Глава 86

Ева

— Совсем ничего не ешь, — выдернул папин голос из размышлений.

Подняла на него взгляд и постаралась улыбнуться, но, судя по его лицу, попытка вышла не очень удачной.

— Не голодна, — пожала плечами.

— Поэтому так поморщилась, когда я хотел заказать рыбу? — чувствовала не себе папин взор, но не могла себя заставить посмотреть ему в глаза.

— Что? — совсем не понимала, о чем он. — Просто нет аппетита.

Послезавтра новый год, весь город охвачен предвкушением праздника. Магазины переполнены теми, кто не успел купить подарки, или же теми, кто в последний момент вспомнил о ком-то из родственников, кого упустил во время основного новогоднего марш-броска.

А я впервые не думала о празднике. Вся эта суета, приготовления, они проходили мимо меня. И надо же, всего каких-то две недели назад я предвкушала наш с Адамом первый совместный Новый год. А сколько всего произошло с тех пор, что о веселье даже подумать стыдно. И вроде же все хорошо…Вот только похищение до сих пор висит надо мной невидимой гильотиной. Теперь все время хожу и осматриваюсь по сторонам, подмечая странности, и все это, невзирая на увеличенную охрану. Наученная горьким опытом, знаю, охрана может и не спасти.

Вот и с папой встретились в людном месте, конечно же, под присмотром амбалов-охранников. Не могла к ним привыкнуть. А еще к тому, что из-за меня… Даже мысленно не получалось закончить эту фразу. Вспоминала улыбчивого Олега, смущающегося от женского внимания, и в груди все болезненно сжималось. Ведь он мог жить и так же, как и обычные люди, думать, где встретить праздник, а не лежать где-то в ледяной канаве или на дне болота.

Его тело до сих пор не обнаружили. Близкие парня даже не смогли попрощаться с ним, как полагается. Мать до сих пор не знает, где покоится тело ее сына. Снова думая об этом, почувствовала, словно меня сверху придавили бетонной плитой. Язык будто распух, тяжелея, а горло сжало спазмом. Посмотрела на папу, представляя его на месте близких Олега, и с трудом сдержала слезы.

— Курносик, — нахмурился родитель. — С тобой все в порядке? — в его голосе слышалась тревога, а я даже не находила в себе сил более тщательно притворяться.

— Да! — произвела последнюю попытку улыбнуться, но губы дрогнули, и вся моя бравада рассыпалась карточным домиком. — Не знаю, — помотала головой и закрыла глаза ладонями, но тут же спохватилась и убрала их от лица, взглянув на папу. — Просто… многое в последнее время навалилось. И… кажется, я еще не прожила это.

— Может, тебе лучше вернуться домой? — осторожно поинтересовался он. — Все же там ничто не будет напоминать о пережитом.

Видела, как хмурился родитель и как глубокая морщина пробороздила его лоб. Я догадывалась, каких трудов ему дается не начать обвинять в случившемся Адама, но ради меня он держал свою антипатию при себе.

— Это не лучшая идея, — понимала, что не смогу находиться вдали от Панкратова, да и он не отпустит меня даже на одну ночь. Слишком велик страх снова потерять друг друга.

— Почему? Я же вижу, тебе плохо…

— Мне не с ним плохо, папа, — посмотрела в родные серые глаза. — Мне от ситуации, в которой мы оказались, нехорошо.

— Ты же понимаешь, что при его образе жизни ты всегда будешь находиться в опасности? — сказал то, от чего я и сама теперь пребывала в перманентном ужасе.

— Для меня страшнее жить без него, чем оказаться в руках его врагов, — поморщилась от того, насколько пафосно это прозвучало.

— Для тебя… — сделал паузу, повертев в руке бокал с апельсиновым соком. — Но что будет, когда у вас появятся дети?

— Пап! — вскинула на него взор, чувствуя, как пылают щеки.

Все же подобные темы я не привыкла обсуждать с отцом.

— А что? Если ты живешь с мужчиной, то это закономерный результат ваших отношений — ваше продолжение. И если за себя ты не волнуешься, то неужели не думала, как в этом мире, под прицелом врагов твоего мужчины, будут жить ваши дети?

Говорил размеренно, серьезно, но у меня от его слов в то же мгновение прорвало плотину, сдерживающую слезы. Все это время я старалась даже не допускать мысли о детях. Эта тема стала тем самым запретным островком, существовавшим внутри меня, но который я тщательно проплывала по кругу, делая вид, словно я его не замечаю. Но стоило папе лишь указать мне на мою слепоту, как я тут же врезалась в него, разбив свой плот вдребезги.

Отвернулась в сторону, чувствуя, как по щекам стекают горячие ручейки, и не находя в себе силы даже вытереть их. Просто смотрела в одну точку и не знала, как с этим справлюсь… Как найду в себе силы уйти от Адама, если вдруг забеременею.

— Ты боишься, Курносик. Это нормально. Как и думать о будущем своей семьи и о том, что для нее лучше, — продолжал папа давить на больную мозоль.

— Не будет никаких детей, пап! — одернула его, заглянув ему прямо в глаза.

— Это ты сейчас так думаешь, дочь. Пройдет время, природа возьмет свое, и ты захочешь увидеть ваше продолжение в ребенке.

— Ты сам сказал, что нельзя приводить детей в мир, в котором существуем мы с Адамом. К тому же, я не знаю, что будет завтра, и не могу загадывать так далеко.

— Возможно, это самое будущее ближе, чем ты думаешь, — задумчиво рассматривал меня.

— Не понимаю, о чем ты, — даже не пыталась понять те загадки, которыми вдруг заговорил родитель.

— Помню, как испугался, когда твоя мама начала плакать ни с того ни с сего отказываться от еды и зеленеть от резких запахов, — проговорил с задумчивой улыбкой. — Серьезно испугался за ее здоровье. Но потом оказалось, что ее организм так реагировал на тебя, — не сводил с меня глаз, внимательно изучая и дожидаясь моей реакции.

— Ты хочешь сказать, что я?.. — осознание того, что он пытался донести до меня, пронзило разрядом молнии.

Я замерла, не в состоянии сделать даже вдох.

— Мне кажется, самое время определиться, какое будущее ты хочешь для своего ребенка.