Глава 87

Ева

— Малыш, я дома, — вздрогнула, будто меня застали врасплох за чем-то постыдным, услышав низкий голос Адама, пробирающийся под кожу даже на расстоянии.

Кажется, я так и просидела не двигаясь с тех пор, как я сделала тест, сразу после того как вернулась ресторана. Увидела две ярко красные полоски на стике и впала сначала в состояние ужаса, представив реакцию Адама, затем в панику, думая, как это вообще могло произойти. Смотрела на белую палочку, словно на бомбу, готовую сдетонировать в любой момент.

Мне ведь ставили контрацептивный укол, и он должен еще действовать… Кровь отхлынула от лица. Нет же, нет! Неужели он не подействовал? Разве это возможно? Полезла в телефон, читая информацию о действенности укола. Почему я не помнила информации о том, что его действенность наступает не сразу. Видимо, сперматозоиды Адама так стремились к продолжению рода, что преодолели все преграды. С ужасом поняла, что, по всей видимости, беременность наступила сразу после начала половой жизни. Но ведь тест может ошибаться? Вот только я на интуитивном уровне уже знала наверняка — я беременна.

Прижалась спиной к стене, вонзаясь взглядом в тест, чувствуя, как меня накрывает паникой. Прикрыла глаза, представляя лицо Панкратова, когда он узнает о моем промахе, и следующий за этим холодный свет кабинета гинеколога, где мне, скорее всего, дадут таблетку, чтобы избавиться от ребенка. Срок должен быть не слишком большой, чтобы прибегать к более агрессивным методам прерывания беременности.

Накрыла живот руками, осознавая, что внутри меня растет новая жизнь, прислушиваясь к ощущениям и стараясь уловить изменения в организме. Последние два месяца оказались достаточно стрессовыми, чтобы заметить какие-то перемены в моем состоянии.

Усмехнулась, устало подумав о том, что беременность случилась, несмотря на контрацепцию и весь пережитый ужас. Ребенок Адама такой же упертый и пробивной, как его отец.

Ребенок.

С ума сойти!

Во мне растет его ребенок.

Ребенок мужчины, которого, несмотря на жестокость, я смогла полюбить всей душой и сердцем. Мужчины, въевшегося в мою кожу и плоть, впитавшегося в каждую пору и атом, который бежит в моих венах, мужчины, без которого мне сложно дышать.

И, зная мнение Адама насчет детей, понимала, он потребует избавиться от него, от нашего малыша.

Представила кроху с такими же черными глазами, как у Панкратова, и не выдержала. Разрыдалась от безысходности и отчаяния. Сползла по стене, понимая, что к такому удару я оказалась совершенно не готова.

Когда слезы высохли, я взяла себя в руки и прежде всего спрятала свидетельство своего промаха, решив сначала поговорить с Адамом, прощупать почву. Возможно, существует минимальный шанс, что он передумает и не заставит меня убить нашего малыша. И снова стоило об этом подумать, как по щекам заструились слезы. Но раскисать не время. Я должна выяснить его мысли о моей беременности и только потом думать, как поступать дальше.

— Ева! — приближался его голос.

— Я здесь, — вышло хрипло, словно в горле что-то мешалось.

Прокашлялась, поднимаясь на ноги и выходя навстречу Адаму.

— Вот ты где! — поймал меня в объятия, прижимая к себе и накрывая рот в требовательном поцелуе.

Настойчивый язык завладел моим ртом, взяв в плен и не принимая отказы. Руки блуждали по спине, плечам, забрались под край свободного свитера, дотрагиваясь до обнаженной кожи и вызывая своим прикосновением мурашки.

Увидев его, почувствовав, вдохнув, мгновенно заразилась его огнем. Внезапно стало казаться, что больше не будет этого шанса, насладиться им, напиться его страстью, впитать необузданность.

Обнимала его в ответ, царапая шею пальцами, жадно вдыхая морозный запах улицы, усиливающий аромат парфюма. Кусала его губы, сталкивалась зубами, отвечая на его безумие, сквозившее в каждом прикосновении.

Адам отпрянул, стягивая с меня свитер и набрасываясь голодным зверем обратно. Покрывал подбородок и шею жалящими поцелуями, оставляя засосы, блестящие следы слюны и покраснения кожи от колючей щетины. Я же, окунувшись в его сумасшествие, стягивала с него пиджак и доставала из-за пояса брюк рубашку, беззастенчиво дергая ее полы и удовлетворенно слушая, как катятся по плитке отлетевшие пуговицы.

Мне нужна эта близость, как никогда. Мне необходимо чувствовать его и раствориться в обоюдном желании. Забыть обо всем, что мешает нам просто быть счастливыми и любить друг друга.

Широкие ладони накрыли плечи и опустили вниз бюстгальтер. Сразу же горячий рот втянул сосок, в то время как руки сжимали полушария. А я вместе со стоном нетерпения расстегивала ремень на брюках и торопилась высвободить эрекцию из заточения костюмной ткани. Накрыла твердый ствол ладонью через боксеры. Массировала его, двигая рукой вверх и вниз, задевая торчащую из-под резинки головку. Оттянула белье и сжала член в ладони. Издала какой-то невнятынй звук, ощутив нежную бархатную кожу и выпуклые вены под своими пальцами.

Адам расстегнул мои джинсы, спустил по бедрам и запустил руку в трусики, лаская пальцем влажные складки. Не медля, ввел фалангу в сочащееся лоно, цепляя влагу и растирая ее по клитору и губкам. А затем ввел палец в меня до упора. Закатила глаза, чувствуя, как он вонзается внутрь, натирает стенки влагалища и снова впивается в мой рот, поедая язык и губы.

Возбуждение достигло своего пика. Я больше не могла ждать, не получалось терпеть. От желания сводило ноги и сбилось дыхание. Укусила его за нижнюю губу, засасывая в рот и продолжая двигать кулаком по толстому члену. Сползла губами к шее, целуя грудь, облизывая коричневые соски. Опустилась на колени, касаясь губами плоского живота, очерчивая языком каждый квадратик пресса. Спустила его брюки вместе с боксерами. Провела подушечкой пальца по лиловой головке, размазывая блестящую каплю, и обхватила рукой качающуюся тяжелую эрекцию.

Боже! Когда я стала такой озабоченной? Одного взгляда на идеальный орган хватило, чтобы ощутить, как рот наполняется слюной, а лоно запульсировало, требуя его внутрь.

Посмотрела снизу вверх в обсидиановые глаза Адама, заметив в них пламя. Не опуская век, обхватила головку губами, облизывая ее. Панкратов шумно втянул воздух, и у него затрепетали ресницы, когда мой язык начал порхать вокруг его эрекции. Меня возбуждал его чуть солоноватый, пряный вкус, нравилось то, как искажало его лицо удовольствие, кайфовала, доводя его ртом до исступления, до помутнения рассудка.

Адам положил мне ладонь на голову, зарываясь пальцами в волосы и двигая бедрами вперед, проталкиваясь так глубоко, как только я могла его впустить. На глазах выступили слезы, но он не останавливался и не давал отстраниться, пытаясь проникнуть глубже в горло. Подавляя рвотный рефлекс, принимала его. Слезы и слюни текли по щекам и подбородку.

Внезапно Адам освободил мой рот и потянул за плечи наверх, поставив на ноги. Развернул лицом к стене, прогнул ладонью в пояснице и, приставив головку к жаждущей его дырочке, резко вошел до упора. Вскрикнула от грубого вторжения, но уже от следующего толчка прикрыла глаза в удовольствии. Вцепилась в дверной косяк, второй рукой накрывая лоно. Дотронулась до клитора, понимая, всего пару движений, и я взорвусь.

Резкими движениями Адам вонзался в меня, впиваясь пальцами в бедра. Сегодня он не церемонился со мной, ни нежности, ни заботы о моих чувствах, инстинкты и голая похоть. Но меня это странным образом еще больше заводило. Отчаяние, потеря ориентиров и болезненная привязанность, которая не гарантировала счастья, но обещала много мучений, уступок и полной потери себя.

Все это обрушилось на меня вместе с оргазмом. Горько сладкое наслаждение пронеслось по телу. Слезы хлынули из глаз. Оргазм скрутил организм в мучительным спазмах удовольствия. Лоно сжималось вокруг члена, продолжающего таранить меня, словно машина для сладких пыток. Почувствовала, как Адам замер, изливаясь в меня со стоном. Прижался лбом к моему затылку, восстанавливая дыхание. Взял меня за подбородок, поворачивая голову на себя, и с таким же жаром, как и до разрядки, впился в губы. Целовал так, будто и не кончил только что. (3303c)

Потерся щекой о мою, замерев и прижимаясь виском к моей щеке, тяжело дыша и по-прежнему сжимая меня в тисках объятий.

Глубокий вдох, осторожный поворот головы, глаза в глаза.

— Я беременна, — выпалила прежде, чем успела передумать, прежде, чем мысленно успела с ним попрощаться. Потому что… я сделала выбор.