Глава 35

Адам

Одной фразой размазала меня, превратила в склизкое пятно, не способное функционировать и трезво мыслить. Черт! Я еще не успел переварить информацию, прогремевшую словно атомный, мать ее, взрыв, ощутив, как Ева прильнула ко мне и поцеловала. Ударило током от столкновения наших тел. Земля ушла из-под ног, стоило ее коже соприкоснуться с моей, а вкусу заполнить рот. На пару мгновений забыл как дышать. Ощутил нежный язычок, дотрагивающийся до моего, и слетел с катушек. Сам не понимал, что все это время мне нужен был только шаг с ее стороны. Один гребаный шаг, и я уже летел с крыши небоскреба в бездонную яму, откуда не выбраться. И пусть тогда я еще не понимал, как глубоко упал, и что единственная, кто сможет вытащить меня к свету, это девчонка передо мной. Хрупкая, нежная, сладкая. Вкусив ее, хотелось стонать в голос от удовольствия.

Податливое отзывчивое тело сводило с ума, пленило. Не понял, в какой момент я потерял контроль и его захватила Голубка, но он и не нужен мне был. Слова, повторяющиеся рефреном в сознании, занозой въелись, что не вытравить. Ни одной внятной мысли, лишь бешеное неконтролируемое желание. Думал, стоит Еве коснуться члена, и я тут же залью молочную кожу спермой. Действовал на инстинктах: захватить, завладеть, пометить.

Разложил на кровати Голубку и не мог оторваться от желанного тела. Сука, у меня, похоже, все мозги вместе с кровью утекли в пах. Терся членом о ее бедра, понимая, достаточно немного сдвинуться вверх, и я окажусь во влажном, желанном центре.

Облизывал ее тело, целовал, перекатывал во рту розовые бусинки сосков, стараясь притормозить немного и не наброситься как дикий зверь. Разве возможно так долго ждать и не растянуть момент, и не насладиться добычей? Но какой же податливой она оказалась, как реагировала на прикосновения и ласки. У меня внутри салюты взрывались от ее стонов, от того, как выгибалась навстречу, реагируя на поцелуи и касания.

Хотел увидеть, как она кончает, как ее тело сотрясает от удовольствия, доставленного мной. Не помнил, когда так крыло. Коснулся нежной плоти, утонув в ее соках, ликуя взаимному желанию. Не один я в этом котле варился, и, понимая это, думал, еще немного, и яйца просто взорвутся от давления. Внутрь, скорее, но прежде показать, как может быть сладко со мной.

Смаковал вкус шелковой кожи, сладкого ротика, лаская ее рукой, подготавливая для себя и даже на мгновение не допуская мысли, что признание Голубки оказалось лишь уловкой смягчить мой гнев, обманом. Волновался, мать ее, будто сам девственности собирался лишиться, и ведь ни черта не понимал в целках, никогда не горел желанием стать первопроходцем, а тут мозги набекрень утекли от одной только мысли, что до меня никто и никогда не дотрагивался до ее тела так, как я, никто не проникал в мягкое лоно, не выбивал стонов, не делал так, что серые глаза закатывались в удовольствии. В груди пекло, разгораясь и вспыхивая таким неконтролируемым пламенем желания первым подарить ей все это, первым сорвать ее стоны и выпить экстаз, что уже ни о чем другом не мог думать.

Когда лоно Голубки запульсировало и по телу прошла судорога, я больше не сдерживался. Накрыл мягкие губы своими и подставил головку члена к истекающему соками лону.

Не давая опомниться, начал продираться сквозь узкое отверстие, сжимающее ствол плотнее перчатки. Узкая, такая узкая, что, казалось, дальше не пройдет, но резче толкнулся бедрами, через сопротивление, до упора. Ева дернулась, ее затрясло, и у меня во рту потонул крик, перешедший на всхлипывания. Замер, не двигаясь, ощущая ее боль. Опустился поцелуями на подбородок, оставляя влажные дорожки, и перешел на шею, успокаивая. Из нее текло ручьями, и это не похоже на смазку. Но мне плевать, что там, важно то, как она переносит этот момент.

Дрожь стихла, и я двинул бедрами назад, тут же возвращаясь обратно. Ева снова сжалась, зажимая член узкими стенками. Поцеловал ее, осторожно двигая бедрами. Опустил руку между нами на клитор, круговыми движениями массируя набухшую горошину. И лишь когда Голубка начала расслабляться, а из ее груди стали доноситься стоны, ускорился. Оперся на предплечье, второй рукой доводя девушку до наслаждения. Смотрел в ее затянутые поволокой глаза, наблюдал, как она прикрывает их в наслаждении, и не понимал, как мог считать ее такой же дешевкой, как и ее подружку.

Ева осторожно трогала меня за плечи, двигая тазом навстречу. А я просто не мог отвести взгляд от нее, смотрел на то, как закатились в удовольствии ее глаза, как прогнулась, выставляя грудь, и тут же замерла, а затем, сжавшись, затряслась, но уже в удовольствии, зажимая мой член крепкими мышцами. И я впитывал эти моменты, отпуская контроль и прыгая с обрыва за ней, заливая сочное лоно спермой. Казалось, я никогда не кончал так обильно. Я будто год не трахался.

Прижался губами к ее, сливаясь в чувственном, нежном поцелуе, растекающимся негой по телу и трепетом в груди. Осторожно перекатился с Евы на спину, восстанавливая дыхание и пребывая в каком-то блаженном покое и легком опьянении. Подтянул девушку к себе, так, чтобы прижималась кожа к коже, и только теперь смог выдохнуть, стараясь даже не думать о том, что это было, желая повторения. Одного раза мне не хватило, я даже не распробовал, как это. Но слышал, что первый раз лучше не жестить, иначе потом и на пушечный выстрел не подпустит. А у меня на Голубку еще много планов.

Погруженный в эйфорию, не сразу понял, что Ева снова отдаляется. Замерла и словно боялась дышать. Обнимал ее одной рукой, рисуя на плече узоры, упрямо игнорируя ее отчуждение, надеясь, что сейчас выдохнет и обмякнет.

— Адам, — прокашлялась она, позвав меня по имени.

— М-м-м? — не хотел портить момент разговорами.

— Мне надо в душ.

— Сейчас? Хорошо же лежим. Куда торопишься?

— Кровь засохнет и сперма.

Черт! Стоило ей упомянуть это первобытное сочетание, как член снова дернулся, наливаясь кровью.

— Пусть сохнет. Потом вместе сходим.

— Лучше я одна, — тихо говорила она дрожащим голосом.

— Стесняешься? — скосил на нее глаза, но Голубка не смотрела на меня. Отвела взгляд куда-то в сторону, игнорируя меня.

— Да, — шумно втянула носом воздух, а саму снова колотит.

— Черт. Болит? — совсем не подумал, что ей может быть больно.

— Не знаю, немного, — призналась.

— Ладно, пойдем, — приподнялся, потянув ее за собой, но девушка замерла на месте. — Что-то не так?

— Я… — опустила она взгляд, смутившись.

— Прекрати. Ты только что дважды кончила со мной и боишься, что я увижу, как с тебя стекает кровь и моя сперма?

— Да, — заглянула мне в глаза, блестящие при свете огней города.

— Не убедила, — хмыкнул, взяв ее на руки и потащив в ванну. — Хочу сам смыть свои следы с тебя, а потом продолжить учить плохому, — прижался ртом к дрожащим губам, что хотелось целовать без остановки, углубляя поцелуй и залезая в душевую кабину вместе с Голубкой.