Глава 44

Адам

Кровь кипела, разум затуманен. Не существовало никого и ничего, кроме этой девушки, так наивно пытавшейся сбежать от меня по кровати, и моего желания обладать ею. Тот безумный раз на входе в номер лишь затравка. Она раздразнила зверя, пробудила самые темные мои стороны. Меня не просто тянуло к ней, а я хотел её с такой силой, что в глазах темнело от желания. Мне требовалось ее тело, чтобы утолить плотский голод, но также внутри меня засело нечто неконтролируемое, необузданное, нечто пугающее меня самого, и оно требовало подчинить себе девчонку, заставить капитулировать, сделать своей так, как никого никогда не делал, и заставить забыть о других, о прошлом, сконцентрировать ее мир на себе.

Агрессия Голубки, оставленная у выхода из номера, подстегнула моих внутренних демонов, завела так сильно, что никто и ничто меня теперь не остановило бы. Видел ее словно туннельным зрением. Блестящие серые глаза, наполненные страстью и ненавистью. Мне нравилось, что она неравнодушна ко мне, нравилось, что перестала бояться и стала проявлять эмоции. От этого у меня весь мозг стек в штаны.

Встал на кровать, расстегивая рубашку и не отрывая взора от дикой Голубки. Она скинула туфли и теперь, будто загнанный в ловушку зверек, пыталась сбежать от меня.

— Хочешь поиграть? — схватил ее за лодыжку, дернув и подтягивая к себе.

Ева попыталась схватиться за простыни, спасаясь.

— Поздно, — озвучил мысли.

Она пнула меня в грудь второй ногой, но я схватил ее за пятку и зажал между своих ног стройные бедра. Ева замахнулась рукой, намереваясь ударить меня по лицу, но я перехватил ее запястья, поднимая над головой и прижимая к кровати. Голубка тяжело дышала. Раскрасневшаяся, с выбишимися волосам, обнаженной упругой грудью с аккуратными вишенками сосков, у меня от одного взгляда на нее такую, дико сексуальную и одновременно с тем ранимую, член снова набух, словно я жил без секса год как минимум и готов был взорваться от перевозбуждения.

— Красивая, сука, — любовался ею, и уже тогда где-то на подкорке сознания понимал, что не отпущу ее. Тупо не смогу. И в то же время чувствовал, она не смягчится, всю кровь мне свернет и душу вывернет наизнанку, но даже эта перспектива не пугала.

Пугало другое — то, насколько я стал одержим этой девчонкой.

Ева тяжело дышала, ерзая подо мной, напрасно стараясь вырваться, лишь заставляла упирающийся ей в живот член сильнее каменеть. Но я держал ее так крепко, будто если хотя бы немного ослаблю хватку, то она упорхнет прочь. В груди что-то кольнуло, во рту пересохло и время словно замерло. Очередной толчок бедрами вернул меня на землю. Наклонился к ее губам, захватывая их в плен и получая очередной укус, как напоминание о том, что легко не будет.

— Сука, — выругался, коленями поднимаясь вверх по матрасу, ближе к ее голове.

Удерживая тонкие запястья одной рукой, достал член из боксеров и поднес к пухлым искусанным губам.

— Соси, — нажал головкой на рот. — Давай же! Или твое слово ничего не значит?

Хмыкнул, вспоминая, как она жалобно просила подняться в номер и как почти две недели назад поставила роспись под проклятым договором.

— Все уже? Плевать на папу? — знал, что играю жестко, бил по больному. Но с Евой игра изначально пошла по грязным правилам. И незнакомы мне понятия честности и добропорядочности.

Задышала чаще, затем впустила член к себе в ротик.

— Да-а-а, — простонал ощутив жар и влагу нежного языка. — И без зубов!

Напомнил, понимая, что такую Голубку, как сегодня, трахать в рот может быть опасно. Но я себя не контролировал. Хотел ее всю, без остатка.

Она облизывала и сосала, порхая языком по уздечке, головке и стволу. Вгонял член ей в рот до упора. Голубка закашлялась. Слегка подался назад бедрами, давая ей сделать вдох, и снова уперся головкой ей в горло.

— Дыши носом, — помогал, желая оттрахать этот ротик грязно и жестко.

На глазах Евы выступили слезы, но, отдышавшись, она продолжила делать сказанное. Постепенно я увеличил темп, взяв процесс под контроль. И вопреки оргазму, испытанному с десяток минут назад, ощутил, как сжались яйца и член набух еще сильнее. Вынул ствол из женского рта, обхватывая рукой, быстро двигая по длине и прыская белыми каплями на сочные груди, попадая Голубке не лицо.

Ева ошарашенно смотрела перед собой. Схватил свою же рубашку, вытирая с ее лица и груди сперму. Слез с девушки, наконец-то снимая брюки и боксеры, и, пока раздевался, не сводил с неё глаз, не понимая, почему она такая идеальная и зачем она мне, мать ее, повстречалась.

Глядя на белоснежную кожу, женственные изгибы, понимал, что мне мало. Мне ее мало.

Залез обратно на кровать, взяв в руки крохотную ступню и целуя аккуратные пальчики с розовыми ноготками, поднимаясь губами к щиколотке, лаская тонкую кожу и потираясь щетиной, оставляя розовые следы. Провел губами выше по ноге, добираясь до внутренней части бедра, целуя с языком и раскрывая ее ноги шире, не оставляя без ласки и вторую ножку. Вычерчивал узор языком, разводя ее ноги так широко, чтобы рассмотреть блестящие от смазки лепестки ее губок.

Ева шумно дышала, делая рваные вдохи, но не издала ни звука. А мне этого мало! Хотел слышать ее стоны, крики, хотел, чтобы извивалась в удовольствии, а не в попытках сбежать от меня.

Вдохнул запах ее возбуждения, чуть не застонал в голос от того, насколько охуительно она пахла. Провел языком по губкам, слизывая смазку. Ева напряглась, но я раздвинул лепестки пальцами, любуясь тем, насколько красива она и с этого ракурса. Розовый маленький клитор, аккуратные малые губки и манящая, розовая дырочка. Прошелся языком от самого низа вверх до клиторая, обхватывая его губами и дотрагиваясь языком. Голубка дернулась. Повернул голову слегка набок, засасывая каждую из губок по отдельности и вместе, проникая языком в жар ее лона.

Стон, раздавшийся из женской груди, отдался приливом крови в паху. Целовал ее и вылизывал, трахая языком и возвращаясь к клитору. Массировал его языком, всасывая и снова вылизывая. Её терпкий и в то же время сладковатый вкус сводил с ума, я поедал ее как десерт, с кайфом ласкал каждый миллиметр вульвы. А стоны, разлетающиеся по спальне, доставляли особое наслаждение. Пить ее, дышать ею, все это оказалось настолько неожиданно крышесносно, что я даже забыл о злости и том едком чувстве, что съедало меня во время приема.

Закинул стройные ноги себе на плечи, достав руками до сочной груди, сжимая ее и пощипывая соски.

Ева извивалась, стонала так громко, что нас слышали бы соседи, если бы рядом находились другие номера. Я чувствовал — она близка к развязке. Продолжал пить ее, как самый вкусный нектар, понимая, что готов поедать эту девушку вечно. И с первым протяжным криком и тем, как напряглось женское тело, Ева приподнялась, сжимаясь и содрогаясь от накрывшего экстаза. Оторвался от ее лона, поднимаясь наверх и нависая над девушкой, подставил головку к измазанной слюнями и вязкой смазкой дырочке и одним движением заполнил ее до упора, поймав отголоски оргазма Голубки и растерянный взгляд широко распахнутых глаз. Выпил следующий стон губами, понимая, что моя угроза была не шуткой. Этой ночью я с нее не слезу.