Глава 85

Алина

— Выпусти меня! — в очередной раз бессмысленно пыталась вырваться из этой чертовой клетки.

— Адам Германович приказал не выпускать вас до его приезда, — как попугай в сороковой раз повторял этот сопливый мальчишка.

Пять дней меня держали взаперти как преступницу. И я успела пройти через все стадии, начиная от дикого ужаса от грядущей участи, отрицания, гнева, особенно после того как Алик, сука, кинул меня вариться во всем этом в одиночестве, и депрессию. Принимать то, что, скорее всего, Адам со мной сделает, я не собиралась.

А ведь у меня был идеальный план. Алик искал способ отвлечь Панкратова от торгов и планомерного захвата его территорий, а мне требовалось убрать малолетнюю сучку с дороги. И ведь я действительно думала, что Адам сосредоточит внимание на битве на торгах с Плахотиным, будет делать все возможное, чтобы не отдать тому жирный кусок рынка, уже практически ставший его.

Что касается Плахи, то он находился в отчаянии, договариваясь со мной о встрече в столице. До сих пор кидало в жар, стоило подумать, как горячо прошли наши переговоры.

— Панкратов — идиот, — покрывал мою спину влажными поцелуями, выдавливая мне между ягодиц смазку. — Такую сочную и страстную женщину решил променять на соплячку, — повернул мое лицо за подбородок на себя, впиваясь мне в рот губами и орудуя длинным языком как членом, имитируя то, как трахал меня в горло, сразу после того как мы поднялись в номер из ресторана.

Ужин, алкоголь, глубокий минет, и он начал думать так, как нужно мне.

— Да, Алина, ты создана, чтобы тебя ебали, — приставил головку к сфинктеру и зажав пальцами сосок, начал медленно вводить член. — Хорошо тебе, сучка? — крутил сосок, второй рукой удерживая за бедра и двигая тазом.

— Да-а-а-а, — стонала в ответ, положив руку на клитор и утопая в смазке, вытекающей из лона. — Глубже, Адам, — скулила, прикрыв глаза и представляя мужа.

— Алик, — шлепнул по ягодице меня любовник, приводя в чувства. — Назови мое имя, блядь! — выходил полностью из моего заднего прохода и вонзался обратно.

— Да, да! — возбуждалась от его грубости. — Да, Алик! Трахай меня! Трахай так, как трахают жен деловых партнеров.

И Алик удивил. Давно меня так качественно не имели, как сделал это Плахотин. Не знала, что он на такое способен. Обычно я предпочитала мужчин возраста мужа и похожих на него. Так было проще возбуждаться, представляя его.

Боже! Столько лет прошло, как он прогнал меня, позволяя лишь изредка прикасаться к себе, довольствоваться теми редкими встречами и выпрошенными ласками, а я все еще ждала, когда ему наконец-то надоест трахать разных малолеток и он поймет, что надежнее тыла, чем я, у него никогда не будет. Да черт с ними, с малолетками и вообще со всеми. Хочет трахать — пусть. Я не жадная, могу и поделиться. Но лишь бы позволял быть рядом и гордо нести звание жены того самого Панкратова. А пока штамп в паспорте и щедро отведенные роли законной супруги, помощницы, соучастницы и партнера выглядели жалко. Каждая собака знала, что он сослал меня в другую страну, чтобы ебать все, что движется. Но никто не мог и слова против сказать до тех пор, пока я носила его фамилию, ходила под его защитой и занималась его делами.

Сложно жаловаться на жизнь, когда привык ни в чем себе не отказывать.

И меня устраивала моя жизнь. Я знала, рано или поздно Адам устанет от бесконечных метаний, и я дождусь этого момента, став с ним настоящей семьей.

Но отдать все какой-то соплячке. Похерить многолетние труды, искалеченное здоровье и потерять репутацию? Нет. Этого я не допущу.

Вот и пришлось перестраховаться, отыскивая помощь на стороне.

— Ты уверена, что он вообще отреагирует на ее исчезновение? — Алик лежал на спине, выпуская струи дыма в потолок.

— А то ты сам не видел, что он таскает ее повсюду как карманную собачонку, — прижалась щекой к его животу и массировала упавший член, чтобы продолжить переговоры и подтолкнуть Алика к нужному решению.

— Не знаю, — задумчиво проговорил он. — Если он действительно привязан к ней, то будет пиздец.

— Алик, ты всего лишь подержишь ее взаперти, не более. Он убедится, что ничего с его соплячкой не сделали, и забудет.

О том, что я уже нашла исполнителей среди его же людей, которые перепродадут ее за границу, предпочла умолчать. Пусть останется маленьким сюрпризом для всех участников постановки.

— Нет, Алина. О таком не забывают.

— Я не поняла? Ты боишься его, что ли? — села на постели. — У тебя есть другие варианты, как не дать ему пустить тебя по миру? Лучше банкротом ходить?

Плахотин замолчал, задумавшись.

— Это в любом случае война. На какие шиши собираешься избираться, если он отберет у тебя все?

Несколько дней Алик еще думал над моим предложением, а потом позвонил сам, и мы договорились об исполнении плана в действие.

Вот только стоило этой сучке исчезнуть, как меня сразу посадили взаперти. Алик успокаивал, что все будет в порядке. Но уже на следующий день перестал отвечать на звонки. А когда наконец-то ответил, пообещал, что если с его дочкой что-то случится, то живой из страны я точно не выберусь.

Тогда мне стало по-настоящему страшно. До дрожи.

Все дни заточения я мучилась бессонницей, ожидая расправы и втайне надеясь на то, что все разрешится.

Но к моменту, когда в квартире появился Адам, я все равно оказалась не готова. Вышла из душа и вздрогнула, увидев мрачную фигуру на своем диване. Опершись локтями на колени, он испепелял меня глазами.

— Грехи отмывала, Алина? — спросил, смотря на меня немигающим темным взглядом, от которого все волоски на теле встали дыбом.

Он сидел в коричневом пальто, надетом поверх костюма, кожаных перчатках и уличных ботинках. Дух захватывало от того, насколько сексуальным он был в своей опасности и отчужденности. Темные, практически черные глаза, равнодушные и далекие, словно не было между нами этих лет, войн бок о бок против его конкурентов и даже моментов, что хранились у меня в воспоминаниях, как моменты счастья.

Я все еще любила его. Боялась, как и раньше, но не могла перестать тянуться к этому мужчине.

— Адам, — замерла на месте, — какая неожиданность!

Прижалась спиной к стене, восстанавливая вмиг сбившееся дыхание.

— Надо было тебе идти в актрисы, — говорил холодно, словно я никто, пустое место.

— Никогда не испытывала тяги к лицедейству, — во рту пересохло, но страх сковал все члены, не давая двинуться с места, чтобы просто пройти и взять стакан воды.

— Ты действительно думала, что это сойдет тебе с рук? — припечатал тяжелым взором.

— Не понимаю, о чем ты, — попыталась смочить шершавым языком губы.

Сердце грохотало так, что заглушало собственный голос.

— Я был добр с тобой, как ни с кем другим, — говорил вкрадчиво, но от каждого слова тело все больше обдавало холодом. — Не позволял другим обижать тебя. И даже попросив развода, я остался верен слову и не собирался оставлять тебя с голой задницей и без поддержки. А что в ответ ты сделала?

Никогда не видела столько злости и ярости в его глазах по отношению ко мне. Кажется, почва начала уходить из-под ног.

— Адам, я люблю тебя, — понимала, что он не услышит меня, но старалась ухватиться хотя бы за что-то, что способно пробудить в нем сострадание.

— Ты вынесла сама себе приговор, — проигнорировал мое признание.

— Я не могла отпустить тебя. Не могла позволить, чтобы ты выбросил меня на помойку. Никто и никогда не будет тебе так же предан, как я! Никто никогда не будет любить тебя так же сильно, несмотря ни на что.

— Прощай, Алина, — поднялся на ноги, покидая гостиную. 152e1bc

— Стой! — кинулась к двери, перекрывая ему дорогу собой. — Прости меня! Прости! Это все из-за любви! Я сглупила! Но только потому, что не хотела терять тебя, — кричала сбивчиво, понимая, что время утекает сквозь пальцы.

— Отойди! — смотрел мимо меня. Для него я перестала существовать. — Больше мне тебе сказать нечего.

— Что мне сделать, чтобы ты поверил?! — упала на колени, обхватив его ноги руками.

— Сдохнуть, — выплюнул Адам.

— Прости меня, умоляю. И ты больше никогда не увидишь меня и не услышишь, — смотрела на него снизу вверх, дрожа и умывая лицо слезами.

— Не заставляй меня это делать собственноручно, — оттолкнул меня ногой как собаку, распахивая дверь.

Я понимала, это конец. Но полное осознание пришло, лишь когда в квартиру завалилось четверо, запирая за собой дверь на ключ. В ужасе вскочила на ноги и вскрикнув, кинулась в сторону ванной. Но не успела добежать до двери, как меня перекинули через плечо и унесли в спальню. Я не сопротивлялась. Больше всего опасаясь боли. Но даже так… Никогда не думала, что узнаю разницу между групповым сексом и изнасилованием, после которого мне сказали, что это за то, что могло случиться с Евой Андреевной. Евой, сука, Андреевной. Я рыдала от отчаяния, боли и жалости к себе. Потратить всю жизнь на ублюдка, выбросившего меня на помойку и даже не нашедшего в себе смелости убрать меня собственноручно.

Никогда не думала, что моя смерть будет такой. Посреди занесенного снегом леса. Голой, избитой и униженной.