Глава 70

Ева

Дождавшись, когда захлопнется дверь, открыла глаза, сев на кровати и спустив ноги на пол. Последствия бессонной ночи давали о себе знать в виде тяжелой головы, налитых свинцом икр и ломоты в костях. Тело ломило так, будто я после изнурительной болезни. Но кажется, что мои чувства к Адаму — самое настоящее заболевание. Тяжелое, неизлечимое и смертельно опасное. И как жить дальше, если я приготовилась вырвать себе сердце? Без сердца люди не живут.

Вчерашний день помог мне четко осознать мое положение и дальнейшие перспективы. Как бы сильно Панкратов ни был привязан ко мне сейчас, какой бы обжигающей и сметающей все со своего пути ни была его страсть, рано или поздно он остынет ко мне. И если для него конец наших отношений ознаменует лишь начало нового жизненного этапа, то для меня это будет означать конец света.

Никто не сможет с точностью сказать, насколько хватит его интереса ко мне. Он и сам ни в чем не уверен. Судя по данным мне ответам, Адама устраивала наша связь в таком виде, какая она есть. И в этом сценарии он жил привычной полноценной жизнью, за исключением того, что каждую ночь не менял любовниц, а возвращался ко мне в постель. А я ждала его звонка, ждала, когда услышу щелчок входной двери и уверенную поступь по паркету, ждала момента, когда он изменит свой взгляд на семью и захочет детей.

Я не понимала, в какой момент я стала так зависима от него, что была готова мириться со всеми запретами и любыми “нет” в ответ на мои просьбы. Но разговор с его женой и последующие ответы Адама раскрыли мне глаза на безнадежность наших отношений. Я не готова мириться с участью девочки для утех. Не готова пожертвовать всеми своими мечтами ради мужчины, который не хотел меня слышать и прислушиваться ко мне, и в чьи планы не входили семья и дети.

А ведь это самое главное в жизни. Не деньги, не карьера, а семья делает нас по-настоящему счастливыми, дает нам точку опоры и силы двигаться дальше. Мы проходили это с папой. И я видела, что давала ему силы жить дальше, когда у него не оставалось желания и сил, чтобы просто дышать.

А что мне даст связь с Адамом, кроме сексуального удовлетворения, нездоровой привязанности и по итогу разбитого сердца? Ничего.

Еще вчера я осознала это с такой ясностью, что даже во время секса не получалось забыться. Я все отдавалась ему со страстью и жаром, как и во все предыдущие ночи — с ним просто не выходило по-другому — откликаясь на поцелуи и прикосновения. Прошлой ночью я не трахалась с любовником, а любила его. И это понимание окончательно сломило меня.

Я не просто привязана к Адаму, я люблю его. Люблю так, что не могу представить без него и дня. И в то же время понимаю: если останусь с ним, буду сильнее страдать и мучиться, чем если бы наша связь осталась на уровне физиологии и проклятого контракта. Нет. Теперь, когда в дело вмешались чувства, я не готова мириться с потребительским отношением. Я хотела взаимности, хотела верить, что нужна ему так же сильно, как и он мне.

Решено. Сегодня нам придется расставить все точки над “и”, выяснив, стоит ли цепляться за эти чувства или лучше все оборвать сейчас, пока я не вросла в его кожу, и дальше мне придется отдирать себя от него с кровью.

В душе теплилась надежда на то, что Панкратов успокоит меня и я услышу желаемые слова. Убедит, что никогда не заставит проходить через тот ужас, через который прошла его жена. Поймав себя на этих мыслях, усмехнулась.

Дурочка! Какая же ты наивная дурочка, Ева. Даже попав в ад, продолжаешь верить в сказки.

Адам не изменится. Он уже не мальчик, готовый подстраиваться под понравившуюся девочку. Он самодостаточный мужчина со сложившимися взглядами на жизнь, устоями и привычками. И даже мимолетная влюбленность не изменит его образ жизни.

Мне требовалось набраться сил для вечернего разговора. Умылась, привела себя в порядок и поехала в свое место силы — родительский дом. Этот вечер решит мою судьбу. И если Адам не пойдет мне навстречу и не захочет отпускать, тогда я спрошу совета папы. Но ни за что не обращусь за помощью к женщине, мечтающей о том, чтобы я исчезла с лица земли и не рушила ее привычный образ жизни.

Весь путь до нашего с папой дома через зеркало заднего вида ловила на себе задумчивые взгляда Олега. Он хмурился и явно хотел что-то сказать, но так и не решился, а у меня не осталось сил на разговоры с кем-то еще, кроме Адама. Хотелось только уткнуться в папину широкую грудь, и чтобы он гладил меня по голове, успокаивая, что жизнь не окончена и все еще будет хорошо. И когда-нибудь я смогу полюбить другого мужчину, с которым у меня будет такая же сильная взаимная любовь, как была у моих родителей.

— Олег, — попросила я мужчину, придерживающего пассажирскую дверь, когда выходила на улицу. — Пожалуйста, забери меня сегодня за час до того, как поедешь за Адамом Германовичем.

— Как скажете, Ева Андреевна, — кивнул мужчина и посмотрел куда-то поверх моей головы, явно напрягшись.

— Анисимова Ева Андреевна? — услышала я незнакомый голос.

Обернулась на двух крупных мужчин в черных костюмах, не понимая, кто они и что им могло от меня понадобиться.

— Да-а-а… — протянула неуверенно, чувствуя исходящую от незнакомцев опасность.

Один из мужчин, тот, что казался чуть ниже своего товарища, полез в карман пиджака, и Олег сразу же же среагировал, оказавшись передо мной, закрывая обзор на незнакомцев, потянувшись к кобуре. Я не видела, что происходило, но инстинктивно сжалась, отражая реакцию водителя. Но через мгновение Олег расслабился и отошел в сторону, позволяя мне увидеть раскрытый документ.

— Майор юстиции следственный комитет. Власов Антон Михайлович, прошу вас пройти с нами для разговора, — показывал корочку, подтверждающую имя и звание мужчины.

— На какую тему? — напряглась, тут же рассматривая все варианты, из-за которых мной могли заинтересоваться органы.

— Пара вопросов по делу вашего отца, Анисимова Андрея Васильевича, — смотрел цепко, даже хищно, и у меня холодок пробежался по спине от его взгляда.

— Ева Андреевна не поедет с вами. Присылайте официальную повестку, — вмешался Олег.

— Ева Андреевна, вопрос серьезный, — игнорировали мужчины Олега.

А у меня сердце сжалось при мысли, что папу снова могут упечь.

— А что не так с папиным делом? — старалась сохранять спокойствие, но тревога уже так прочно впилась мне в ребра, что я боялась дышать.

— Обо всем узнаете в управлении.

— Вы не должны ехать с ними без официальной повестки, — твердо проговорил Олег.

— Вы бы не встревали, молодой человек, не в свое дело, — вскинул на него тяжелый взгляд второй мужчина.

— Ева, сядьте в машину, — снова загородил меня собой водитель, толкнув обратно к автомобилю и быстро запихивая в салон.

— А что если… — упала на мягкое сидение и не успела договорить.

Приглушенный щелчок, и крупная фигура водителя обмякла. Его подхватили выросшие из ниоткуда еще двое мужчин и впихнули на сидение рядом со мной. Я взвизгнула, когда увидела текущую изо рта Олега струйку крови и стеклянный взгляд. Но дверь распахнулась, и ко мне подсел незнакомец, прижав к ребрам что-то твердое.

— Только без глупостей, — твердо проговорил он, закидывая вторую руку на спинку сидения позади меня.

Водительская дверь распахнулась, и туда уселся тот самый мужчина с корочкой, а на соседнее от него место сел его напарник.

Я в ужасе перевела взгляд на бездыханное тело Олега, умоляя небеса, чтобы он остался жив.

— Ну что, Ева Андреевна, — хмыкнул новый водитель. — Прокатимся, — подмигнул в зеркало заднего вида и ударил по газам.