Глава 84

Адам

Халат потерялся по пути до дивана, и Ева раскинулась передо во всей своей обнаженной красе. Лишь крохотные белые трусики прятали ее жар между ее ножек. Смотрела на меня из-под трепещущих век, рвано дыша.

— Адам, — хотела приподняться на локтях, потянувшись ко мне.

— Ч-ш-ш-ш? — опередив её, склонился над моей девочкой, впиваясь в губы. Целовал, проникая глубоко языком, делая со ртом то, что хотел сделать с ее текущей под бельем дырочкой.

Накрыл ладонью треугольник трусиков, поглаживая по влажной материи, и Голубка шире раскрыла бедра, обвивая мою шею руками и целуя с полной отдачей. Острые соски царапали мою грудь, окончательно вынося пробки предохранителей. Стояк болезненно гудел, требуя немедленной разрядки. Но с Евой прежде всего я думал о ней, сосредотачивая все внимание на моей девочке.

Проложил влажную дорожку от подбородка ниже через холмики груди и манящие розовые бусины, так вкусно ложащиеся на язык. Опустился к плоскому животу, подрагивающему от моих поцелуев, облизывая пупочную впадину и, подцепив резинку трусиков, стянул их по стройным бедрам .

Почувствовал, как Ева запустила пальцы мне в волосы. Закинул девичьи ноги себе на плечи, целуя внутреннюю сторону бедра. Поглаживал пальцами блестящие от смазки лепестки губок, кайфуя от того, какая она красивая там, между ножек, и благодарил неизвестные мне светила за то, что никто не опорочил чистоту моей девочки.

Не знаю, смогу ли простить себе того, что могло случиться. После осмотра доктора у меня не осталось сомнений, что над ней не надругались сексуально. Но то, как плен отразился на психическом состоянии Евы, еще не мог оценить в полной мере. И я, мать его, сделаю все, чтобы она стерла эти несколько дней из своих воспоминаний, заменив теми приятными, яркими. Теми, что вырывают из нее сладострастные стоны и мольбы о продолжении.

Провел языком по линии, где смыкаются губки, а вверху чуть виднеется розовый чувствительный комок, слизывая выступившую влагу.

— А-а-ах, — вырвалось из Голубки и она подалась бедрами ко мне.

Втянул по очереди каждую складочку, облизывая поблескивающий от вытекающей смазки вход, проникая внутрь языком, трахая и вылизывая, готовый заскулить от нетерпения окунуться в этот жар членом. Вернул внимание к пульсирующей горошине клитора. Втянул его в рот, посасывая и массируя.

Поднял взгляд на мою девочку, сходя с ума от открывшегося вида. Торчащая кверху грудь, закинутые за голову руки, вцепившиеся в подлокотник до побелевших костяшек пальцев, затуманенный похотью взор и раскрытые губки вштиривали покрепче любой дури. Член болел так, что, казалось, им можно дрова колоть.

Наблюдаю за тем, как она выгибается от удовольствия, голод во мне становится сильнее, ярче. Вылизывал свою девочку, массируя языком набухшую горошину, дурея от ее вкуса и запаха. Ввел палец в зовущую плоть, массируя стеночки влагалища.

— Адам, не могу больше, — вжалась сильнее в мое лицо девочка.

Добавил второй палец, помогая ей достичь пика.

— Кончай, — несколько круговых движений языком по клитору, и Ева напряглась, а затем по её телу прошла дрожь и лоно сжалось вокруг моих пальцев.

Приподнялся, облизывая с губ ее влагу и стягивая брюки вместе с боксерами.

Налитый кровью член выпрыгнул на свободу, отдаваясь болезненной тяжестью. Обхватил ствол ладонью, проводя по нему вверх, вниз и встав коленями между стройных бедер. Склонился к Голубке, поделившись с ней вкусом ее удовольствия.

— Люблю тебя, — услышал ее шепот, приставляя головку к сочащейся дырочке и пьянея от ее слов.

Рывком заполнил лоно до упора.

Замер на несколько мгновений, чтобы не спустить тут же, как малолетний пацан. Сосредоточился на губах моей девочки, целуя.

Ева обняла меня за шею, блуждая ладонями по плечам и спине и обхватив мои бедра ногами. Целовала жадно, кусая и вступая в настоящую схватку с моим языком, а пальцы впивались в кожу, царапали и оставляли следы.

Жар ее лона опалил. Начал медленно двигать бедрами, собираясь оттянуть финиш и подарить своей девочке еще один оргазм. А за ним еще и еще, и тысячу новых оргазмов.

Движения становились более резкими. Наши рты сошлись в безумном танце похоти, обмениваясь слюной, разделив дыхание. Мы словно пытались срастись, стать одним целым, превращаясь в единый организм. Зверел от наслаждения находиться внутри нее, чувствовать ее. А Ева извивалась подо мной, терлась грудью о мою, стонала мне в рот и, кажется, пребывала в состоянии такого же безумия, как и я.

— Моя, — вколачивался между ее бедер, оторвавшись от губ и всасывая сосок вместе с ареолой, а вторую грудь сминая пальцами.

Сам не понял, когда нежность переросла в безумство страсти. Но я готов был сожрать ее всю целиком, не оставляя даже для себя.

— Мой… — стонала она в ответ.

Опустил руку между нашими телами на клитор, приближая её разрядку.

— Давай, малыш!

Пару круговых движений, и Ева протяжно закричала, выгибаясь и сжимая член стенками влагалища.

По позвоночнику прошла горячая волна, и я последовал следом за Голубкой, заполняя ее лоно спермой. Перед глазами потемнело и только яркие вспышки. Дождался, пока лоно выжмет меня досуха, и поймал ее губы, нежно целуя и благодаря за яркий оргазм, что мы разделили на двоих. Прижался лбом к острому плечу, восстанавливая дыхание, а затем перекатился на спину, перетягивая Еву на себя.

Прижал ее к себе, гладил по волосам, балдея от сладкого её запаха, смешивающегося с моим, от аромата секса и страсти. Зарылся лицом в светлую макушку, словно наркоман, не в силах надышаться ею.

— Я люблю тебя, Адам, — тихо проговорила Ева мне в плечо.

В груди защемило от нежности и в горле встал ком. Я слышал подобные признания от женщин, но никогда они не резонировали внутри меня этой дикой болью, смешанной со всеобъемлющей нежностью. Слушая ее признания, мне хотелось свершать подвиги. Сделать все возможное, чтобы чувства Голубки лишь крепли, потому что в своих я уверен настолько, что самому страшно от силы испытываемых к этой девочке эмоций.

— И я тебя люблю, малыш, — проговорил, чувствуя как она расслабляется, словно все это время ждала, когда я повторю признание. — И никуда ты от меня больше не денешься. Навечно со мной связана, — услышал шумный вздох и прижал ее еще крепче к себе, приподнимая личико на себя, целуя и понимая, что не смогу остановиться сегодня, пока не буду уверен, что она забыла о пережитом, и снова подмял девочку под себя.