Глава 68

Адам

— Адам Германович, Алина Витальевна говорит, что ей было назначено на десять часов, а прошло уже более часа, — растерянно тараторила через селектор Вика, — впускать?

— Впускай, — откинулся на спинку кресла, положив локти на подлокотники и соединив пальцы домиком, гипнотизировал взглядом дверь кабинета.

Мне потребовалось уйма выдержки, чтобы не разорвать на части эту суку сразу после того, как я узнал, что она посмела сунуться к Еве. Увидев, в какое состояние ввергла ее встреча с гадюкой-Алиной, понял, никакие уговоры и шантаж больше не подействуют. Время мирных переговоров закончилось, и пора ей напомнить с кем сучка имеет дело. Мое имя больше не будет для нее гарантией безопасности.

Но даже ночь, отложившая встречу с бывшей, не помогла снизить градус гнева, кипящего у меня в венах. Стоило вспомнить лицо Голубки, когда нашел ее в квартире ее отца, как в груди начинало печь, а глаза заволакивать красной пеленой. Сколько раз я видел ее подавленной, злой, сколько раз чувствовал ненависть и холод, исходящие от моей девочки, но ни разу не доводилось видеть её в подобном состоянии, настолько отрешенной, что в животе леденело от страха. Страха, что потерял ее. И этот противный холод, проникающий в вены и смешавшийся с кровью, кричал, что все потеряно. Но я ни за что не приму это. Не отдам свое, и плевать, что малыш себе надумала.

И пусть сучка-Лина вывалила на Еву ту информацию, которой Голубка не должна забивать свою светлую голову. Слишком молода она, чтобы задумываться о детях. А при моем образе жизни дети — наибольшая слабость, которой мог воспользоваться любой. Я не мог допустить, чтобы кто-то воспользовался моим больным местом. Оставаясь на вершине, нужно обрубать любые привязанности и связи, которые враги способны использовать против тебя. Поэтому и мать я отправил подальше от родины, чтобы ни одна мразь не посмела добраться до меня через нее.

Ева — умная девочка и должна понимать, в каком мире я кручусь, не питать напрасных иллюзий в отношении дальнейшей жизни. Но отчего же я все равно чувствовал себя так паршиво? Казалось, что я, будто последняя мразь, лишаю ее чего-то важного. Но, несмотря на это, у меня не закралось даже мысли, чтобы отпустить ее. Нет. Слишком глубоко она въелась мне в кожу, да и воздух без девчонки становился другим, не насыщая легкие и не позволяя дышать полной грудью. А рядом с ней я жил, дышал, парил, мать ее.

И все равно хотел придушить Алину. Голубка не смогла прийти в себя даже после нескольких оргазмов. Хуже того. Последний раз она кончала с текущими по щекам слезами. Мог бы порадоваться, будь это последствиями радости. Но нет. В ее глазах застыло столько боли и отчаяния, что я не понимал, как должен действовать дальше, как вернуть прежний блеск в её глазах.

Всему виной жадная сука Алина. Решила отомстить мне за выставленные требования. С чего-то считает, будто имеет право влиять на мою личную жизнь. Только забыла, мразь, из какого говна я ее вытащил.

Смотрел на безупречное лицо, служащее лишь маской для прикрытия гнилого нутра, и не понимал, как вообще мог клюнуть на эту змею. Елейная улыбка на ядовитых губах, так дико выглядящая по соседству с плохо скрываемым раздражением в глазах. На фоне всегда искренней и чистой Евы она просто грязь из моего прошлого, которую будешь обходить до конца жизни, боясь снова вляпаться так, лишь бы въедливые брызги не испортили не только ботинки, но и костюм, чтобы не испачкали лицо. От грязи нужно избавляться своевременно, а не прятать ее под газеткой в надежде, что она засохнет и больше не запятнает репутацию.

— Привет, милый, — подошла она к столу с моей стороны, виляя бедрами, обтянутыми тугой молочной юбкой. — Я так скучала, — оперлась руками о стол, наклоняясь вперед и выставляя на обозрение глубокое декольте черной блузки, демонстрирующее во всей красе пышную грудь.

Алина явно намеревалась поцеловать меня в щеку, но я опередил ее.

— Сядь! — проговорил так, что она не могла не услышать в голосе моего настроя.

— И что, даже не поцелуешь? — наигранно хихикнула жена.

— Никаких прикосновений. Молча сядь в кресло, если еще планируешь хоть что-то поиметь с меня.

Сучка замерла, оценивая мой настрой, и, убедившись, что я не шучу, выпрямилась. Старалась держать улыбку, но я видел, как задрожали ее губы. Нужно отдать должное Алине, она умела держать лицо и быстро справилась с эмоциями. Отвернулась и прошла к указанному месту. Медленно опустилась в кресло, так же медленно закидывая ногу на ногу, чтобы я увидел полоску чулок на стройном бедре в высоком вырезе юбки.

— С радостью выслушаю тебя, — выгнулась грудью вперед, зная, какую позу принять, чтобы у меня встал.

Раньше все эти уловки действовали на меня безотказно. Но теперь, после того как я познал цену настоящей чувственности, эти жалкие попытки развести меня на секс вызывали только отвращение.

— Кажется, мы с тобой договорились, Алина, что ты не вмешиваешься в мою жизнь, и я тебя не трогаю.

Сучка хлопала ресницами, облизав алые губы, но, заметив отсутствие реакции, заговорила:

— Я выполняла наш уговор до тех пор, пока ты не стал просить от меня такого унизительного развода. Неужели штамп мешает тебе трахать эту дурочку?

— Ты решила действовать за моей спиной. Решила из меня лоха сделать? Думала перехитрить? — медленно терял терпение. Казалось, еще немного, и я уже не смогу контролировать себя и придушу стерву прямо в кресле.

— О чем ты, любимый? — продолжала разыгрывать комедию. — Я не вмешивалась в твою жизнь. Не трогала твою девчонку. Просто попросила ее не давить на тебя с разводом.

— Только? — не уставал поражаться ее невозмутимости и лицемерию.

— Ты, сука, попыталась напугать мою женщину! Намеренно хотела сделать ей больно и заставить ее разорвать со мной все связи! — повысил голос так, что Алина замерла, понимая, в этот раз не отделается флиртом. — Тебе еще повезло, что ты не трогала ее своими мерзкими отростками. Иначе я тебя еще вчера сравнял бы с землей!

— Я просто бьюсь за свое, — холодно ответила она. — И не позволю какой-то соплячке прийти на все готовое и оставить меня ни с чем.

— Это меня ты считаешь своим? — практически прошипел. — Меня? Отвечай, блядь, когда спрашиваю? — рявкнул так, что она подскочила в кресле.

— Ты мой муж, — старалась сохранять спокойствие, но дыхание сбилось, и, судя по жилке на ее шее, у Алины участился пульс.

Испугалась, мразь.

— Кажется, ты забылась, Алина. Забыла, что бывает с теми, с кем у меня не получается договориться, и с теми, кто препятствует моим планам, — подался вперед. Так, чтобы ей лучше было видно мои глаза. — Какой выбор у тебя был, ты помнишь?

Та нервно кивнула.

— Я пытался быть с тобой хорошим, предложил тебе оставить часть недвижимости в Англии, щедрые отступные и долю в случае, если ты продолжишь курировать трафик. Предложил тебе защиту. Но теперь я не буду таким щедрым. Либо ты подписываешь этот гребаный развод, либо я от тебя оставлю мокрое место!

— Это все? — шумно сглотнув, спросила дрожащим голосом. — Это вся твоя благодарность?

— Ты сама все похерила, Алина. Знала, кому переходишь дорогу, — окинул ее презрительным взором, не чувствуя к ней ничего, кроме отвращения.

— Уже забыл, что мне известно?

— Как и ты забыла, что я могу, — повернул монитор компьютера к жене и нажал на кнопку воспроизведения видео.

Кабинет заполнили стоны и влажные шлепки, а глаза бывшей расширились в немом ужасе.

— Откуда у тебя это?

— Неужели ты думала, что я не слежу за жизнью своей дорогой супруги, — хмыкнул, наблюдая за тем, как та выходит из себя.

— Я тоже имею право на личную жизнь! — крикнула она, дернувшись к монитору, который я поспешно отвернул от разгневанной женщины. — Ты все эти годы трахал все что движется, а я должна в монашках сидеть?

— Мне плевать, с кем ты спишь. Как и плевать, сколько членов за раз в тебя входит, — выключил видео, где мою благоверную драли одноверменно в три дырки, а она стонала, как последняя блядь. — Но что подумает общественность об идеальной Алине Панкратовой, бывшей мисс мира и святой мученице?

С лица сучки сползла вся краска и тряслись губы.

— Завтра в девять жду тебя на подпись, здесь же. Не явишься. Пеняй на себя. От твоей репутации не останется ничего, кроме постоянных приглашений на групповушки моих бывших партнеров, — поправил выбившийся галстук и опустился обратно в кресло. — Чего расселась? Пошла вон!

Она еще несколько мгновений смотрела на меня, тяжело дыша.

— У тебя ровно три секунды. Три, два…

Алина дернулась с места.

— Ты еще пожалеешь, — кинула она через плечо и наконец-то покинула мой кабинет.

Прикрыл веки, восстанавливая дыхание и спокойствие. Блядь сумела вывести меня из себя. Но она не посмеет ослушаться. Слишком любит собственную шкуру, чтобы так поступить. И тем не менее, осторожность не помешает.

— Вика, — позвал через селектор ассистентку. — Пригласи Кирилла.

Через несколько минут начальник личной безопасности стоял напротив меня, молчаливо ожидая приказа.

— Кир, нужно проследить за Алиной. Чтобы не наделала глупостей и не дернулась куда не следует.

— Уже приставил к ней своих людей, — смотрел на меня невозмутимым взглядом. — Еще какие-то указания?

— Усиль охрану для Евы, — со вчерашнего вечера меня грызло противное чувство. И я должен был исключить все варианты тревоги.

— Сделаю.

— Свободен, — кивнул охраннику и достал смартфон, собираясь услышать голос моей девочки и хотя бы немного порадовать ее.

Уже предвкушал, как скажу ей, что разведусь раньше озвученного срока, но услышал в трубке:

“Данный абонент находится вне зоны действия сети”.

Повторил попытку дозвониться, но сколько бы раз ни набирал, мне отвечал гребаный автоответчик.