Глава 61

Ева

“Спускайся”, — смотрела мутным взглядом на сообщение, высветившееся на дисплее смартфона.

Папа стоял у окна, всматриваясь в вечернюю тьму, освещенную огнями. Его слова крутились у меня в голове на повторе, снова и снова разбивая мне сердце.

У меня не было ни единой причины не верить папе, и в то же время я не верила ему. Точнее, не так. Я очень сильно хотела, чтобы все это оказалось ложью. Ведь у меня даже ни на мгновение не закралось мысли о том, что у Адама может быть семья.

Пусть я даже приняла тот факт, что он держал меня за игрушку, девочку для развлечений, но те мысли были лишь до недавних пор. И даже тогда, когда я ненавидела его каждой клеточкой своего тела, ни на миг не задумывалась, будто он может быть женат. Не с его образом жизни. Не с тем количеством женщин, что крутились в открытую вокруг него.

И теперь это знание нависло надо мной грозовой тучей, готовой пронзить меня молнией и поджечь заживо, не давая затушить мое пылающее тело проливным дождем. Я должна была все выяснить, убедиться, что это все неправда. Вот только боялась двинуться с места и получить подтверждение папиным словам.

Что я сделаю, если это правда? Не знала ответа на этот вопрос. В любом случае, я ничего не смогу изменить, если Адам этого не захочет. И прямо сейчас я должна подняться со стула и спуститься вниз к подъезду. Иначе визит к родителю может закончиться трагедией.

— Мне пора, — поднялась на ноги, посмотрев на папину напряженную спину.

— Ты не поедешь! — обернулся он, пронзая пристальным взглядом.

— Тогда он придет сам, — обреченно вздохнула, не желая препираться. — Пап, давай я приеду на днях, и мы поставим елку?

Старалась перевести тему разговора в безопасное русло.

— Ты никуда не едешь!

— Пап, давай не будем делать так, чтобы вся эта история оказалась напрасной, и он снова не сделал что-нибудь жуткое с тобой… С нами, — добавила, выдержав паузу.

Наверное, после того как я узнала Панкратова с другой стороны, то я не переживу, если снова столкнусь с его жестокостью.

— Ева… — папа вышел вперед.

— Не надо, пап, — остановила его. — Ты ничего не изменишь. Я подписала договор.

— Какой… —начал говорить изумленный родитель, но его прервал входящий на мой телефон звонок.

На дисплее высветилось имя Адама, и я, замерев на мгновение, приняла вызов.

— У тебя три минуты, чтобы спуститься, — услышала низкий голос с хрипотцой, при звуках которого кожа покрылась предательскими мурашками.

— Иду, — ответила, и на том конце раздались короткие гудки.

Папа хотел сказать что-то еще, но стиснул плотнее челюсти.

Пока я одевалась, он молча смотрел на мои сборы. И только когда я распахнула дверь, папа крепко обнял меня, проговорив:

— Теперь моя очередь вытаскивать тебя, дочь, — поцеловал меня в висок.

— Люблю тебя, папуля, — чмокнула его в щеку и выбежала на лестничную площадку, напрасно не придав значения его словам.

Машина ждала меня прямо у подъезда. Как только я вышла на улицу, водитель Олег распахнул для меня заднюю дверь седана. Юркнув на сидение, тут же столкнулась с блестящим пристальным взором черных глаз.

— Ой! — вырвалось из меня от неожиданности.

— Испугалась, Голубка? — спросил без единой шутливой нотки в голосе, к которым я так привыкла за эти дни.

— Конечно! Я же не думала, что здесь уже кто-то есть, — сказала чистую правду.

Все же, исходя из нашего утреннего разговора, я сделала вывод, что за мной приедет только водитель.

— Думал, что потребуется вырывать тебя с боем, — Панкратов оставался серьезен.

— Пожалуйста, никакого боя с моим папой, — придвинулась ближе к мужчине, позволяя обнять себя.

— Если потребуется, я устрою бойню с любым, кто попробует тебя забрать у меня, — прошептал мне в висок, жадно втягивая мой запах. — Как же я соскучился, — запустил пальцы в мои волосы на затылке, слегка оттягивая их назад так, чтобы рассмотреть мое лицо. — Какая ты красивая, — жадно исследовал глазами меня, резко обрушившись на мои рот своим.

Облизал мои губы, втягивая в рот нижнюю, а затем протолкнул язык между моих зубов, сплетаясь языками. Его вкус наполнил рот, опьяняя. Я упивалась им, растворяясь и забывая на время обо всем, что тревожило еще несколько минут назад. Но стоило нашим ртам и языкам слиться воедино, как весь остальной мир перестал существовать. Наслаждение завладело мной всецело. В его руках я теряла волю и контроль над своим телом, а он будто музыкант-виртуоз извлекал из меня нужные ему звуки, реакции, и эмоции. Ощущала жадные руки, пробравшиеся под дубленку и блуждающие по телу, и, кажется, даже стонала в голос, пока не поняла, что он уже расстегивает пуговицу у меня на джинсах.

Отстранилась от Панкратова, увидев, что между нами и водителем поднята перегородка, и только тогда подставляя шею для колючих, влажных поцелуев. Отдавалась ему на растерзание, и меня вдруг пронзила мысль, терзавшая на протяжении последних часов и так быстро стершаяся из памяти, стоило Адаму прикоснуться ко мне.

— Стой, Адам… — стонала, пытаясь вырваться из его объятий, чтобы привести мысли в порядок.

— Потом, все потом, — улетела в сторону моя дубленка.

— Адам, — со стоном произносила его имя, когда он, не отрываясь от моей шеи и губ, положил мою руку к себе на ширинку, под которой меня ждал эрегированный член.

Стянул с моих бедер джинсы вместе с трусиками, как-то очень проворно расстегнул свою ширинку, слегка приспуская брюки и боксеры, и одним движением усадил меня на член спиной к себе, резко до упора.

— Да-а-а, — шумно выдохнул. — Двигайся, малыш, — шептал.

Я же простонала ему в унисон, ощущая долгожданную наполненность, только теперь осознавая, как сильно изголодалась по нему.

Меня не пришлось упрашивать дважды, я начала приподниматься на его бедрах, прыгая. Адам задрал мой свитер вместе с лифчиком, обхватив груди ладонями и пощипывая соски.

— Да, Голубка! Вот так! — целовал мою шею.

Я же скакала на нем так, будто от этого зависела моя жизнь. А мне в самом деле казалось, что если я сейчас не почувствую его глубже в себе, если не разделю этот миг ослепляющим оргазмом, то моя жизнь будет окончена. Адам спустил одну руку мне на лобок, пробравшись к клитору, и круговыми движениями массировал возбужденную горошину, а второй, ухватив меня за талию, принялся насаживать на себя, помогая бедрами вколачиваться в меня. Оргазм накрыл нас одновременно взрывной и очень шумной волной. Наверное, Олег за перегородкой оглох от нашей бурной встречи.

Адам протянул мне салфетки, чтобы я вытерла вытекающую сперму, и помог одеться, закрепив наш момент близости нежным поцелуем. Но стоило оргазму стихнуть, как меня снова придавило той самой плитой, которую обрушил на меня отец своим заявлением. Я отвернулась к окну, думая над тем, как лучше начать разговор на эту тему. Внезапно ощутила целую пропасть между нами, за которой он проживал какую-то другую, отдельную от меня жизнь. И так одиноко и больно стало внутри, что вновь захотелось плакать.

— Ева, — услышала как зовет меня Панкратов. — Ева, что-то не так?

Посмотрела на него, понимая, что не выдрежду этой неизвестности.

Хотела взглядом показать мои тревоги, но, к сожалению, никто не умел читать чужие мысли. А делать вид, будто ничего не произошло, я не умела.

— Адам, ты женат? — спросила, вглядываясь в темный непроницаемый взгляд.

Несколько мгновений он молча смотрела на меня, наконец-то ответив:

— Да, Ева. Я женат, — выпустил целую обойму патронов мне прямо в сердце.