Глава 45

Ева

Он двигался во мне медленными размеренными толчками. Целовал меня, ласкал, а я, кажется, потеряла связь с реальностью, если начала отвечать ему, начала испытывать удовольствие. Меня даже не успело накрыть паникой и стыдом от полученного оргазма. Адам застал меня врасплох, поцеловав между ног. И не просто поцеловал, а заставив испытывать такой фейерверк эмоций, что я, кажется, даже отключилась ненадолго.

И снова он делал это, пробудил во мне чувства. И не просто злость или ярость, а то, от чего я теряла волю и переставала соображать. Мое тело предало меня, откликаясь на умелые ласки и нечто, похожее на нежность. Почему, почему я не могла заморозить себя до такой степени, чтобы и тело впало в анабиоз, оставив Панкратову на растерзание лишь оболочку?

Но нет, он как-то вывернул ситуацию в ту сторону, когда я наслаждалась процессом и даже смогла на время отключить мозг, полностью растворившись в происходящем. И то, как он заполнял меня собой, как целовал, ласкал соски губами, языком и царапал зубами, лишь сильнее распаляло меня. Кажется, я сошла с ума, или как иначе объяснить то, что я обнимала его, впивалась ногтями в сильную шею и расцарапывала в кровь широкую спину, не в силах справиться с накатившими эмоциями?

То, что происходило между нами, не поддавалось здравому смыслу и никакой логике. Я выгибалась, стонала, подставлялась и двигалась навстречу человеку, которого ненавидела всей душой. Он ускорил движения бедер, посмотрев на меня осоловелым от страсти черным взглядом. Я не отвела взор в сторону, всматриваясь в черную бездну, на дно которой летела так же быстро, как он смог подчинить себе мое тело. В глубине его глаз плескалось нечто, утягивающее меня за собой, задевая во мне струны, о существовании которых не знал никто, кроме этого демона. Я осознавала, что не могу сопротивляться его напору, сливаясь с ним. Спираль закрутилась так туго, что в следующее же мгновение меня разорвало на части, раскидывая на осколки по всей вселенной. Краем сознания ощутила, как брызнули на живот капли, и то, как к коже прикоснулась материя, а затем мужчина скатился с меня на постель.

Стоило оргазму затихнуть, как ужас свершившегося обрушился на меня с новой силой. Он взял все, что хотел от меня, взял с лихвой. А бесхребетная я даже не смогла устоять и не поучаствовать в осквернении собственного тела.

Мужская рука притянула меня к себе, уложив на плечо, а во мне снова не осталось сил даже на сопротивление. Он гладил меня шершавыми пальцами, и я снова покрывалась мурашками. И стало так противно от себя. Кричала тут как шлюха, кончила дважды и лежала теперь, покрытая его спермой, блестящая от пота и пропитанная мужским запахом.

Вырвалась из его объятий, откатываясь к краю кровати и собираясь смыть с себя его жидкости и запах тела.

— Куда? — рявкнул Адам, будто я не человек, а питомец.

Проигнорировала его грубость, пошатываясь, направилась в ванную. Но не успела дойти, как меня схватили сильные руки.

— Дай мне помыться! — крикнула, отталкивая его локтями.

— Я тебе не разрешал! — прорычал Панкратов, кусая меня за мочку уха.

И снова эрекция уже упиралась мне между ягодиц.

— Что ты за животное такое?! Тебе когда-нибудь будет достаточно? — обреченно выкрикнула, понимая, что он со мной явно не закончил.

— Вот это мы и узнаем, — накрыл рукой мое лоно, дотрагиваясь до разбухшего клитора, массируя его.

Закусила губу, чтобы не издавать звуков.

— Попроси, — хрипло говорил на ухо.

— Что? — прозвучало сипло.

— То, что ты хочешь сейчас?

Откинула голову назад на крепкую грудь, думая, о чем это он? Шире расставила ноги, предоставив больше пространства для действий его руке. О чем мы говорили до этого?

Не знаю как, но Адам будто слышал все те мысли, что вертелись у меня в голове. Терзал рукой и заставлял забыть о протесте. Я обмякла в его руках, прикрыла глаза, тяжело дыша, вновь желая получить большее. Но как бы он ни старался, я никогда не озвучу это вслух.

— Ну, же, Голубка, — посасывал мочку уха. — Просто попроси.

— Душ, — прошелестела, игнорируя зов плоти.

— Что душ? — терся членом между моих ягодиц.

— Прошу тебя, дай мне принять душ, — охнула, когда два пальца раздвинули мои складки, заполняя влажное лоно.

— Уверена? — насаживал меня на пальцы, так что я оттопырила попу, предоставляя его члену больше доступа, и он двигал им вверх-вниз между моих ягодиц. — Не хочешь кончить еще ярче, Голубка?

Провел ртом влажную дорожку от уха к плечу.

— Тебе же хорошо со мной, признайся, — головка члена остановилась у колечка ануса, отрезвляя меня.

— Ни за что! — дернулась, но толчки внутри моей плоти стали резче, и вторая рука сжала сосок между пальцами, оттягивая и покручивая.

— Не хочешь оргазм?

— Нет, — задыхалась от нарастающего возбуждения.

— Жаль, тогда кончать буду только я!

Потянул меня за собой, падая в кресло. Развел мои ноги своими, слегка приподнял над собой и в следующее мгновение заменил пальцы на член. Протяжно простонала, ощутив такое желанное и в то же время запретное распирание внутри себя. Твердый орган упирался куда-то в матку, смешав удовольствие с легкой болью. Адам схватил меня за бедра, приподнимая и опуская на себя. Положила голени на сидушку и принялась помогать мужчине довести начатое дело до конца.

Внутри меня буря и ураган. Невозможно одновременно желать кого-то, испытывая к нему отвращение. Я ненормальная, раз позволяла не только использовать себя как шлюху, но и наслаждаться процессом собственного унижения. Так не должно быть. У нормальных людей так не бывает, но черт, почему это так мучительно-сладко? Почему хочется еще? И зачем он делает так, чтобы мне было хорошо?

Оргазм приближался, несмотря на то, что Адам не сдвинул рук с моих бедер, так и продолжая помогать мне насаживаться на него. Я чувствовала, еще немного, и получу долгожданную разрядку, но Панкратов замер, снимая меня с себя.

— Закончи ртом!

— Но я еще не все, — затуманенным взором смотрела на мужчину.

— Я предупредил. Ты не попросила, сказала, что не хочешь оргазма, значит, и удовольствие буду получать только я.

Четкость зрения вернулась, и я смотрела на него, взъерошенного, возбужденного, с торчащим блестящим от моей влаги членом и оставленными моими ногтями розовыми полосками на коже, не понимая, как он смог перейти от коварного соблазнителя в высокомерного ублюдка.

— Ты — чудовище! — проговорила и сделала шаг назад, заметив, как у Адама напряглись челюсти. — Да я ни за что в жизни больше не позволю себе получить удовольствие с таким монстром как ты! Ни за что!

Несколько мгновений Панкратов просто молчал, а затем поднялся с кресла и прошел мимо меня в ванную. Пока его не было, я сидела на полу возле того проклятого кресла и раскачивалась из стороны в сторону, не зная, чего ожидать от этого человека дальше. Снова и снова прокручивала те слова, что кинула мужчине, и то, каким жестким стало его лицо и острым — взгляд. В нем будто не осталось и намека на того, кто удовлетворял меня ртом и с жадностью брал снова и снова.

Адам вышел из душа минут через десять.

— Приведи себя в порядок. У тебя пятнадцать минут, — даже не посмотрел в мою сторону.

— Домой? — не ожидала, что мои слова возымеют такой эффект.

Проигнорировав мой вопрос, он прошел к телефону, расположенному на тумбочке, и связался с ресепшеном.

Последовала совету и наконец-то смысла с себя следы диких игры с Панкратовым. Даже успела подсушить волосы феном, прежде чем истекло указанное время. Когда вышла из душа, Адам уже был одет в костюм и взявшуюся ниоткуда новую рубашку, меня же дожидалось лишь позорное платье, так и валяющееся серой лужицей у входа в номер. Надев его, как и прежде, на голое тело, последовала за молчаливым мужчиной на выход. Забрав из гардероба шубку, накинула на плечи и следом за Панкратовым вышла в настоящую белую метель.

Села в теплый автомобиль, передернувшись от холода, и прилипла взглядом к окну. В абсолютном молчании следила за дорогой. Вопреки моим ожиданиям, мы не выехали на трассу, а поехали по улочкам этого же города. Проехали всю курортную зону, прежде чем въехали на территорию очередного гостиничного комплекса, но куда менее скромного, чем тот, где проходил прием. Оказались на внутренней территории, петляя между строений, и я увидела неоновую вывеску с красными женскими губами, зажимающие языком вишенку, а рядом красовалось название “ Cherry”.

— Приехали, — холодно произнес Адам, даже не удостоив меня взглядом.

— Куда? — в животе стремительно леденело, и дурное предчувствие сковало мускулы.

— Место, где ты будешь избавлена от повинности получать со мной удовольствие.

— Что это за место, Адам? — губы едва двигались.

— Бордель, Ева, — полоснул меня острым как лезвие взглядом и вышел на улицу.