Глава 55

Адам

— Почему ты не спишь? — Ева села на край бассейна, опуская ноги в воду и наблюдая за тем, как я плаваю.

— Решил немного охладиться и дать тебе поспать, — подплыл к бортику и прижался к девичьим загорелым коленкам.

За эти четыре дня белоснежная кожа успела покрыться золотистым загаром, но на контрасте с моей смуглой, ставшей под лучами южного солнца практически черной, все еще смотрелась как белый лист.

— С каких это пор вы стали таким заботливым, Адам Германович? — улыбнулась она, насмешливо посмотрев на меня.

Обхватил руками ее ноги и посмотрел на Еву снизу вверх. За грудиной стало тесно. Подсвеченные светом луны выгоревшие волосы казались ангельским нимбом, глаза, блестящие в ночи, смотрели в самую душу, и эти полные губы, которые я готов целовать вечность. Дух захватывало от ее красоты и во рту пересохло от эмоций. Не понимал, почему так долго сопротивлялся той невидимой силе, что притягивала меня к ней? Ведь рано или поздно эта сила все равно снесла бы меня с ног бесконтрольной стихией, вот только живым я бы навряд ли выбрался.

Грудь распирало от нахлынувших эмоций и сбилось дыхание. Шумно сглотнул, захлебываясь от чувств, которые уже не мог игнорировать. Все мои мысли лишь о ней, о Еве, желания связаны тоже лишь с ней. И я настолько привык находиться с этой девочкой, к тем фейерверкам, что рассыпались по венам при виде нее и осыпались горячими углями в ее присутствии, что даже сон в одиночестве стал невозможен. Она пропитала меня собой.

— Адам? — позвала Ева, не дождавшись ответа на свой вопрос, и прикоснулась теплой ладонью к моей щеке.

Сердце тут же пропустило удар. Потерся щекой о ее руку. От соприкосновения шелковой кожи и тонких пальцев по венам растекся жар. Повернулся к ладони и поцеловал в самый центр. Такая простая ласка, а у меня нутро все свело. Перехватил хрупкое запястье своей рукой, пройдясь губами по каждому пальчику, каждой фаланге.

— Адам… — ее голос дрогнул, и столько в нем ранимости, что не получалось игнорировать.

— Не уходи, — не знаю, к чему именно относилась эта просьба, но вдруг стало так страшно, что она встанет и уйдет, оставив меня в одиночестве посреди жаркой тропической ночи. А я знал, что даже в этой духоте замерзну насмерть без нее.

— Я здесь, — зарылась пальцами второй руки в мои влажные волосы.

Прикрыл глаза от удовольствия, не в силах справиться с тем, что со мной происходило. Тем, что она делала со мной. Знал лишь одно, не смогу отпустить. Силой буду держать, договором угрожать в случае, если после того как Анисимов выйдет на волю, она захочет оставить меня в прошлом. Видимо, еще по этой причине тормозил выход ее отца. Знал, все изменится, как только она получит то, ради чего обратилась ко мне.

Но нет. Хочет Ева этого или нет, она связана со мной навеки. И только Дьяволу известно, на что я готов пойти, лишь бы она была со мной, тянулась ко мне с той же силой, как и я к ней, испытывала хотя бы долю того, что я чувствовал к ней. Не могу ее потерять.

Перед отлетом, когда на приеме взглядом напоролся на Плаху, кровь отхлынула от лица. Осознавал, что тот увидит мою Голубку и все поймет. Ведь эта сука давно рыл под меня, и упустить шанс использовать мои слабости против меня же он не упустит. Тот визит к нему на переговоры продемонстрировал осведомленность Алика насчет нашей с Голубкой связи. Достаточно вспомнить, как ловко он подсунул мне ту шлюху, пытавшуюся ввести меня в заблуждение. Но знать о любовнице конкурентна — не равно самолично увидеть его привязанность к ней и зависимость от нее. До тех пор, пока я не вышибу его с рынка, Плаха должен думать, что Ева не более чем очередная девка. Мимолетное увлечение. Поэтому отправил ее подальше от его сучьих глазенок. Но пронырливая гнида Алик успел что-то заметить. Да и кто-то явно сливал ему инфу о том, как я влип. И самое мерзкое, что это кто-то из своих.

— Поздравляю, — усмехнулся он, заглядывая мне через плечо.

Каждый мускул в теле напрягся от желания здесь и сейчас размазать рожу этому ублюдку.

Но я не сдвинулся с места, даже подавил порыв шагнуть в сторону, прикрывая Еву. Нельзя показывать насколько сильно девчонка волнует меня и как сильно я хочу защитить ее.

— Спасибо. Фонд многим помогает, — окинул оценивающим взором его дочурку, смотрящую по сторонам широко распахнутыми глазами, намеренно задержав внимание дольше положенного на вырисовывавшейся под одеждой девичьей груди.

Плаха — идиот! Подсовывает такую крошку под нос стервятникам. Подобное легкомыслие может дорого ему обойтись. Но Плахотин, он такой. В политики нацелился. Маячит на всех мероприятиях, которые могут быть ему полезны в качестве создания необходимого имиджа и помочь в карьере политика. Вот и таскается с семьей повсюду. Только сегодня женушку где-то позабыл.

— С фондом давно все ясно, — усмехнулся Алик. — Но то, что у самого завидного холостяка появилась дама сердца — это новость века, — хмыкнул конкурент, вызывающе посмотрев на меня.

Лишь на мгновение замешкался с ответом и тут же увидел ликующий взор Плахи.

— На твоем месте не верил бы так слепо всему, что говорят, — и снова посмотрел на его малышку, ставшую совсем взрослой.

Столкнувшись со мной взглядом, брюнетка покраснела и отвела глаза в сторону.

— Нет дыма без огня, Адам Германович, — улыбнулся Плаха, позируя вместе дочерью и со мной для фотографа, создавая видимость приятельских отношений. — А дымит так, что даже из моего офиса в столице видно.

Вот тогда я окончательно убедился, что поздно делать вид, будто ничего не происходит. А нужно обеспечить Еву такой защитой, чтобы ни у одной сволочи не появилось даже идеи навредить ей.

Когда увидел ее, бегущую из туалета и практически рыдающую, думал, что сердце остановится прямо там. Собирался разнести к чертям весь этот гребаный банкет за то, что кто-то осмелился мою девочку довести до слез. Но стоило понять, что причиной ее состояния стала ревность, банальная ревность, я впервые ощутил, словно небезразличен ей. Словно она тоже чувствует ко мне что-то помимо ревности. И, черт возьми, это открытие стоило того, чтобы провести еще с десяток блядских приемов.

И как здесь, на острове, будучи практически изолированными от всего мира, никогда не ощущал себя настолько живым и полноценным. Хотел продлить это состояние как можно дольше. Растворяться друг в друге и притвориться, будто нужен Еве так же сильно, как и она мне. Поэтому любая инициатива, исходящая от Голубки, любое проявление нежности вводили меня в состояние эйфории.

Раздвинул ее колени в стороны, придвигая ближе к себе и впечатываясь торсом между ее ног. Обнял за ягодицы и ощутил жар, исходящий у нее между ног.

— Ах, — вырвалось из девушки. — Мокрый, — улыбнулась она.

Шелковый халатик тут же намок от меня. Прижался лбом к ее животу, прикрывая глаза, и замер в таком состоянии. Мне требовалось найти опору. Здесь, рядом с ней. Потому что я буквально чувствовал, как земля уходит у меня из-под ног.

И все потому, что получил сообщение от Кира. Анисимова выпустят через два дня после нашего возвращения. И это означало, что Ева может уйти. Не хотел даже представлять себе подобное. Но сердце отбойным молотком выбивало ритм под ребрами, предчувствуя, как надвигается какой-то пиздец. Я знал это свербение в грудине, беспокойство и холодок, бегущий по позвоночнику. Поэтому не мог заснуть и расслабиться. Вот и пошел, оказался в бассейне посреди ночи, чтобы привести мысли в порядок. Чувствовал, как теряю контроль, и не знал, что с этим делать.

Ева перебирала мои волосы и гладила по голове, а я даже звука не мог из себя выдавить, лишь плотнее вжимался в нее, втягивая запах желанного тела.

— Адам, все в порядке? — тихо спросила она.

Один вопрос, и в горле встал ком размером с яблоко.

Поднял лицо, встретившись со встревоженными серыми озерами, и дернув за шелковый поясок халата.

— Теперь да, — прошептал, стягивая с Голубки ненужную тряпку, собираясь убедить в этом не только ее, но и себя.