Глава 48

Ева

Красный кружевной комплект со стрингами, чулками, поясом и подтяжками подчеркивал белизну моей кожи. В отражении на меня смотрела совершенно незнакомая мне, вульгарная девица с алыми губами и в наряде шлюхи.

Неоновая красная подсветка, широкая кровать с черным покрывалом и прожекторами, направленными на постель, пугали. Как и это чертово зеркало во всю стену, являющееся на самом деле окном для зрителей, выбирающих себе девочку на ночь.

Кажется, волна адреналина спала, и меня начало потряхивать. Хозяйка клуба сказала, что после того, как гости нажмут на браслетах цвет моей комнаты, что будет означать сделанный ими выбор девушки, то Марго предоставит мне возможность самостоятельно решить, с кем из мужчину я буду...

Но это же сюр какой-то. Зачем мне все это? Разве это я? И это все моя жизнь?

— Милая, ложись на кровать и прими сексуальную позу, — вздрогнула, услышал голос брюнетки, доносящийся из динамиков колонок над зеркалом.

Что? Выставлять себя как товар на витрине? Ну уж нет!

Достаточно того, что я позволила затащить себя в эту комнату и ходить полуголой, зная, что в этот момент на меня пялятся совершенно посторонние мужчины. Но стоять вот так в полный рост, позволяя рассматривать свое тело, казалось еще более омерзительным, чем просто сидеть статуей.

Прошла к кровати. Представив на мгновение, что среди тех извращенцев на меня смотрят жгучие черные глаза, те глаза, от взгляда которых кожа покрывалась мурашками и тело наливалось истомой. Расправила плечи и, поставив руки на талию, прошла к постели, виляя бедрами. Пусть смотрит, пусть злится, что собственноручно отдал меня другому.

Но затем вспомнила его поцелуй с хозяйкой этого притона и тут же поникла. Нет его среди зрителей. Плевать ему на то, что со мной будет дальше и кто теперь будет использовать мое тело. Дура! Какая же я дура! Хотела уколоть его больнее, заставить нервничать, злиться, почувствовать хоть долю того, что испытала я от его страстного объединения с хозяйкой “Черри”. Ведь я даже на мгновение не могла допустить мысль, будто он позволит зайти этому так далеко. Но он не только допустил это, но еще и совершенно проигнорировал мой вызов. Ему плевать. А я, кажется, собственноручно превратила себя в настоящую путану.

В голове всплыли слова Зайки: “Лучше принадлежать одному подонку, чем стать предметом общего пользования”. Теперь я совершенно четко понимала их смысл и леденела от ужаса от того, что сотворила. Обхватила себя руками, физически ощущая, как меня ощупывают чужие глаза, облизывают и мысленно уже представляют, как именно будут мной пользоваться.

Горло сдавило от подступающей паники. Сдернула с кровати покрывало, обнаружив под ним такое же черное шелковое белье, на мгновение подумав о том, что наверняка это зеркало служит не только для выбора девочки, но так же для того, чтобы наблюдать за тем, как занимаются сексом другие.

Стало так мерзко от происходящего, что хотелось забиться в угол, закрыть глаза и представить, что всего этого нет. Закуталась в покрывало, не оставляя открытой даже миллиметра кожи. Спряталась с головой в пропахшую благовониями материю и просто принялась ждать, когда это все закончится. Мысленно досчитала до пятисот, стараясь привести голову в порядок и не сойти с ума от кошмарной реальности.

Щелкнул замок, и я услышала стук каблуков. Тонкие пальцы осторожно высвободили мое лицо из укрытия.

Брюнетка смотрела на меня с нескрываемым любопытством, но продолжала молчать. Ее глаза бегали по моему лицу, будто она вела мысленный диалог.

— Знаешь, — вдруг заговорила она, — предлагаю все отменить.

Я рассматривала ее в ответ, думая о том, что именно такие женщины и должны быть рядом с Панкратовым. Не просто красивые, а шикарные, яркие, уверенные в себе. Те, кто знал, как не только получать удовольствие, но и дарить его. Перед глазами стоял образ Адама, впившегося ртом в эти пухлые сочные губы, и снова в груди что-то кольнуло.

— И что будет тогда? — спросила хрипло.

Во рту пересохло от страха, но я даже не попыталась прочистить горло, потеряв всю браваду.

— Тогда… — растерялась она, явно не зная, что делать со мной в этом случае.

— Он не отдавал распоряжения все отменить и отправить меня домой, верно? — хмыкнула, ощутив, как щиплет глаза.

— Верно, — ухмыльнулась уголком губ брюнетка, уливленно смотря на меня.

— Он хочет, чтобы у меня был другой, а сам в это время собирается трахать тебя.

— И ты согласна на это?

— Меня никто не спрашивает, — хмыкнула я, теперь особенно остро осознавая свое место. — Я лишь надоевшая игрушка.

— Так что, отменяем? — голос женщины стал тверже.

— А ты тогда не станешь с ним трахаться? — представляла их переплетенные тела, и меня тошнило от одной мысли об этом.

— А вот это не твое дело! — надела маску, равнодушной суки.

— Тогда все в силе, — все еще надеялась, что он остановит меня.

— Взглянешь на мужчин?

Молча кивнула, не понимая, для чего это делаю. Ведь я все равно не смогу ни с кем …

Загорелся свет по ту сторону зеркала, ставшего окном в соседнюю комнату, где в глубоких мягких креслах сидело пятеро претендентов на секс со мной. Трое из них по возрасту казались старше моего папы, один был возраста Адама и один напомнил мне Женю, такой же молодой и русоголовый, симпатичный, хотя красивым его не назовешь, но уверенный в себе молодой мужчина в строгом костюме и прямым взглядом. На мгновение представила себя в его объятиях, и меня чуть не стошнило на ковер.

— Кто… — начала говорить и осеклась. — С кем не страшно?

— Вон тот мужчина в синем костюме. Очень нежный и искусный любовник, — томно проговорила брюнетка, указав на подтянутого человека лет пятидесяти.

— А молодой? — сомневалась, должна ли продолжить.

— Порывист и горяч.

Хватит с меня порывистых мужчин. Неизвестно, что он сделает, если я откажусь от акта. А я совершенно точно не планировала ни с кем спать.

— Тогда лучше тот, в синем костюме, — если он внимательный и нежный, то должен понять отказ.

Отвернулась от окна, зажмурившись.

— Правильный выбор, — улыбнулась женщина. — Я провожу остальных и потом приду за тобой.

Свет в соседней комнате погас. Через пару минут хозяйка пришла за мной. И, отодвинув на стене позади кровати бархатную портьеру, толкнула дверь в соседнюю комнату, приглашая меня войти.

Замерев на входе, смотрела на помещение, окутанное красным неоновым светом, на широкую кровать, стоящую на возвышении, все еще дожидаясь, когда появится Адам и остановит меня. Но он не приходил. Я сделала шаг вперед, и за моей спиной захлопнулась дверь.

— Здравствуй, Котенок, — услышала я низкий, мелодичный мужской голос.

И теплая широкая ладонь взяла меня за руку, затягивая в глубину комнаты.

— Я не обижу, — пообещал он.