Глава 63

Адам

— Адам, — положила мне голову на плечо Ева, разморенная и уставшая после похода в балет и сытного ужина, — мне надо поехать сдать зачеты.

Произнесла как бы между прочим, будто говорила не об отъезде в другую часть страны, а о походе в магазин. Мою безмятежность как рукой сняло.

Эта неделя выдалась непростой для нас с Голубкой. После того разговора в машине она вопреки заверениям отдалилась. Нет, она все так же откликалась на ласки и каждый день после встречи с отцом непременно возвращалась ко мне. Но первые мгновения после воссоединения я буквально кожей ощущал, как в ее светлой головке происходили мыслительные процессы, как она решала что-то для себя. И лишь сделав выбор, расслаблялась и становилась той Евой, что я успел узнать за эти пару недель. Так происходило каждый день, на протяжении недели.

День ото дня, когда она отправлялась к отцу, я ждал, что это конец, что она не вернется ко мне. Боролся с желанием запереть Еву в пентхаусе снова и не выпускать без меня никуда.

Но затем заглядывал в ее глаза, стараясь отыскать в них тот блеск и игривость, жившие там всего несколько дней назад, а находил лишь растерянность и боль от моего отказа. Поэтому поддавался, желая снова увидеть в серых глазах огонь, радость и счастье. Но после выхода ее отца из тюрьмы это все исчезло из взора Голубки, оставляя там бесконечную печаль и недоверие.

Ева не верила мне. Я видел, как ей хотелось поверить, но вопреки желаемому у нее это не получалось. Она ждала от меня исполнения обещанного, и я, мать его, работал над этим, только сказать оказалось проще, чем сделать. Особенно в условиях, когда вторая сторона не дает согласия на развод. Ева ощущала, будто что-то не так, нервничала, но больше не поднимала тему моего брака, положившись полностью на что? На мою совесть. Сука! На то, чего у меня никогда не было. Но от отца она возвращалась еще более задумчивой, чем уезжала к нему. Уверен, что Анисимов накручивал дочь, с каждым днем все сильнее настраивая против меня. И мне бы одним словом “нет” на просьбу увидеть папу обрубить всю эту херню. Вот только запретить ей эти встречи — все равно что ударить Голубку. Она не простит и отдалится.

Вот и вся причина, почему я, как гребаный мазохист, соглашался на очередное испытание, отправляя её с Олегом к отцу. И до тех пор, пока не приходило время забирать ее домой, находился в напряжении, ожидая, что вот-вот все может пойти совершенно по иному сценарию и Ева не выйдет ко мне, решив прислушаться к родителю и разорвать наши отношения.

В те мгновения, когда я видел хрупкую фигуру, выпархивающую из родительского подъезда, я будто воскресал из мертвых. Начинал дышать, чувствовать запахи и вкусы. Ведь без нее все казалось серым и пресным.

Вот и сегодня, чтобы как-то расшевелить ее, порадовать, повел на чертов балет, который как ни пытался полюбить, так и не смог. Но знал, что девочка моя без ума от этой всей классики, пачек и пуантов. Для меня же гораздо интереснее оказалось наблюдать за ее мимикой и эмоциями во время спектакля. Видеть, с каким восхищением она наблюдала за происходящим на сцене, стоило и двух, и трех часов этой тягомотины. Да я готов был вытерпеть что угодно, лишь бы потом она так же искренне благодарила меня за прекрасный вечер.

Завершив наше свидание ужином в ресторане, практически почувствовал, что мы вернулись к тем отношениям, какие были до выхода из СИЗО ее отца.

Но одним вопросом она перевернула все с ног на голову.

— Зачем ехать? — не мог ни на мгновение допустить даже мысли о том, что она улетит куда-то одна, и я не буду видеть ее и не смогу проконтролировать. — Мы можем решить все отсюда. Один звонок, и у тебя проставлены все зачеты и экзамены.

Старался не показывать раздражения от поднятой темы, но голос выдавал с потрохами.

— Адам, это обман! Нет. Так нельзя, — отстранилась она от меня, посмотрев тем самым осуждающим взглядом, от которого даже в моей черной душе начинало что-то шевелиться.

— Малыш, — усмехнулся, поражаясь в очередной раз, насколько она еще чиста и не испорчена этим миром, хотя многие к ее годам, имея хотя бы долю того влияния, что имел ее отец, вовсю пользовались родительским положением, — можно все! Особенно если сильно хочется, и тем более если нужно тебя не отпускать от себя.

— Но…—растерянно моргала ресницами, — Как же так? Это взятка.

— И? — не видел повода для таких переживаний.

— Ведь что за специалист получится из меня, если мои знания окажутся купленными, фальшивыми?

— Знания твои будут настоящими. Ты ведь занимаешься. Просто ты не станешь тратить бессмысленное время на просиживание штанов на парах и траты драгоценных дней для посещения этой шарашкиной конторы.

— Шарашкиной конторы?! — возмутилась Ева. — Это ведущий ВУЗ страны.

— И тем не менее дипломы этого ВУЗа так же покупаются, как и дипломы любого сельского ПТУ.

В салоне автомобиля повисла тишина.

— Хочешь сказать, что я не вернусь на учебу? — Голубка шумно втянула воздух и тяжело сглотнула. — В смысле, не только сейчас, но и совсем?

— Именно это я и хотел сказать, — не нравилось мне, куда поворачивал этот разговор. — Как ты себе это представляешь? — давил ее взглядом. — Ты улетаешь на полгода на другой конец страны, а я здесь, как какой-то сопливый пацан, дрочу на твои сэлфи?

Внутри закипала злость при одной мысли, что именно так она и представляла наши дальнейшие отношения.

— Что? — нахмурила она русые брови. — Причем тут это?

— Это напрямую связано с твоим запросом, Ева! Ты хочешь уехать, верно? И тут два варианта, ты либо планировала разорвать со мной отношения, либо нарисовала в своей хорошенькой головке какой-то дебильный, навязанный романтическими сериалами вариант, где ты вертишь задницей перед сопляками студентами, мысленно трахающих тебя во всех позах, а может, даже спаивающих на одной из тусовок и воплощающих в жизнь свои влажные фантазии. А я как лох сижу и жду, когда смогу, сука, хотя бы пощупать свою девушку, — процедил сквозь зубы, пристально смотря на нее и представив себе эту уебанскую ситуацию. — Так какой вариант ты выбрала для себя?

Сердце грохотало под ребрами, словно колокол на городской башне, в венах текла раскаленная магма. Злость накатила так внезапно, что я даже не пытался погасить ее, не понимая желаний Голубки. И даже упивался этой тихой яростью, считая, что Ева уже предала меня, сделав выбор в пользу чертова университета.

— Я… — сделала она паузу. — А что ты предлагаешь, Адам? — вдруг вспыхнула в ответ. — Сидеть в роли комнатной зверушки. Ждать, когда ты мной наиграешься, и как безмозглой кукле верить в напрасные обещания развестись? Такой будет моя жизнь? Без права на учебу, работу, общение с друзьями, я просто должна раздвигать ноги перед тобой и делать тебе хорошо, совершенно забыв о том, что я тоже человек?!

Мы боролись взглядами, стараясь, чтобы второй сдался. Я видел, как трепещут ноздри Голубки, блестят глаза, раскраснелись щеки, и видел, как часто вздымается ее грудь. Черт! Она неотразима в гневе. Член шевельнулся, крепнув и набирая силу, но я не подал виду, будто готов прямо сейчас насадить ее на себя, для начала собираясь поставить точку в поднятом ею вопросе.

— Хочешь учиться, переводись и учись здесь, — это единственный вариант, при котором Ева будет посещать занятия очно.

— Но… — хотела что-то возразить, когда осторожный кашель Кира с переднего сидения прервал нашу перепалку.

— Адам, — позвал он.

— Что? — переключил внимание на начальника охраны, давая Еве понять, что разговор окончен.

— Кажется, у вас гости, — кивнул на стоящий на парковке белый "Мерседес" и выходящую из него женщину.

Тут же взглянул на Еву, с любопытством разглядывающую брюнетку через окно, и ощутил, как сердце ухнуло вниз. Блядь! Только не это. Я думал, что предусмотрел все, чтобы не допустить их встречи.

— Сиди здесь, — рявкнул на девушку, распахивая дверь и шагнув к мерсу. — Алина, мать твою, что ты тут делаешь?

— Как это что, любимый? — хищно улыбнулась жена, подойдя ко мне на опасно близкое расстояние. — Ты же сам настаивал на моем возвращении. Вот я и прилетела. Хотела попасть к себе в квартиру, но меня не пускают, — театрально надула губы. — Представляешь, Адам? — заглянула она мне через плечо и повторила чуть громче с дьявольской улыбкой на губах: — Меня не пускают в собственную квартиру!

Проследил за ее взглядом и выругался. Ева вышла из салона автомобиля и услышала каждое гребаное слово этой стервы.