Глава 33

Адам

Дьявол меня дернул разыгрывать эту комедию с ужином. На самом деле не нравилось то, как выстраивалось наше общение, особенно предпоследняя встреча. До сих пор чувствовал, как она трепыхалась в моих руках, уже приготовившись распрощаться с жизнью. И даже спустя практически неделю после того чертова эпизода меня прошибает озноб от воспоминаний. Не знаю, вина ли это или просто желание растопить проклятый лед в глазах девчонки, но хотелось по-другому. Да! Мне хотелось ответного желания, чтоб ее! Улыбки ее хотелось! Чтобы текла, глядя на меня, а не сжималась от страха, будто я урод какой-то.

Сегодня, когда ее в этом платье увидел, обомлел. Блядь! Даже не думал, что слова такие знаю. Но иначе не передать того, что я испытал, выйдя из лифта. Нежная, хрупкая, грациозная, она не то что голубка, она — Ангел. И никакая дешевая копия ей в подметки не годится. Кажется, в тот миг я перестал вообще соображать. Не получалось отвести глаз, да и не хотелось. Готов был стоять так целую вечность и пожирать глазами. В грудине что-то взрывалось и разлеталось, пульс зашкаливал, и ни одной внятной мысли, только она. Ева.

И ведь нашел в себе силы вести какой-то диалог. Слушал ее и готов был зажмуриться от удовольствия, так будоражил ее голос, вызывая необъяснимые эмоции. Он словно ласкал меня, убаюкивал, и это казалось таким странным, но мать вашу, до смерти приятным. Давно мне не было так хорошо с женщиной, с которой я даже не перешел в горизонтальное положение.

Но стоило разговору затронуть ее потаскуху-подружку, и все изменилось. Ева стала взвинченной, дерганой. Она злилась, злилась на меня. За что, блядь? И тогда я понял, ничего в ее отношении ко мне не поменялось. Я все тот же монстр, издевающийся над девушками. Она бесилась из-за подружки. Из-за той суки, что готова была запрыгнуть мне на член после пяти минут знакомства, из-за суки, адаптировавшейся в борделе так быстро и легко, что когда ее погнали оттуда, растерялась. И что-то подсказывало мне, личную жизнь она теперь будет пробовать устроить через эскорт. Похоже, Роман сделал ей хорошее предложение, на которое она обязательно ответит согласием. Зря я пустил к Еве эту блядь. Как лучше хотел, а оно обернулось против меня.

Неужели Ева не видела нутро своей подружки? Или так защищала ее, потому что сама ничем не отличается от нее? Тогда какого хрена нос воротит от меня и всего мной предложенного?

Вопросы ядом растекались по венам, выжигая тепло, трепет и проснувшуюся нежность… Да, сука, нежность! Голубка не собиралась давать мне шанс. Видел это в презрении, с которым смотрела на меня, слышал в голосе, а позже она высказала это мне напрямую. Не понравилось ей общаться со мной, не поверила, что могу быть таким. И меня, блядь, закоротило. Хватит с меня этой долбанной комедии. Как лох ужом вьюсь, и все мимо, позволяя ей вытирать ноги о себя и всячески указывать, мне насколько я недостойный, чтобы добровольно раздвигать передо мной ноги. Надоело. Хватит фантазировать о той, что ничем не отличается от миллионов таких же.

Ева взывала к моей темной стороне, молила ее показаться. И если она хотела ее, то обязательно получит.

К черту гребаный ужин! Кровь шумела в ушах, а перед глазами пелена и желание подчинить, подмять, и ни одной трезвой мысли.

Одним движением снес все со стола к черту и дернул девчонку на себя, игнорируя испуг в ее глазах. Плевать. Как-нибудь переживу ее ненависть. Схватился за корсаж платья, разрывая чертову белую тряпку. Ни к чему маскарад. Здесь нет ангелов, нет голубок, только хитрая сучка, желающая поставить меня на колени. Не случится этого. Кинул ее животом на стол, прижимая ладонью к столу и дернул за трусики. С меня довольно!

Узкая спина с выпирающими лопатками и позвонками, белые упругие ягодицы — совершенство. Мозг поплыл. Провел пальцами от шеи вниз по позвоночнику. Поставил ногу между ее, пытаясь раздвинуть бедра в стороны. Девчонка напряглась, сжалась и не давала расставить шире ее ноги.

— Ноги поставь шире, — рявкнул, теряя терпение. Сколько это может продолжаться? — Ты, блядь, подписала договор, а оплату я так и не получил. Не забывай, — наклонился, накрывая хрупкую фигуру своим корпусом и удерживая ее за шею, укусил за мочку уха, приторчав от вкуса ее кожи, — в любой момент я могу остановить запущенный процесс, и твоего папочку упекут далеко и надолго. Этого хочешь? — шептал ей, вжимаясь ширинкой, прикрывающей каменный стояк между молочных ягодиц.

Ее трясло, и эта дрожь передавалась мне.

— Не надо, — услышал тихое всхлипывание.

— Что не надо? — наконец-то сумел раздвинуть коленом ее ноги и опустил вторую руку на ее попку.

— Не надо грубо, — снова раздался ее голос.

Просьба Евы окончательно выбила пробки предохранителей. Сначала она взывала к моему привычному с ней поведению, а теперь требовала пощады? Злость и похоть вытесняли здравый смысл. Я блокировал мысли о том, как нужно, собираясь сделать, как хотелось. К херам контроль. Только я и мое желание. И ничего не встанет между нами.

— Нет, малыш, ты сама захотела жестко. И по договору молча примешь все, что я предложу, — ее запах дурманил разум. Мне хотелось вдыхать баллонами легкий аромат миндаля с нотками цитруса и еще примесью ни с чем не сравнимого ее собственного запаха.

— Адам, прошу! — замер, услышав из ее уст свое имя. — Не сегодня. Я все сделаю и буду делать, как ты хочешь. Но сегодня… — запнулась. — Ты первый.

— Сегодня и не будет других, — легкие жгло от осознания, что она решила, будто я подпущу к ней кого-то еще.

Дотронулся до нежных складок между девичьих бедер, ощутив, как вся кровь устремляется в пах и наливаются свинцом яйца.

— Нет! — крикнула она. — Ты у меня первый! — извернулась, заглянув мне в глаза, и я завис.

— Что? — думал, что послышалось.

Смотрел в серые, наполненные слезами глаза, дожидаясь пояснений.

— Ты будешь моим первым мужчиной, — признание обрушилось на голову, словно ушат ледяной воды.

Ева не отвела взгляда, подтверждая им сказанное и переворачивая все мои внутренности.

— Ты… — во рту пересохло лишь от одного предположения, что это может быть правдой, — …девственница?