Глава 54

Ева

— Наш фонд выражает огромную благодарность нашему основателю и меценату Панкратову Адаму Германовичу, — восторженно проговорила женщина в микрофон. — Адам Германович человек с большой буквы, и благодаря ему мы спасли сотни людей по всей стране. Спасибо вам, дорогой наш, Адам Германович!

В зале раздались аплодисменты, и я ожидала, что Панкратов пойдет к микрофону для ответной речи, но он лишь кивнул, скупо улыбаясь, и остался стоять на месте.

Женщина, видимо, ожидая подобное развитие событий, продолжила что-то рассказывать, а я с любопытством рассматривала профиль своего любовника, мысленно подмечая, сколько еще я не знаю про этого человека? Точнее, что именно я о нем знаю? Ведь то, что он стал учредителем фонда, помогающего раковым больным и спонсирующего исследования рака, стало абсолютной неожиданностью. Для меня он представлялся злом во плоти, а это открытие заставило иначе посмотреть на мужчину.

Благотворительный вечер, посвящённый борьбе с раком, проходил в оперном театре. Сегодня здесь собрался весь бомонд города. Стоило нам выйти из машины, как я ощутила на себе десятки любопытных взоров. Вспышки камер, перешептывания, натянутые улыбки, всё это стало для меня новым испытанием, которое я мужественно старалась пройти. Говорила себе: “Всего пару часов, и меня будет ждать теплый песок и волны, а эти двуличные людишки, что еще месяц назад лебезили перед папой, не имеют права меня осуждать. У них на это нет совершенно никакого права! А после нашего возвращения, надеюсь, что отец в скором времени окажется дома, и тогда им всем придется заткнуться”.

Но одетой в обычную, человеческую одежду, не демонстрируя всем и каждому все свои выпуклости и впадинки так, будто я совершенно нагая, терпеть это внимание гораздо легче. Шла под руку с Адамом и вроде понимала, что должна просто расслабиться и сосредоточиться на мужчине рядом и том, что нас ждет после. Но как же непросто оказалось встретить людей из прошлой жизни, кое-кого из папиных коллег и просто знакомых. И все они смотрели на меня, как на предательницу. В то время как сами, жалкие ничтожества, спрятали свои головы в песок, как только папу арестовали, и отвернулись от меня. Внезапно захотелось, чтобы Адам отомстил за меня, заставил их пожалеть о своем поведении и том, что так подло повели себя. Так пусть смотрят, сволочи, на то, как я кинулась в объятия к тому, кто посадил папу! Ведь я, в отличие от них, не боюсь за него бороться.

Торжественная часть, фуршет, представление, и все под пристальным вниманием общественности. Адам беседовал с разными людьми, но даже во время разговора не выпускал моей руки из своей, и мне это помогало пережить бесконечно долгий прием. К середине вечера я привыкла к любопытным и оценивающим взглядам. Когда волна смущения схлынула, я начала улавливать завистливые взоры других женщин. Они старались блеснуть перед Панкратовым, продемонстрировать себя с выгодного ракурса, улыбались, хлопали глазками и даже старались дотронуться, несмотря на то, что он держал меня за руку и вообще не отходил от меня ни на шаг. Все их потуги выглядели жалкими, ведь Панкратов даже не смотрел на них. Потому я наблюдала за их нарочитым флиртом, как за животными в зоопарке.

Если не знать, каков Адам в обычной жизни, не видеть его в расслабленном состоянии, то никогда не уловишь сигналов, говорящих о том, что он напряжен. Улыбка на скульптурных губах замерла, а взгляд стал жестким, беспощадным. Именно таким, какой я видела в наши первые встречи и в моменты борьбы. Но теперь он не просто напоминал хищника выслеживающего добычу, он выглядел как хищник, приготовившийся вступить в схватку.

— Припудри носик, мы скоро уезжаем, — повернулся ко мне лицом, закрывая торсом обзор на вход в зал.

Смотрела на него, понимая лишь одно: лучше не спорить.

— Давай, Голубка, — подмигнул Адам, разворачивая в сторону уборных и слегка подталкивая в нужную сторону.

Ничего не понимая, обернулась на мужчину, который сразу же отвернулся назад и сосредоточил внимание на каком-то мужике в костюме, по виду чуть старше моего отца, в сопровождении совсем юной брюнетки. Незнакомец смотрел поверх плеча Панкратова прямо на меня, резанув голубым холодным взглядом. Сердце тут же ухнуло куда-то вниз, и я поспешила отвернуться от него и сделать как было сказано, скрывшись за поворотом.

У входа в дамскую комнату образовалась внезапная пробка. Девушки и женщины в вечерних платьях и элегантных нарядах ждали своей очереди. Кто-то тихо переговаривался, кто-то листал ленту в телефоне, а кто-то просто окидывал скучающим взором пространство.

— Столько пафоса и такой маленький туалет, — услышала чей-то голос за спиной.

Не найдя, что ответить, лишь согласно улыбнулась.

— Терпеть не могу всю эту показуху, — продолжала делиться со мной незнакомка. — Часто ходишь по таким мероприятиям?

— Бывает, — пожала плечами, немного смущенная такой фамильярностью.

И ранее я ходила по благотворительным балам вместе с папой. Да и в столице приходилось посещать парочку.

— Хорошо смотритесь вместе, — внезапно выдала она.

— Что? — недоуменно посмотрела на высокую шатенку с прямым каре и жгучими черными глазами.

— С Панкратовым шикарно смотритесь. Давно вместе?

Теперь уже совсем растерявшись, хлопала глазами, разглядывая бесцеремонную девицу, похожую на модель, и стараясь понять ее мотивы для такого поведения. Только ли это простое любопытство или что-то большее?

— Мне кажется, это очень личный вопрос, на который я не буду отвечать, — отвела глаза в сторону, проклиная очередь.

— Значит, на один вечер? — хмыкнула она и уставилась на меня каким-то взвинченным взглядом.

— Это уже слишком! — решила наплевать на уборную и переждать разговор Панкратова где-нибудь в сторонке.

— Да ладно, расслабься, — низко рассмеялась она. — Раз привел на прием, значит, зацепила.

— Простите, но вам откуда это знать? — в висках пульсировало, и кинуло в жар.

— Уж меня он дальше постели никуда не выводил, — сказала так, словно это нечто собой разумеющееся.

— И долго? — наверное, после этого признания мое лицо напоминало гипсовую маску.

Не знаю, почему эта информация так неприятно кольнула внутри, и в солнечном сплетении задрожало от досады.

— Пару месяцев. Но у тебя есть шансы продержаться дольше, — просияла она. — Ты уж старайся, подруга! — широко улыбалась она.

А я стрелой вылетела из чертова коридора и понеслась прочь, не разбирая дороги. Глаза пекло, а сердце в груди заходилось. Эта девка только что поставила меня в ряд с его шлюхами, мечтающими лишь захомутать завидного холостяка. И чем в их глазах я лучше? Ничем. Такая же подстилка, как одна из… сколько их было у него? Похолодела от ужаса, представив эти жуткие цифры. Так и летела куда-то, пока мужские руки не поймали меня за талию.

— Решила от меня сбежать, Голубка? — услышала голос Панкратова.

— Нет, — только и смогла выдавить из себя.

— Тогда что?

Не ответила, смотря на кусок белой рубашки и лацканы черного смокинга, тяжело дыша.

— Ева, что случилось? — взял меня за подбородок, поднимая на себя.

— Ничего, — попыталась сделать невозмутимое лицо, но глаза заволокли слезы.

— Лучше не лги мне, — пригрозил Адам.

— В очереди в туалет встретила девушку, и она сказала, что ты трахался с ней несколько месяцев, и пожелала мне удачи.

— И? — невозмутимо смотрел на меня.

— Значит, я такая же, как все они, — выпалила дрожащими губами.

— Ева, ты ревнуешь? — удивленно вскинул брови мужчина.

— Нет, — сказала, краснея.

Сквозь слезы заметила, как слегка изогнулись в улыбке его губы.

— Малыш, ни с кем из них я не запирался дома на несколько дней и ни из-за кого не прогуливал работу, — тихо говорил он, чтобы слышала только я. — И ни от кого у меня так не сносило крышу, что я не мог себя контролировать, не зная, хочу больше убить тебя или трахнуть. Понимаешь?

— Нет, — помотала головой.

— Тогда поехали в аэропорт. Я тебе все наглядно покажу, — тихо рассмеялся он.

Чмокнул меня в губы, обнял за плечи и повел к выходу под изумленные взоры общественности, на которую мне стало совершенно плевать.