Глава 69

Несколькими днями ранее

Андрей Васильевич (папа Евы)

— Здравствуйте, Андрей Васильевич, — протянул руку парень, который, казалось, вчера был улыбчивым пацаном, следующим как тень за моей дочкой.

— Здравствуй, Женя! — ответил на рукопожатие, окидывая крупную фигуру парня в дорогом костюме. — Вымахал!

— Слушал бабушку и много кушал, — усмехнулся он.

— Бабушка плохого не посоветует, — улыбнулся, ощутив, как начинаю расслабляться.

С момента звонка, поступившего от Яковлева-младшего и его предложения встретиться, находился в каком-то напряжении. Любые приветы из прошлого не сулили ничего хорошего. Но школьному парню дочери удалось меня заинтриговать. Хватило упомянуть имя Евы, и я уже не сомневался в том, что соглашусь на встречу. В душе закралась надежда, что, возможно, стоит дочке увидеть первую любовь, и тогда она прозреет, увидит, насколько ненормальна ее связь с ублюдком Панкратовым.

Воодушевленный этой идеей, пришел в назначенное время в один из лучших ресторанов города, где всегда был желанным гостем, а теперь на меня смотрели, как на пятно на их репутации. Дожил. Теперь, оказывается, меня и обслуживать как обычного гостя в ресторане зазорно.

Пусть после освобождения это не первое проявление высокомерия и презрения в мою сторону, но до сих пор не привык к такому отношению. Радовался лишь тому, что вся эта ситуация проявила истинные лица людей. На остальное наплевать.

Да, если честно, теперь волновала лишь дочь и то, во что она влипла по моей вине.

Когда мне донесли о её связи с Панкратовым, думал, что оболгали мою малышку, хотят меня выбить из равновесия так, чтобы на эмоциях натворил глупостей. Но потом слухи подтвердились, и вот тогда я впал в настоящее отчаяние. Зная дочь, помня наш разговор, предшествующий моему аресту и тому, что эта сволочь Адам уже положил на неё глаз, понимал, не по своей воле она оказалась с ним.

На Еву я не злился. Не мог, не умел. Для нас с ее матерью она была настоящим сокровищем, смыслом жить и менять мир к лучшему. И только дочь не дала мне пойти следом за женой после ее смерти, а зацепиться за этот мир.

Но Евина решительность и самоотверженность удивили меня. Не ожидал, что мой курносик настолько решительна, что готова обменять себя в обмен на мою свободу. Злился, что довел ситуацию до рабства дочери. Прямо скажем, ненавидел себя за это. В зеркало не мог смотреть на рожу свою предательскую. Из-за моего упрямства и нелепой принципиальности единственное то светлое в моей жизни, что освещало ее и придавало смысл, теперь поругано, запятнано и изуродовано. Сердце кровью обливалось и затапливал стыд перед ее матерью, которой обещал беречь нашу девочку, а сам не сберег.

И вот теперь я был готов на все, чтобы вытащить Еву из рабства.

Но случилось то, чего я совсем не ожидал: она влюбилась в Панкратова. Видел, как девочка мучилась, разрываясь между нами двумя. Долг и чувства вызывали в ней когнитивный диссонанс. И она не знала, что с этим всем делать.

А я, как отец, просто не мог допустить, чтобы Панкратов продолжал играть моей малышкой. Мне нужно было каким-то образом открыть ей глаза на него. Но не понимал, как сделать это так, чтобы не отвернуть от себя дочь. Ведь она и так знала, насколько он беспринципный и аморальный человек. И это не оттолкнуло ее от него. Тогда оставалось напомнить о совести самой Еве. Что я и попытался сделать. И мне не стыдно за это. Когда твой ребенок в опасности, пойдешь на любые методы. Вот и я искал контакты жены Панкратова, когда Яковлев-младший пригласил на встречу.

— Очень рад вас видеть! — улыбнулся Евгений.

Да, теперь, глядя на этого ухоженного мужчину в дорогом костюме и аккуратной стильной прической, не получалось назвать его Женькой, как в те времена, когда он практически не расставался с Евой в течение дня.

— Взаимно.

— Присядем, — кивнул на столик Женя и прошел к креслу, усаживаясь напротив Яковлева.

— Не знал, что ты вернулся, — начал разговор.

Я все еще помнил слезы дочери, пролитые из-за его переезда. И видеть парня снова в родном городе спустя столько лет — полная неожиданность.

— Да, месяц назад. Дед решил вводить в семейный бизнес.

— Думал, ты заякоришься в Штатах, — пристально рассматривал молодого человека, гадая, каким он стал и что хотел сказать.

— Всегда хотел вернуться, — нахмурился, пожимая плечами, пока официантка раскладывала перед нами меню.

Но я долго не выбирал. Заказал стейк и чашку американо. Женя так же быстро выбрал блюдо, и мы отпустили девушку, чтобы продолжить беседу в приватной обстановке.

— О чем ты хотел поговорить, — напомнил ему, что это не приятельская встреча. И он сам пригласил явно не для светской беседы.

— Андрей Васильевич, я знаю о произошедшем, и мне очень жаль, что вы перешли дорогу такому человеку, — сложил руки перед собой на стол, сцепив в замок.

— Такому это какому? — откинулся на спинку кресла, все еще пытаясь оценить обстановку.

— Я в курсе о вашем конфликте с Панкратовым, его последствиях и о Еве тоже, — на имени дочери его голос сорвался, и он прокашлялся, взял бокал воды и отпил немного.

— Ты очень хорошо осведомлен для недавно вернувшегося в город, — видел, как парень нервничает.

— Да. Я как раз вернулся, когда город стоял на ушах в связи с вашим арестом. Вот и начал интересоваться, — смотрел прямо в глаза.

Мне нравилось, что он не старался юлить. Но что-то незримое все равно настораживало, и пока я не мог определить, что именно.

— А насчет Евы? — для такой семьи, как Яковлевы, несложно поднять связи, чтобы докопаться до того, что скрыто от обычных горожан, и его осведомленность не удивляла.

— Вы не поверите, но я не забыл вашу дочь и планировал встречу с ней. Но судьба распорядилась иначе, и мы столкнулись с ней прямо в этом ресторане, — горько усмехнулся он.

— Значит, она в курсе, что ты вернулся, — похоже, их встреча не произвела на дочь такого же эффекта, как на Женю. Глядя на его мечтательный взгляд, когда он заговорил о Еве, не оставалось сомнений, парень до сих пор влюблен. Его чувства могли бы сыграть мне на руку, но не теперь, когда я знаю, что, несмотря на их столкновение, дочь выбрала Панкратова.

— Да, — на его лицо наползла тень, и больше я не видел той напускной радости, что он излучал при моем появлении. — И потом… — выпрямился, позволив официантке выставить на столе наш заказ.

— Спасибо, — поблагодарили мы синхронно.

— И еще раз видел ее на открытии галереи, — совсем поник парень, рассматривая принесенную еду, — вместе с Адамом Панкратовым.

— Даже так, — челюсть непроизвольно сжалась при мысленном образе неприятеля под руку с моей дочкой.

— Скажу честно, она не выглядела счастливой, — вскинул на меня взор Яковлев.

— А ко мне твой вопрос в чем заключается? — принялся отрезать кусок мяса.

— Андрей Васильевич, я переживаю за Еву. Видел своими глазами, в какой она… — запнулся и тут же продолжил: — Беде.

— Я не могу повлиять на ситуацию, — пока что он сыпал мне соль на свежую рану и заставлял меня еще сильнее ненавидеть собственную беспомощность.

— Дед пытался договориться с Панкратовым, учитывая, что они сейчас пытаются заключить сделку, чтобы тот отпустил Еву. Но тот и слышать ничего не хочет на этот счет. Похоже, он одержим либо ей, либо желанием сделать вам как можно больнее.

— Зачем ты мне это все говоришь? — откинул приборы в сторону. — Я и сам это прекрасно осознаю. Но пока не знаю, как выйти из этой ситуации без потерь.

— Если вы предпримете хоть что-то, он лишь сильнее обозлится и отыграется на вас. Но гражданину другой страны не сможет ничего сделать, — огорошил Женя.

— Что ты имеешь в виду? — вот теперь он сумел меня заинтересовать.

— Мы можем спрятать Еву от него в Штатах. Там он не имеет никакой власти и не сможет дотянуться до нее, — выпалил парень, так и не притронувшись к своей еде.

— Как ты собираешься это провернуть? — теперь и я забыл о мясе, кофе и прочем, сосредоточив все внимание на том, что говорил Яковлев.

— Давайте поступим следующим образом…