Глава 38

Ева

— Принимай работу, хозяйка, — чуть не поперхнулась кофе, услышав обращение рабочего, появившегося в гостиной.

— Не стоит, — не стала утруждаться, чтобы проверить то, как он починил дверь. — Я вам доверяю.

Все же квартира не моя, и, соответственно, то, как ее разрушают или чинят, меня тоже мало касается.

Мужчина продолжал стоять на месте и смотреть на меня.

— Что-то еще? — раздражалась от присутствия в помещении постороннего человека.

Мне более чем хватало бдящей ежесекундно Любови Анатольевны, и посторонние, незнакомые мужики мне совершенно тут ни к чему. Есть у меня уже один такой, кого я не желаю видеть, но приходится терпеть его визиты. Боже! До сих пор мурашки по коже от последней вспышки гнева Панкратова, затмившей собой по эмоциям нашу близость. Хотя я лукавлю. Близость по эмоциям сильнее, но страх сложно перекрыть чем-то другим.

— Это… можно уходить? — ждал разрешения рабочий.

— А вы хотели починить что-то еще? Я оплачивать вашу работу не буду. Прошу обращаться к тому, кто вас нанял.

— Так… все оплачено, — продолжал мяться с ноги на ногу.

— Сделал дело? — вмешалась помощница по дому.

— Ну, — хмуро ответил он.

— Спасибо за работу. До свидания! — подбежала к нему женщина, выталкивая к лифту, а я недоуменно смотрела вслед горе-мастеру.

— Я так и не поняла, что он хотел? — спросила Любовь Анатольевну, вернувшуюся к плите.

— Денег он хотел. Чаевых, как это принято сейчас называть, — усмехнулась она, выливая из поварешки блинное тесто на сковороду.

— Как же я сразу не догадалась, — хмыкнула, окуная горячий блин в сметану.

— Он же видит, в какую квартиру пришел, и думает, может получить деньжат сверху. К тому же девчонка молодая, наверняка расщедрилась бы, — продолжала болтать женщина.

— Интересно, а что он бы сказал, если я рассказала ему о том, что живу здесь как пленница и не имею права даже выйти из квартиры без разрешения своего господина, — на мгновение представила эту картину, и так смешно вдруг стало.

Продолжила поглощать появляющиеся передо мной на тарелке блины, с удовольствием отметив тишину. Все же удалось подкинуть Любови Анатольевне пищи для размышлений, раз она смогла замолчать. И даже получилось на какое-то мгновение поймать дзен с вкуснейшим завтраком и чашкой крепкого кофе.

— Спасибо, Любовь Анатольевна! Безумно вкусные блинчики! — встала из-за стола, убирая за собой посуду в посудомойку.

— Ева Андреевна! — всполошилась она. — Не стоит! Я все сама. А вы лучше идите отдохните.

Смотрела на эту приятную, но чересчур услужливую женщину, и поймала себя на том, что испытываю к ней отторжение. Она ведь не обо мне беспокоилась. Скорее поливала про себя меня помоями и презирала. Просто она очень сильно боялась потерять свое место. Уверена, Адам хорошо ей платил, чтобы она вот так мило улыбалась и была готова выполнять любые мои капризы.

Интересно, а если я перебью всю посуду прямо у нее на глазах и вышвырну ее готовку в мусорное ведро, она продолжит быть такой милой? Где та грань, за которой перестаешь ради денег терпеть скотское обращение?

На несколько мгновений зависла, всматриваясь в теплые, чайного цвета глаза.

— Что приготовить на обед? — вырвал из размышлений слащавый голос помощницы.

— На ваше усмотрение, — мысленно надавала себе оплеух и поплелась в спальню.

Прошло больше суток с тех пор, как Панкратов вынес дверь в ванной и разбил мой телефон. Дисплей хоть и работал, но паутинка на экране показывала чудное задвоенное изображение в потрясающих психоделических оттенках. Поэтому я осталась совершенно без связи. Оставался телевизор, где можно смотреть ютуб и пользоваться другими приложениями, но на меня накатила апатия.

Я не хотела ничего. Краткая вспышка активности во время завтрака так же быстро затухла, как и загорелась. Теперь я лежала на кровати в махровом халате и молча смотрела в потолок, размышляя над тем, как долго смогу протянуть в этой башне, охраняемой драконом. И когда в следующий раз дракон наведается ко мне?

Страх никуда не исчез. Наоборот, он стал сильнее. Меня пугали перепады настроения Адама. Хоть и понимала, что сама провоцировала его на грубость. Но, с другой стороны, я ведь не должна притворяться, что влюблена в него и что мне приятно его общество. Этого нет в договоре. С ласками же все обстояло гораздо сложней. До сих пор находилась в шоке от того, что он творил с моим телом и насколько это оказалось приятно. Долго думала над тем, как такое возможно, что совершенно неприятный и отталкивающий для меня человек смог доставить столько наслаждения? Почему мое собственное тело предало меня, растаяв под его руками, губами, отзываясь на его прикосновения, будто инструмент на игру виртуозного музыканта. Все это казалось для меня таким диким и необъяснимым, что голова раскалывалась от напряжения.

Воспоминания о совместной ночи крутились в голове на повторе, отзываясь тяжестью внизу живота и пульсацией между ног. Я помнила вкус его поцелуев, горячую кожу под своими пальцами и твердые рельефные мышцы. И от этих воспоминаний сердце ускоряло ритм, а во рту скапливалась слюна. Гнала прочь непрошеные и такие неправильные картинки из головы, но они будто вытеснили другие мысли, заставляя проживать томительно-мучительное удовольствие раз за разом.

Ненавидела себя за то, что думала о нем. Но еще больше ненавидела себя за тайное, скрытое даже от самой себя предвкушение следующего раза. О, кто бы знал, насколько болезненным оказалось это осознание. Меня ломало и выворачивало, стоило признать этот факт, что я жду следующего раза. Адам сумел пробудить во мне нечто запретное. Что-то, что должно было остаться для человека, которого полюблю. И если я так реагирую на неприятного для меня мужчину, то как это характеризует меня саму? Как падшую женщину?

Мои терзания прервал звонок в видеофон. Я не двинулась с места, зная, что с этим есть кому разобраться. А через пару минут в комнату постучали.

— Войдите, — сказала на автомате, на самом деле желая сказать обратное.

Сначала в спальню вплыл гигантский букет белых роз. Их оказалось так много, что, кажется, курьер с трудом их обхватывал руками.

Увидев цветы, я села на кровати, выпрямившись.

— Спасибо, — пробормотала курьеру, уставившись на нежные бутоны роз, дожидаясь, когда уйдет доставщик.

Так сидела несколько мгновений, но затем поддалась искушению и подошла к цветам, осторожно трогая шелковые лепестки. И только теперь заметила небольшой подарочный пакет рядом с розами.

Взяла за бумажные ручки, достав из пакета прямоугольную кремовую коробочку с молочной лентой.

Сердцебиение ускорилось, и в груди растеклось тепло. Медленно развязала бантик, открывая крышку и уставившись на коробку с самой последней моделью распиаренного бренда смартфонов. Смотрела на коробку, как на бомбу замедленного действия.

Я не могла принять такой дорогой подарок от Панкратова. Кинула его обратно в пакет, поставив рядом с цветами и отсев от него на кровать. Пыталась посмотреть телевизор, но взгляд то и дело лип к проклятому пакету.

С другой стороны, он разбил мой телефон, и это просто возмещение ущерба и не может рассматриваться как настоящий подарок. Верно? Это, совершенно точно, ни к чему меня не обязывает.

Убедив себя в этом, разорвала пленку, достав новенький гаджет, и с восторгом и в тоже время с виной крутила блестящий корпус в руках. Положила его обратно. Но через какое-то время снова не выдержала и, достав симку из своего разбитого смартфона, уже вставляла ее в новый смартфон. Стоило подгрузить приложения, как на телефон посыпалась целая куча пропущенных звонков и сообщения.

С бешенным стуком в висках открыла мессенджер, увидев с десяток сообщений от ненужных людей и одно-единственное от Панкратова. Нахмурилась, задумавшись над тем, почему не вижу сообщений от Жени. Нашла его контакт, обнаружив в черном списке. Стоило мне восстановить номер парня, как на телефон обрушился шквал из сообщений. Нажала на аватар с изображением моего бывшего.

“Ева, я в столице. Давай встретимся”.

“Ева, я сегодня буду в твоем ВУЗе. Удели мне тридцать минут для обеда”.

Дальше куча пропущенных звонков.

“Ева, где ты? ”

“Бу, ответь!”

“Ева, я был в деканате и узнал о твоем академическом отпуске”.

“Ты не появлялась на квартире уже месяц!”

“Ева, ответь!”

“Бу, что происходит?”

“Ева, свяжись со мной, или я объявляю тебя в розыск!”

Сердце пойманной птицей стучало в горле, и меня кинуло в жар.

Дрожащими пальцами я набрала сообщение Жене.

“Не ищи меня. И не звони. Когда-нибудь я смогу все рассказать. Но сейчас так нужно. Прощай”.

Отправила сообщение Евгению, как тут же заметила оповещение о новом сообщении от Панкратова.

“Сегодня идешь со мной на прием. Оденься соответственно”.

Только не это. Никто не должен видеть меня с ним. Но, кажется, у Адама совсем иные планы.