Глава 46

Ева

— Что это значит, — сердце набатом ухало в груди.

— Это значит, что пора выходить. Приехали, Ева. Конечная остановка, — окатил меня холодом Панкратов, стоящий на улице.

Я же не то что пошевелиться, я вдоха сделать не могла. Воздух застревал на входе, просачиваясь в легкие крошечными порциями, питая кислородом кровь только для того, чтобы не дать сердцу остановиться. Зачем он привез меня сюда? Что хотел сказать, заявив, что это “конечная остановка”. Что он задумал?

Дверь распахнулась, обдавая меня морозным ветром, пробирающимся колючими прикосновениями под тонкий шелк. Я смотрела прямо перед собой, игнорируя мороз и водителя, дожидавшегося, когда я наконец пошевелюсь.

— Ева Андреевна, — тихо позвал он, видимо, заметив мое состояние. — Адам Германович ждет вас.

Имя моего мучителя отдалось кислотой во рту.

Что ж ты за чудовище такое, Адам?

Мне бы выйти к Панкратову, извиниться, пообещать, что буду послушной мышкой, да вот только не могла переступить через себя. Не получалось просить прощения за правду. Оставался единственный выход. Выйти и столкнуться лицом к лицу с тем, что он приготовил для меня.

Подала руку Олегу и, закутавшись плотнее в шубу, вышла из машины. Опустила голову, пряча лицо от ветра в меховой воротник, и пошла ко входу в клуб — я все же надеялась, что про бордель это была лишь злая шутка — где меня дожидался Панкратов.

Его пес-охранник открыл нам дверь, и мы вошли в теплое помещение. Двое амбалов в черных костюмах лишь кивнули Панкратову, пропустив через рамку металлоискателя без обыска и лишних слов. Похоже, его здесь знали. И знали очень хорошо. Сдав одежду в гардероб, Адам кивнул мне на лестницу. Пошла в указанном направлении. Адам не предложил руки, не поддерживал за поясницу, как делал это сегодня. Впервые я ощутила страх не из-за его прикосновений, а из-за их отсутствия.

Что если он решил отказаться от меня и отдать меня другим? Что будет, если меня постигнет участь Зайки? В отличие от подруги, я вряд ли выйду живой после подобного опыта. И обжигающий спину взгляд Панкратова впервые ощущался чем-то вроде спасительной ниточки, который говорил, что не все так страшно, как я себе нафантазировала.

Поднялиись по лестнице, откуда доносилась чувственная музыка, и нас сразу же обволокли тяжелые ароматы благовоний и интимный полумрак. Бархатные пурпурные портьеры украшали холл, где за стойкой хостесс нас встретила красивая блондинка в черном боди с заячьим хвостиком на подтянутой заднице, белом воротнике с галстуком, свисающим между упругих высоких грудей четвертого размера, а на голове красовался ободок с заячьими ушками.

— Добро пожаловать в “Черри”, Адам Германович, — белозубая улыбка и белки глаз светились в неоновом свете, и от этого она казалась какой-то ненастоящей.

Адам не произнес ни слова, а девушка уже провожала нас по длинному темному коридору, обитому текстилем и сборенными портьерами, между которых горели неоновые надписи и изображения соблазнительных девушек.

Музыка стала громче, и мы оказались в просторном зале с широкой сценой, переходящей в подиум и заканчивающейся круглым пятачком с шестом, вокруг которого крутилась огненно-рыжая девушка в одних золотых стрингах. По залу расставлены столики с мягкими креслами, где восседали солидные мужчины. Кто-то не сводил глаз со сцены, другие курили сигары и вели беседы между собой, у третьих на коленях терлись такие же обнаженные танцовщицы, как и девушка на сцене. В нишах зала прятались столики побольше с просторными диванами и шумными компаниями мужчин. Присутствовали среди них и женщины, равнодушно наблюдающие за царившей в зале вакханалией. Между столов в зрительном зале спрятались четыре пьедестала с пилонами. На двух из них вертелись еще две роскошные девицы, позволяя похотливым кобелям запихивать им в трусики купюры и лапать за задницу.

Видела, как лысый мужик покидал зал в противоположную от входа в клуб сторону в компании грудастой брюнетки. Я вросла как вкопанная, пытаясь ущипнуть себя и убедиться. что этот ад мне привиделся.

— Иди за мной, — скомандовал Адам.

И я, боясь остаться в этом рассаднике разврата в одиночестве, поплелась следом, скрестив руки на груди, прикрывая свое тело.

— Адам, милый! — вынырнула перед Панкратовым эффектная брюнетка в красном обтягивающем платье до колен и неприлично глубоким декольте.

Алые губы расплылись в улыбке.

— Как я скучала! — прижалась она к нему готовой вырваться наружу грудью. — Ты совсем забыл обо мне.

— Разве о тебе можно забыть? — искренне улыбнулся мужчина, и это отчего-то больно кольнуло в груди.

Не понимала, почему сосало под ложечкой, если мне откровенно плевать на него, и почему так неприятно видеть его воркования с другой женщиной.

— Ты так давно не приезжал. Думала, может, я расстроила тебя чем-то? — чуть хрипловатый голос девушки звучал так, будто она та самая девица из секса по телефону.

— Малыш, ты приносишь только радость, — ущипнул ее за задницу.

— Хочешь расслабиться? — промурлыкала она, сделав знак рукой бармену.

— За этим и пришел, — ослабил он узел галстука.

— Тебе нужно присесть, — взяла его за пальцы женщина и повела к столику в углу зала, а я стояла на месте, наблюдая за этой картиной.

— Ваши бокалы! — услышала мужской голос.

— Что? — обернулась на молодого симпатичного парня, подмигнувшего мне и кивнувшего на бокалы.

— Бокалы.

— Хорошо, — словно во сне взяла напитки и последовала к тому месту, где укрылась парочка, не задумавшись, почему, черт возьми, я таскаю им коктейли.

Девушка забралась на колени к Панкратову и ласково поправляла его волосы.

Замерла в метре от этой идеальной парочки, ощущая себя не просто лишней рядом с ними, но лишней на этой проклятой планете.

— Кто это, милый? — прильнула к нему брюнетка, обвивая руками шею и посмотрев на меня.

— Никто, — положил ей ладони на талию, вжимая в себя. — Не обращай на нее внимания.

Сердце ухнуло в пропасть, образовавшуюся в животе. Сквозь пелену из слез смотрела, как соединяются их губы. Он так крепко прижимал к себе брюнетку и так страстно целовал эту вульгарную девицу, а я стояла как дура и сжимала эти чертовы бокалы, не имея права произнести ни звука.

Игнорируя предупреждения Адама и продолжая отталкивать его от себя, даже на мгновение не предполагала, на какую боль себя обрекаю. И вот увидеть воочию своего первого мужчину с другой, это все равно что собственноручно всадить себе нож в сердце. Но ведь я его ненавидела? Он мне противен. Так откуда появились такие эмоции? Мне ведь нужно радоваться, что он сейчас не со мной. Но, вопреки всем доводам разума, мне безумно больно.

Мужчина распахнул веки, встретившись со мной взглядом. Он пожирал меня глазами, а губами впивался в другую. Из груди девушки вырвался стон.

Адам оторвался от нее, по-прежнему не разрывая зрительного контакта со мной.

— Хорошенькая, — проследила за его взглядом девушка. — Хочешь, возьмем третьей?

— Нравится? — усмехнулся он, взглянув наконец-то на брюнетку. — У меня идея получше. Забирай ее в коллекцию своих девочек. Пусть посмотрит, каково это быть с нормальными мужиками, а не чудовищами.