Глава 65

Адам

— Нет, Адам, — услышал из уст Голубки и на мгновение, лишь на мгновение пропустил отказ мимо ушей.

— Ева, пойдем! — позвал девушку повторно, удерживая перед ней протянутую руку.

— Адам, я не вернусь в квартиру твоей жены, — она смотрела на меня покрасневшими глазами.

— Что за глупости, малыш, — постарался улыбнуться, — она ушла и больше тебя не потревожит.

— Но потревожит тебя? — волком смотрела на меня, и я не узнавал в этой девушке с боевым настроем мою Голубку.

— Мне придется с ней общаться, пока длится бракоразводный процесс, — непроизвольно снова начал заводиться.

Вечер, так хорошо начавшийся и обещавший сгладить острые углы, что появились между мной и Голубкой, превратился в настоящую катастрофу. Не успел я отойти от Евиного каприза вернуться на учебу, как появилась эта сука Алина. И ведь знала, что я буду не один, как и то, что пентхаус давно занят. Нет, блядь, решила мне нервы потрепать. Устроила дешевое представление. И ведь сидела до этого в Англии и твердила как заведенная, что даже не подумает прилетать, потому что развод давать не собиралась. И все же прискакала, да еще и любящую жену из себя строила.

— Почему ты поселил меня в ее квартире? — пристально смотрела на меня Ева, видимо, не особо доверяя моим словам и пытаясь все считать по лицу.

— Потому что она много лет в ней даже не появлялась. И по факту принадлежит мне! Выходи! — терял терпение.

Мне хватило Алины на сегодня. И тем более я не собирался обсуждать ее с Голубкой. Зачем отравлять наши, и без того ставшие редкими мгновения вместе, разговорами о женщине, не достойной даже упоминания.

— Адам, я не смогу, — ее голос дрогнул. — Прошу, не заставляй.

Ева опустила лицо, спрятав в ладонях, а у меня грудину прострелило от вида ее слез. И снова рядом с ней ощутил себя самой настоящей мразью, заставляющей страдать беззащитную девчонку. И мать его, хотелось сказать что-то такое, сделать, чтобы вызвать на ее губах улыбку, чтобы стереть с ее лица эти проклятые слезы, но как назло в голове образовался вакуум, заполняемый злостью на Петровскую и на себя, что не смог предотвратить все это дерьмо, не позаботился заранее.

Да и разве мог подумать, будто это сыграет какую-либо роль? Ведь и без того у нас с Евой все было непросто, а когда наконец наладилось, то я даже и не вспоминал об этом гребаном штампе в паспорте. Хотя мог догадаться, что Анисимов начнет вызволять дочку всеми правдами и неправдами.

— Ева, — потер пальцами надбровные дуги, понимая, что ситуация вышла из-под контроля. — Давай просто поднимемся наверх поговорить. Если не захочешь там находиться, уедем.

— Ты привел любовницу в квартиру жены! Как же так, Адам? — будто не слышала меня вовсе и непонятно с кем именно разговаривала — со мной или сама с собой.

— Парни, подышите, — кинул Олегу и Киру и сел на заднее сидение автомобиля, неотрывно смотря на Голубку.

Когда водитель и начальник охраны вышли из машины, я попытался взять Еву за руку, но она не дала мне даже прикоснуться к себе.

— Она любит тебя, Адам, — говорила Ева, вперив взгляд в какую-то невидимую точку.

— Малыш, это все дешевое представление. Уже много лет меня с ней связывает лишь штамп в паспорте и переводимые на ее счет суммы, — снова попытался дотронуться до Голубки, но, дернувшись, она отодвинулась к противоположной двери.

— Очевидно, она считает иначе.

— Ева, подумай сама, какая любящая женщина будет терпеть настолько откровенное неуважение, когда твой муж спит с другими женщинами и не скрывает их от общественности? — под ребрами грохотало отбойным молотком.

Мне стало жизненно важным доверие Голубки. Нужно было, чтобы она поверила, иначе меня просто размотает от отчаяния. Сердце качало кровь огромным порциями, заставляя организм работать изо всех сил. Я чувствовал, что грядет катастрофа, и собирался ее предотвратить. Сука, всегда находил выход, даже из самой непроходимой задницы, и выплывал победителем. Вот и сегодня я не позволю суке-бывшей встать между моей девочкой и мной.

— Я лишь знаю то, что видела, — всхлипнула она. И раз между вами много лет ничего нет, то почему вы до сих пор не развелись? — встретилась со мной глазами.

— Черт, малыш, — шумно втянул воздух, — все не так просто.

— А как тогда?

И вот как этой хрупкой, ранимой девочке объяснить то дерьмо, что я сотворил своими же руками? Провел пятерней по волосам, сжав челюсти и думая над словами.

Ведь не мог я рассказать, что женился на ней, потому что, когда стал взбираться вверх, мной руководило лишь одно желание — поставить всех на колени. Хотел все самое лучшее. Лучшие тачки, квартиры, женщин. И когда увидел ее на банкете по случаю получения ею короны королевы красоты, да еще и под руку на тот момент с главным моим конкурентом, мозги набекрень съехали. До этого таких телок только в фильмах видел да в журналах. Думал о ней и днем и ночью, как сильно хотел ее отобрать себе. Огня добавляло еще то, что папика ее мне нужно было как можно скорее убрать с дороги.

Увести ее у Достовалова не составило труда. Алина всегда была падка не только на бабки, но и на красивую обертку. И если сравнивать меня с Достоваловым, то на мою рожу приятнее смотреть, прыгая на члене.

А мне же в кайф было иметь ее, зная, что не только смог увести телку у конкурента, но и то, что на нее стоит у любого, кто только посмотрит на эту продажную суку.

Трахались мы с ней как кролики, и даже казалось, будто я испытывал к ней какие-то чувства. Это сейчас понимаю, что все наши отношения с Алиной были завязаны на голом сексе и моем желании оказаться везде первым и лучшим. Достовалов тогда обозлился сильно, войну объявил не только мне, но и Алине, обещая зарезать мразь.

Но эта сучка оказалась прошаренной. В обмен на защиту предложила рассказать о всех известных рабочих схемах ее бывшего, о всех его партнерах, а я в итоге получал абсолютный контроль над городом. Не знаю, что именно ударило мне в голову на тот момент, эйфория от долгожданной власти или сперма, но мысль взять в жены такую шикарную женщину, да еще и готовую на все ради меня, казалась мне чрезвычайно трезвой.

А потом брак, совместная часть бизнеса, записанного на супругу, оффшоры, заграничные счета, оформленные на благоверную, и даже несмотря на брачный договор я оказался связан по рукам и ногам.

Никто так просто не отпускал людей, знающих столько, сколько знала Алина, но когда я это понял, страсть спала, и мне просто стало с ней неинтересно. Появились другие женщины. Она еще пыталась как-то манипулировать мной, тем, что ей известно, требуя меня в единоличное пользование, но тогда я предложил два варианта: первый, не путаться под ногами и жить как сыр в масле, и второй, пропасть без вести.

До недавних пор первый вариант всех устраивал. Она больше не пыталась восстановить прежние отношения, я жил как прежде и не волновался о том, что она захочет пойти против меня. И так бы, наверное, мы и продолжали жить, тем более она до сих пор занималась кое-какими моими делами, пока Ева не заговорила о моем браке как самом страшном из смертных грехов. Оставалось как-то договориться с женой, но она договариваться не собиралась. И представление, разыгранное для Голубки, прямое тому подтверждение.

— Давай попробуем снова, — шептала она. — Ты же знаешь, я ради тебя на все готова. Я ни слова не скажу насчет твоих любовниц. Просто пусти меня обратно в свою жизнь, — этот разговор повторялся у нас с частотой раз в год.

Порой он заканчивался сексом, а потом я отправлял жену обратно в Англию, понимая, что мне ни к чему эта кабала. Но стоило Алине услышать слово “развод”, как она словно обезумела.

Сначала орала на меня по телефону. А затем прилетела как ни в чем не бывало. И снова захотел отмотать время вспять. Только исходные условия нашей сделки давно изменились и перестали быть актуальными. Оставалось развестись с наименьшими потерями. Как это сделать без ее согласия, я пока не придумал.

— Она слишком много знает, — выдохнул, посмотрев на Голубку.

— И что это значит? Ты не разводишься? — проговорила она еле слышно.

— Я не могу без ее согласия выйти без потерь из этого брака. Так что пока да, я лишь работаю над этим.