Глава 56

Адам

Обнаженная кожа тут же покрылась мурашками, и Ева сделала шумный вдох. Я провел носом от её живота вверх к груди, потерся лицом между упругими полушариями. Отпрянул, обхватив одной рукой, и подул на розовый, стянутый в бусину сосок. От моего дуновения он стянулся еще сильнее, провел по нему пальцем и обхватил губами острую вершинку. Ева издала стон, при звуках которого вся кровь мгновенно стекла к члену.

Черт! Как меня заводили ее звуки, как меня возбуждало ее тело, как меня тянуло к ней. До сих пор не укладывалось в голове, что так крыло из-за какой-то девчонки. Нет, не из-за какой-то, а из-за Голубки. И я прекрасно осознавал, что не хотел никакой другой, даже думать стало противно о других женщинах. Существовала только она, моя девочка, моя одержимая страсть.

Играл рукой со второй грудью, всасывая и облизывая сосок, а затем переключившись на второй.

Стройные бедра обхватывали мой торс, грудью чувствовал нежные лепестки и дурел от того, что она обнаженная, влекущая и полностью открытая для меня. Опустил руку к нежным губкам, провел по расщелине, подцепив влагу и слизал с пальца.

— Вкусная, — прохрипел, желая съесть свой десерт здесь и сейчас.

— Адам, — всхлипнула девушка и шире развела ноги.

Слегка отстранился, удерживая ее бедра широко разведенными и любуясь блестящими розовыми лепестками. Не видел ничего красивее. Аккуратные розовые губки и слегка выглядывающий меж ними комочек. Раздвинул складочки пальцами, посмотрев на клитор, спрятавшийся словно жемчуг в ракушке. Склонился к манящей плоти и лизнул горошину, втягивая в рот.

Ева застонала в голос и откинулась назад, опершись на руки.

— Сладкая, — прошипел, лаская чувствительную бусину и целуя губки, вылизывая текущую щелочку.

Евин вкус будоражил кровь, пробуждал первобытные инстинкты. Хотелось застолбить, пометить, сделать так, чтобы каждый сукин сын знал, кому принадлежит эта девочка. И вместе с тем сходил с ума, доставляя ей удовольствия.

Ввел палец в горячее лоно. Голубка придвинулась к краю, вдавливаясь промежностью мне в лицо. Добавил второй палец, трахая свою горячую девочку. Мое возбуждение достигло апогея. Обхватил рукой вздыбленный член, двигая ладонью по всей длине. Её вкус и стоны, что разносились по ночному воздуху, подхватываемые ветром и летящие прочь, действовали сильнее любой виагры. Я лизал и всасывал клитор, трахал ее пальцами, пока стоны не переросли в крик и лоно не сжало мои пальцы так плотно, что с трудом освободился.

Не дожидаясь, когда затихнет Евин оргазм, стащил ее в воду, прижимая спиной к бортику бассейна, устраивая стройные ноги у себя на пояснице, и подвел головку к разгоряченному входу. Вогнал член до упора.

Выдохнул облегченно, наконец-то оказавшись в желанном плену тугих стеночек, и начал вколачиваться бедрами, поймав ее рот и впиваясь голодным поцелуем. Ева целовала влажно и развязно. Острые соски царапали мою грудь, но я хотел оказаться к ней еще ближе. Она обвила руками мою шею и принялась помогать мне, насаживаясь резче и глубже. Вдалбливался в горячую плоть, сливаясь с Евой и растворяясь друг в друге. Голубка напряглась, сжалась и протяжно закричала, сжимая член стенками влагалища будто тисками. Яйца сжались, ствол еще сильнее налился кровью, и наслаждение прострелило позвоночник. С рыком кончил в сокращающееся лоно. Целуя нежно свою девочку и крепко прижимая к себе.

Как только оргазм стих, прервал поцелуй, убирая у нее со лба, прилипшую прядь, и заглянул в глаза.

— Как ты, малыш? — она прижималась ко мне так плотно, что, не зная Еву, подумал, будто она боялась утонуть в бассейне. — Замерзла?

— Нет, — тихо ответила она. — Мне жарко.

— Горячая моя, — усмехнулся, целуя в губы.

— Пойдем в постель, — смотрела на меня таким взглядом, что внутри все сжималось от нежности. — Мне без тебя не спится.

— Совсем? — от этого простого признания средце в грудине разбухло.

— Совсем, — приласкалась щекой к моей.

— Пообещай, что никогда не будешь без меня спать, — потребовал внезапно даже для самого себя и тут же пожалел, опасаясь ее ответа.

— Но ты ведь не будешь проводить со мной каждую ночь…У тебя поездки, дела, дом…

Слышал сомнения и обиду в ее голосе. Ведь до этого я появлялся и исчезал тогда, когда считал нужным. И Ева могла вообразить себе все что угодно о моей жизни, вплоть до того, что я провожу ночи с другими женщинами.

— Теперь я не представляю, как провести хотя бы день отдельно от тебя, — прошел вместе с девушкой на руках к ступеням, поднимаясь из воды.

— Но так будет не всегда, — сжалась вокруг меня, когда влажной кожи коснулся ночной бриз.

— Не знаю, что ты там себе придумала, — подхватил с шезлонга полотенце, накидывая его на Голубку на ходу, — но я не собираюсь тебя отпускать. Ты — моя, — зашел вместе с ней внутрь виллы. — А свое я берегу, — осторожно опустив девушку на матрас.

— Хочешь сказать, что меня нужно беречь? — на губах появилась легкая улыбка, а взгляд стал задумчивым.

— Именно, — вытер полотенцем с влажной шелковой кожи воду.

— От кого? — внимательно смотрела на меня.

— От всего этого гребанного мира и … — сделал паузу, выискивая упущенные капли воды, слизав беглянку с тонкой шеи, — …от меня самого.

— Значит, — прикусила нижнюю губу, раздумывая над тем, может озвучить мысли или нет, — ты больше не обидишь меня?

Смотрела на меня таким доверчивым взглядом, что нутро все сжималось, а в мыслях горело, что сделаю все, чтобы всегда так было и ее взор не изменился.

— Никогда, малыш! Лучше себе ногу отстрелю, но тебя не обижу, — прижался к мягким губкам и слился в нежном поцелуе.