Глава 62

Адам

Смотрел на подъезд ее гребаного дома и не знал, будет ли в этот раз так, как я хочу, или Голубка упорхнула из моих рук. Не помнил, чтобы когда-либо так волновался. А тут буквально не находил себе места. Сразу после звонка Еве отодвинул в сторону ноутбук со всеми нерешенными вопросами и посматривал на часы, отсчитывая выделенные ей минуты.

Ведь не собирался ехать за ней. Хотел дать возможность вернуться ко мне самостоятельно. Но тот утренний разговор в прихожей не давал мне покоя. Во мне поселилось какое-то глубинное знание, что стоит ей задержаться, и все. Вырывать девчонку обратно мне придется с мясом и кровью. Но это означало бы, что наши отношения снова откинет назад, к той фазе, когда она меня отталкивала и презирала. А теперь я просто не вынесу ее холода и ненависти.

Провел планерку, несколько встреч и, сука, так и не смог сосредоточиться на работе до конца. Мысленно был там, у ворот гребанного СИЗО. Не нравилось мне, что Еву сопровождал человек ее отца. Блядь, все время думал о том, что в любое мгновение их машина свернет совершенно в ином направлении, и я больше не увижу свою девочку.

Гнал прочь гнетущие мысли, знал ведь, из-под земли достану. Если надо, у самого черта отвоюю, но верну себе. Но, мать вашу, мне нужно, чтобы и она желала вернуться ко мне. Нужна проклятая взаимность. Узнав, как это, видеть ее улыбки, купаться в нежности, другого не нужно. И никто не нужен, кроме нее.

— Адам, — позвал Кир с переднего сидения. — Что скажешь делать с полученной информацией? Время поджимает…

— Нам точно не нужно его партнерство, — почесал подбородок.

— Позволишь ему мутить с Плахотиным? — видел холодный взгляд начальника охраны в зеркало заднего вида.

— Кишка тонка идти в открытую войной. Никто не хочет огласки и пристального внимания. Через пару недель рынок полностью будет под моим контролем. Они это чувствуют, но доказать не получается. Поэтому больше, чем на мелкие пакости, их не хватит, — не собирался поддаваться на провокацию и реагировать на этот дешевый отвод глаз. Стоило выдать реакцию, как тем самым сразу развязал бы руки Алику для более смелых действий.

— Не нравится мне все это, — задумчиво протянул Кир, обшаривая профессиональным взором территорию двора. — Слишком много суеты последнее время. Там явно что-то готовится. Может, стоит принять предложение Дубовского?

— Они только этого и ждут, Кир. Проверяют, насколько я уверен в собственных действиях. А я уверен. Но ты держи руку на пульсе… — произнес, увидев наконец, как выпорхнула из подъезда Голубка, и тут же все остальное перестало иметь хоть какое-то значение.

Видеть ее, вдыхать сладкий запах миндаля и дыни, и трогать, трогать, убеждаясь, что она рядом со мной, вернулась, и это не галлюцинация. Сердце заходилось в безумной радости, словно до этого мига оно и не билось вовсе, и все, что мне требовалось для того, чтобы я жил — это Ева рядом со мной. Не мог остановиться, хотел ее так, что в глазах темнело и внутри все сводило судорогой от желания. Но больше всего мне требовалось подтверждение того, что ничего не изменилось и она горит рядом со мной так же, как и я с ней.

Когда Ева принялась отвечать мне с же жаром и голодом, отражающими мои собственные, у меня окончательно сорвало стоп-кран. Плевать на парней, сидящих на переднем сидении через перегородку, важна лишь она.

И когда эйфория после бурного оргазма растеклась по разгоряченному телу вязкой патокой, не успел насладиться этим состоянием, тут же заметил, как стремительно начала отдаляться от меня Ева. Недоумение и тревога засвербили под ребрами, вытесняя невесомое счастье. И когда я услышал ее вопрос, на доли секунды совершенно не понял, о чем речь, но стоило заглянуть в серые озера грусти и боли, как все встало по своим местам.

Жена. Сука, пьющая кровь и сосущая деньги из меня годами. Я и забыл, когда вспоминал о ней последний раз. Кажется, она приезжала пару месяцев назад, но как бы ни билась, ни требовала встречи, улетела обратно ни с чем. До сих пор не понимал, почему она цеплялась за этот чертов брак, изживший себя еще лет десять назад.

— Да, Ева. Я женат, — не в моих правилах лгать и увиливать.

Услышал шумный вдох, и ее губы задрожали.

— Адам… —послышалось разочарование в голосе.

— Что? — смотрел на нее, не понимая, почему ее это так расстроило.

Я все свое время посвящал только Голубке, в мыслях жила лишь она, а про ту суку я не вспоминал месяцами, пока она не напоминала, будто имеет на меня какие-то права.

— Почему тебя это интересует? Это что-то меняет? — разозлила ее реакция. Не понимал, почему это вообще оказалось настолько значимым, чтобы даже упоминать об этом. Зачем портить такой момент? Зачем ей это знание? Да и как, черт возьми, она узнала о том, что давно похоронено.

— Но как же! — растерянно моргала ресницами, пытаясь бороться с выступившей на глазах влагой. — Если бы я знала, что ты женат…

— То что? — сжал челюсти, ощущая накатывающую ярость. — Оставила бы отца гнить в тюрьме? — только на мгновение представил, будто не было этого месяца в моей жизни и я так и не узнал Голубку, как к горлу подкатила тошнота.

Ева замерла, смотря на меня не мигая, широко распахнутыми глазами, откуда из уголков синхронно скатились две слезинки. Я протянул ладони к ее лицу, стирая влагу подушечками больших пальцев.

— Ева, кто и что тебе наплел о моей… — стиснул зубы, — …жене? — попытался смягчиться, но из живота поднималось темное облако, обволакивающее чернотой и задевающее невидимые струны, от которых вибрировал весь организм, готовый в любой момент сдетонировать. — Отец? — пронзило осознанием.

— Какая разница кто? — всхлипнула она. — Ты скрыл от меня, что несвободен, что женат. А я… я получается, сплю с женатым мужчиной. Теперь я та самая мразь, что влезает в пары и рушит семьи?

Теперь слезы текли градом из ее глаз.

— Ева! Ева! — обхватил ладонями ее щеки, стараясь поймать расфокусированный взгляд. — Это ничего не значит. Я с ней годами не живу, и мы практически не видимся. Нет там никакой семьи. Да даже если бы и была. Мне на нее плевать. Я сейчас с тобой.

— Нет, — мотала головой. — Нет. Я так не могу. Это неправильно. Не могу.

Старалась убрать мои руки со своего лица, но я не выпускал, впившись в нежную кожу еще сильнее.

— Как так, блядь? — рявкнул, не в силах справиться с нахлынувшим чувством потери. Мне казалось, я стремительно терял Голубку здесь и сейчас, в это мгновение, несмотря на то, что держал в руках. Стоило разжать чертовы пальцы, и она упорхнет.

— Не могу быть с женатым! — ответила еле слышно, выстраивая между нами невидимую стену.

— Ева, малыш, — прижался губами к ее щекам, потершись и слизывая соль со скул и щек. — Нет с ней ничего. И не будет. С тобой хочу. Только с тобой. Ты одна нужна.

Она зарыдала ещё громче, сотрясаясь в рыданиях. Притянул девушку к себе, но она уперлась ладонями мне в грудь, отталкивая.

— Нет, прошу, — дергалась, выпутываясь из моих объятий.

— Да! — обхватил ее, прижав руки по бокам и притянув к себе, обнял так, чтобы не могла пошевелиться.

— Я так не смогу-у-у, — уткнулась мне в плечо, подвывая.

— Сможешь, малыш. Уже смогла, — поморщился от спазма, в груди, вызванного ее слезами.

— Нет, Адам. Так нельзя. Я не могу. Ты чужой, не мой. А она…

— Если для тебя так это важно, то я решу этот вопрос, — прервал поток бессмысленных слов.

Давно пора было избавиться от этой пиявки — жены. И теперь я не стану откладывать это дело.

— Что это значит? — замерев, спросила куда-то в плечо, не поднимая лица.

— Развод, Ева, — усмехнулся, на мгновение представив, какие картинки она нарисовала в своей светлой голове. — Всего лишь развод.