Глава 29

Болезненное пробуждение и еще более мучительное погружение в события минувшего дня не способствовали желанию начинать новый день. Единственным облегчением стало отсутствие Панкратова в моей постели. Всю ночь я ощущала его тело, прижатое к моему, чувствовала тяжесть руки, обнимающей за талию, но совершенно не заметила, как он выскользнул из комнаты и когда это случилось. Еще какое-то время лежала в кровати, прислушиваясь к звукам, доносящимся из квартиры, но так и не решилась встать. Встречаться лицом к лицу с человеком, чуть не оборававшим мою жизнь, не было никакого желания. Но в то же время я осознавала неизбежность этого и, тем не менее, оттягивала встречу с Адамом до последнего.

Лишь когда физиологические позывы стало невозможно терпеть, осторожно отправилась в ванную. В то время как умывалась, как ни старалась не смотреться в зеркало, непроизвольно взгляд прилипал к отражению. Из зеркала на меня смотрела замученная, бледная, с опухшими глазами и с синими отпечатками пальцев на шее девушка. Невыносимо видеть себя в таком виде. Но отчего-то этот вид принёс успокоение. Пока я так выгляжу, вряд ли у моего мучителя встанет на меня, а там, возможно, он устанет тратить свои ресурсы и время на такую бесполезную игрушку и оставит меня в покое. Вот только успел бы помочь до этого момента папе.

Собрав волосы в хвост и завязав покрепче халат, пошла на кухню, приготовившись столкнуться лицом к лицу со своим мучителем. Но стоило мне войти в холл, как я увидела темноволосую женщину около пятидесяти лет, суетящуюся вокруг плиты. Замерев на месте, смотрела во все глаза на незнакомку, только теперь обратив внимание на слюновыделительные ароматы, плывущие по воздуху.

— Ева Андреевна, — вскинула руками женщина. — Зачем же вы встали!

Поспешила она ко мне.

— Пойдемте, я провожу вас в спальню. Вам прописан постельный режим, — взяла меня под локоть и словно тяжелобольную повела обратно в комнату. — Сейчас я принесу вам бульон, а затем вы прополощете горло, выпьете лекарство и я обработаю вашу кожу, — тараторила незнакомка.

Хотела спросить ее, кто она, но горло еще драло невидимыми когтями, поэтому решила не тратить силы понапрасну и позволить болтливой женщине с добрыми карими глазами заботиться обо мне. Судя по всему, Панкратов отсутствовал, и это уже само по себе воспринималось хорошей новостью.

— Меня зовут Любовь Анатольевна, — наконец-то представилась женщина. — Адам Германович пригласил меня ухаживать за вами. Поэтому, если что-то нужно, то вы не стесняйтесь, Ева Андреевна. Но пока придется соблюдать диету. Поэтому только жидкая пища.

От непрерывной болтовни женщины у меня загудела голова, и я облегченно выдохнула, когда помощница Панкратова, после проведения всех озвученных ранее процедур, оставила меня в одиночестве.

Остаток дня я провела в постели. Спала, лениво щелкала по каналам телевизора и только к вечеру решилась залезть в соцсети. Читать послания хейтеров не было никакого желания. Но любопытство и надежда на хорошие новости взяли свое.

Пролистала кучу хейта, взгляд зацепился за два имени. Первым я увидела ник “ЗайкаЛюбимка” и трясущимися пальцами нажала на непрочитанное сообщение.

ЗайкаЛюбимка: Спасибо.

Одно-единственное слово, но даже его хватило, чтобы меня кинуло в жар и участился пульс. Настя дома? Адам сдержал слово? От волнения села на кровати, быстро набирая ответ:

Ева Анисимова: Зайка, ты дома? С тобой все в порядке?

Видела, что подруга прочитала сообщение, но так и не ответила. Стук в груди не затихал, и лишь сильнее нарастала тревога.

Ева Анисимова: Мне нужно знать, что ты в безопасности.

Отправила новое сообщение, гипнотизируя взглядом дисплей.

ЗайкаЛюбимка: Я дома.

Наконец-то прислала ответ подруга, и я шумно выдохнула. Настя дома. Это уже хорошая новость. Нет, просто отличная! Но отчего тогда под ребрами копошилось противное гнетущее чувство, будто я что-то упускаю. Успокоив себя, что Зайке просто необходимо время прийти в себя, вышла из беседы и, пролистав ленту ниже, нажала на сообщение от другого небезразличного для меня человека.

Yakov: Здравствуй, Бу.

Светилось сообщение от Евгения Яковлева.

Yakov: Знаю, ты сказала, что тебе ничего от меня не нужно. Но я не могу так просто взять и вычеркнуть нашу встречу, как и то, что ты одна вынуждена справляться со всеми навалившимися на тебя трудностями. Позволь мне помочь тебе.

Во рту мгновенно пересохло, а в глаза словно насыпали песка. Перечитывала сообщение вновь и вновь. Грудь сдавило, и каждый вздох приносил невыносимое мучение. Если с утра меня мучила боль физическая, то теперь мне словно вывернули душу наизнанку, повесив на нее многокилограммовые гири и заставив висеть над пропастью, удерживаясь за край обрыва. Желание принять протянутую руку помощи казалось сильнее меня. Хотелось поддаться соблазну. Но затем я вспомнила искривленное гневом лицо Панкратова и, быстро закрыв переписку, убрала смартфон под подушку.

Он влек меня. Обжигал через подушку. Звал. Но я, сцепив зубы, игнорировала эту чертову тягу. И я практически справилась с ней, когда рука случайно скользнула под подушку, наткнувшись на гаджет и уже печатая ответ.

Ева Анисимова: Нет. Мой ответ не изменится.

Отправив сообщение, испуганно закрыла приложение и заблокировала телефон, когда дисплей вспыхнул от уведомления о входящем сообщении.

Yakov: Напиши мне свой номер. Хочу поговорить с тобой.

Но вместо ответа я отключила телефон, убирая его в укрытие. И как только я это сделала, услышала, что Любовь Анатольевна разговаривает с кем-то на кухне. Ей отвечал низкий голос. Спина покрылась потом, и сердцебиение, кажется, достигло допустимого максимума. Легла на бок, спиной к двери, притворившись, будто меня занимает идущее по телевизору кулинарное шоу.

Слышала, как он приближался к спальне, и с каждым новым шагом, отсчитывала секунды до столкновения. Замерев, лежала, опасаясь пропустить его появление и последующий за этим взрыв. Но все равно оказалась не готова к тому моменту, когда он перешагнул порог спальни. Мужская подавляющая энергия заполнила все помещение, вытесняя воздух. От его взгляда на теле оставались выжженные дорожки, вызывая дрожь. Делая порционные вздохи, дожидалась его реакции. Но Адам встал рядом с кроватью, прямо позади меня, и какое-то время просто осматривал свою игрушку.

— Как себя чувствуешь? — спросил, зная, что я не могу говорить.

Когда я не ответила, он, тяжело вздохнув, обошел кровать и встал перед телевизором, так, чтобы видеть мои глаза. Я старалась смотреть на кусок экрана поверх его плеча, но то и дело напарывалась на темный взгляд. Острый как бритва и тяжелый как бетонная стена.

— Любовь Анатольевна сказала, что ты почти ничего не ешь. Так нельзя, Ева, тебе нужно набираться сил.

С трудом поборола желание рассмеяться над его проповедью, но благоразумно не подала вида, что сообщение получено.

Он продолжал исследовать меня взглядом, прежде чем снова заговорить.

— Мне нужно уехать на несколько дней. Поэтому не глупи и подумай о своем здоровье.

Постоял еще какое-то время напротив, а затем направился к выходу. Но перед этим приблизился ко мне. Все мое тело реагировало на его близость, сгруппировавшись и приготовившись к чему угодно. Боковым зрением видела, как Адам занес руку надо мной, собираясь что-то сделать, но затем, будто передумав, убрал конечность и покинул комнату. И только теперь я смогла наконец-то выдохнуть сдерживаемый воздух. Можно расслабиться. В моем распоряжении несколько спокойных дней.