Глава 40

Адам

Тонкие пальцы сжали мой локоть, и толчки под грудиной стали жестче, быстрее. Чёрт! До сих пор не понимаю, какого хрена меня так кроет рядом с ней. Девка как девка. Глаза, рот, нос, две руки, две ноги, две сиськи и влажная пещерка между ног.

Твою мать! Зачем я вообще подумал о том, что у нее есть ноги, ведь сразу вспомнил, как они лежали у меня на пояснице и как сладко было погружаться в жар ее тела. Кровь прилила еще сильнее к паху. Хотя, увидев ее в этом блядском платье, думал, сильнее страдать я уже не буду.

Не ожидал, что моя ассистентка Вика, всегда выполняющая мои поручения на десять с плюсом, так сильно меня подведет. Она занималась подбором белья для Голубки, ну или она искала того, кто подберет его, она заказывала новый телефон и выбирала букет. И когда я попросил заказать что-то сексуальное и провокационное, и чтобы подчеркивало все Евины достоинства, то и подумать не мог, что она выберет для нее наряд, который не скроет совершенно ничего. И теперь я вынужден весь вечер отгонять от нее возбужденных кобелей.

Все взгляды в этом чертовом зале прикованы к ней. А она идет, словно кайфуя от этого внимания, выставляет себя напоказ. И вместо того, чтобы представлять, как буду подминать ее под себя через пару часов, я представляю, как переломаю кости вон тому ублюдку и этому очкарику, и тому жирному борову, и этому сопляку.

Не видел ее два дня. Старался погрузиться в работу, отвлечься. Не нравилось то, как легко она выводила меня из себя, и еще сильнее не нравилось то, как я терял контроль над собой в ее присутствии. И ведь, черт бы ее побрал, это касалось всего, что связано с этой чертовкой. Да, она чертовка, демоница, ведьма, а не голубка. Ведь только дьявольское отродье способно вывернуть мне всю душу, поджечь ее и заставить хотеть повторения пытки. Ведь нельзя в одно мгновение умирать от нежности, а в другое ненавидеть человека каждым гребаным вдохом. В ее присутствии я даже соображал с трудом. Ни хрена не мог сосредоточиться на главном.

— Адам Германович, — подошел к нам хозяин этого отеля. — Рад, что ты смог выбраться, — его взгляд так и перескакивал на Еву, и я мысленно представлял, как вырываю его паскудные глазенки.

— Не мог пропустить. Бизнес есть бизнес. Сам знаешь, нет ничего лучше неформальной обстановки для обсуждения сложных вопросов.

Внимательно следил за выражением лица этого престарелого ублюдка, любителя молоденьких дырок. А он не мог держать мой взгляд, то и дело окидывая паскудным взором мою Голубку. Мою, сука, Голубку! Да он уже имел ее во всех позах у себя в голове, а эта дура стояла и улыбалась ему, невинно хлопая глазками. Из-за шума крови в ушах я, кажется, уже херово соображал и сотни раз пожалел, что взял ее с собой.

— Да, тут сама обстановка располагает, — кажется, уже даже не слушал меня, сосредоточив внимание на моей спутнице. — Прошу прощения, нас не представили. Анатолий Евгеньевич Лисовский, — облапал взглядом девушку, чуть ли не облизываясь от удовольствия.

— Ева, — представилась демоница, хлопая ресницами.

— Очарован, — протянул руку Голубке, дожидаясь, когда она подаст свою руку.

Сучка вложила пальцы в ладонь Лисовского, и у меня все поплыло перед глазами, когда его губы коснулись ее кисти.

— Анатолий Евгеньевич, а не шел бы ты к гостям, — угрожающе прошипел.

От моей интонации Голубка напряглась всем телом и поспешила выдернуть руку из мужского захвата.

— Что так? — усмехнулся он, посмотрев на меня. — Так быстро надоел?

— Да за здоровье твое переживаю, — не моргая, смотрел на него.

Лисовский взглянув на меня, хмыкнул:

— Хорошая девочка, — поправил жакет. — Жду номерок, когда надоест тебе.

Чувствовал, как Ева оцепенела, врастая в пол ногами. С любой другой я бы даже не обратил внимание на его фразу, но с Голубкой… Поймал себя на том, что завтра в его отели нагрянет внеплановая проверка.

— Пойдем, — положил руку на поясницу девушки и толкнул вперед. — Выпьешь? — взял два бокала шампанского с подноса и протянул один Еве.

— Что он имел в виду? — подала она голос.

В серых глазах читался вызов, как и во всем её облике сегодня, но в то же время я увидел в них страх. Его я хорошо распознавал в ее взгляде, выражении лица. Но впервые я был ни при чем. Не хотел ее пугать, более того, сам собирался покарать ублюдка, позарившегося на мое.

— Что у тебя блядский наряд, — единственное, что смог из себя выдавить, подавляя злость на нее, на себя за то, что поручил Вике купить такое платье и не проверил, какое именно, на Вику и на Лисовского.

— Я его не выбирала, — прошипела она, прежде чем к нам подошла хорошо знакомая мне пара.

— Адам, милый, — пропела брюнетка, прижимаясь к моей щеке своей и оставляя поцелуй в воздухе.

— Камила, великолепно выглядишь, — окинул любовницу товарища восхищенным взглядом. — Хорошеешь день ото дня.

— Уже лет сто не видел тебя на подобных мероприятиях, — поздоровался за руку и похлопал по спине Харитонов, он же Хорёк, удерживающий в городе весь автобизнес под моим четким контролем.

— Нужно напоминать о себе, — отпил шампанское.

— Слышал, Плаха засуетился, — понизил голос Хорёк.

— От кого узнал?

— Камила, идите подышите, — кинул он девушке.

Поняв намек, брюнетка взяла под руку Еву.

— Ты уже успела посмотреть галерею? — спросила она Голубку и повела в сторону.

Ева пошла с совершенно незнакомой девушкой, даже не взглянув на меня.

Проводив их взглядом, Семен продолжил:

— Начал перехватывать акции, хочет удержать основной пакет, — потягивал из бокала шампанское приятель.

— Ему полезно нервничать. Растерял сноровку, — повернулся лицом в ту сторону, куда ушли девушки, стараясь не выпускать Еву из поля зрения.

Они шли вдоль стены, увешанной всякой современной мазней, называющейся искусством

— Значит, у тебя все под контролем?

— Более чем, — усмехнулся, не собираясь посвящать Хорька в детали.

Когда на кону такие бабки, каждое слово может иметь последствия.

— Что за цыпа? Из твоих?

— Не важно, — напрягся, заметив как в зал вплыли две фигуры, из-за которых и был затеян этот спектакль.

Они прошли внутрь и, как и у всех на этом гребаном приеме, их взгляды прилипли к моей Голубке. Они шарили глазами по ее фигуре, пока взор одного из них не добрался до ее лица.

— Так как ты собираешься это провернуть? — наседал Семен.

— Давай в другой раз, — кинул ему через плечо и пошел в сторону Голубки одновременно с новоприбывшим гостем.

Он оказался рядом с ней гораздо быстрее меня.

— Ева, — позвал он.

Девушка замерла. Каждый мускул напрягся на ее теле. А затем медленно обернулась на свое имя. Их глаза встретились как раз в тот момент, когда я очутился рядом с Голубкой.

Обнял ее за талию и впечатал ее в свой бок.

— Вот ты где, малышка, — прошептал. — А я тебя везде ищу, — взял ее за подбородок, поворачивая на себя застывшее от шока лицо и впиваясь в ее рот влажным поцелуем.

Пролез языком между зубов, дотрагиваясь до гладкого язычка. Кровь тут же устремилась в пах. Стоило лишь попробовать ее, как все причины, почему мы должны находиться здесь, испарились. Жар растекался по телу, затмевая разум и оставляя голую похоть.

Почувствовал, как она отталкивает меня от себя, и нехотя оторвался от сладких губ.

— Не могу дождаться, когда утащу тебя в номер, — проговорил громче, чем того требовалось.

Краска сошла с лица девушки.

— Что-то не так, малышка? — только теперь удостоил взглядом ее знакомого. — Простите, не представился. Адам Германович Панкратов. Любовник этой крошки, — окинул взором побледневшего навязчивого сопляка. — А вы?

— Григорий Игнатьевич Яковлев, а это мой внук Евгений, — протянул руку седовласый пожилой мужчина, а молодой русоволосый парень не мог оторвать наполненного болью и разочарования взгляда от Евы. Моей Евы. Которой он считал своей.

— Здравствуй, Женя, — тихо проговорила она.

Ответил на сильное и уверенное рукопожатие старшего Яковлева, недоуменно переводящего взор с меня на Еву и на растерянного младшего. Он смотрел каким-то полным боли и отчаяния взглядом на Еву, а она даже пошевелиться боялась, не прерывая их зрительного контакта.

— Вы, как я вижу, знакомы с моей крошкой Евой, — посмотрел на мужчин.

— Более чем, — выдохнул старший Яковлев.

— Здравствуйте Григорий Игнатьевич, — наконец-то разорвала этот напряженный взгляд Ева. — Здравствуй, Женя, — выдохнула она.