Глава 14

— Мери, — меня пробудил тихий голос Адриана.

Теплая рука легла на лоб.

Я долго рассматривала его лицо, не понимая, где мы и что делаем, а потом вспомнила.

— Его величество принял решение? — пересохшие губы слиплись, я с трудом их разделила.

Граф помог мне приподняться и поправил подушку. Протянул стакан воды.

— Ты сутки проспала под целительским куполом. Как себя чувствуешь? — он ощупал мое лицо тревожным взглядом.

— Словно из меня все соки выпили, — попыталась поднять ладонь, она тут же упала.

Адриан поднес стакан к моим губам. Я жадно напилась, перехватив сосуд руками.

— Ты сильная, Мериди. Такое выдержать… — он тяжело вздохнул.

Я отдала пустой стакан и криво усмехнулась.

— Это все вино ваше… никак из тела моего не выйдет. Вот и слабость. Надеюсь, не помру, а то утащу еще за собой такого ценного для Ароны мага. Что король решил?

Если он скажет, что меня Торну отдадут, я на месте сдохну.

— Поживем еще, цветочек, — Адри заулыбался, — со мной остаешься. Отказал ему король.

— Правда?! — я радостно вскинулась, откуда только силы взялись, и крепко обняла его за шею.

Дурочка, знаю, но ничего уже не поделаешь.

— Да, — граф загадочно заглянул мне в глаза. — Теперь магистрам интересно посмотреть на наших детей.

— Какие дети? Мы же хотели выжечь метку, — я всмотрелась в его улыбчивое лицо. Хочет или нет, пойдет на это или нет? — Но тогда Торн в любом случае меня заберет… зато у тебя не будет слабого места. — Склизкое неприятное ощущение легло на поясницу, будто сам герцог влез в постель и коснулся моей кожи.

— А ты готова родить от меня ребенка? — Адри так напрягся, когда это спросил, что жилки на шее проступили и дрогнул кадык.

Вскрикнуть бы: да, да, да! Но губы, онемев, пролепетали другое:

— А ты готов смотреть своему малышу в глаза и понимать, что зачал его насилием?

Адриана будто раскаленной плетью огрели, так сильно он натянулся. В глазах потухли искорки, радужки знакомо затопило тьмой.

— Нет, — шепнул он мертвенно. — Выжжем метки, как и хотели. Сама решишь, захочешь остаться в Сорейне под моей защитой или вернешься в Ветрону.

— Замечательно, вернусь домой, — процедила я. — Дай Эйла, я не смогла зачать с первого раза, другого я не допущу…

Дурак он, так ничего и не понял.

— За это не переживай. Я ношу артефакт, который предохраняет от беременности, — Адри указал на одно из своих колец. Черный обсидиан в форме ромба блеснул. — Вернешься. От более достойного родишь, — скрипнул зубами и глаза полыхнули фиолетовой вспышкой злости.

Я качнула головой, но ничего не ответила. Никогда и ни с кем не смогу после Адри. Воспитаю своих девочек, если папа поможет — хорошо, если нет — сама справлюсь. Никаких мужчин в моей жизни больше не будет.

Адриан оторвал от своей шеи мои руки, сжал тисками запястья.

— Мери, давай не будем сегодня думать о будущем? — Раскрыл мои ладони и расцеловал их. — Тебе надо поесть. Скажи, что ты хочешь?

Я прилегла на постель и уставилась в потолок, он расплывался от непрошенных слез.

От бессилия, что поселилось в моей груди, не хотелось шевелиться, не то что есть.

Я не могла принять действительность. Неужели и правда не станет бороться? Ему настолько все равно?

Перевернувшись на бочок, я укрылась одеялом и произнесла безжизненно:

— Ничего не хочется.

— Все еще плохо? — он лег рядом и обнял меня сзади.

Я сжала губы, чтобы ничего не говорить. Наговорила уже с лихвой. Просто принимала его тепло, не в силах сдержать скользящую по телу приятную дрожь.

— Мери, девочки играют в саду с детьми. У меня там встреча с королевским генералом Визави и ректором Конкорда. Они будут с женами. Я хотел с тобой пойти, — шептал он мне в висок, едва касаясь губами волос, будоража кожу жаром дыхания. — Останешься в покоях? Еще поспишь?

— Я не буду там лишней? — повернулась немного. Сердце все еще сжимало, его будто терзали стервятники в разные стороны. Адри говорит, что там будут дети. Очень хотелось отвлечься, помечтать о том, чего у меня быть не может.

— Ну что ты… — снисходительно улыбнулся он. — Ты мне очень нужна.

Конечно, пылинки сдувать будет, пока метка на месте, чтобы я не сдохла случайно и его не потащила за собой.

Но чувствуя его дыхание на своей коже, так хотелось верить, что действительно ему нужна. Я нужна.

Отпрянула, разрывая наши объятия, скинула ноги с кровати и потянулась за пеньюаром.

— Я хотела сказать тебе спасибо… — не посмела повернуться и посмотреть ему в глаза, — за все, Адриан. Особенно за девочек. Ты очень много для нас делаешь, хотя не должен.

И опустим момент, что изначально он угрожал им.

— Не надо благодарить, — Адри встал с постели и подошел к огромному платяному шкафу. — Я буду рад, если ты пообещаешь хотя бы что-то поесть, — распахнул створки, а там ворох разноцветных платьев. — Здесь все из лурийских тканей. Тебе нравится текстиль морских драконов? Или приказать принести другие наряды?

Я поднялась, коснулась нескольких платьев пальцами. Нежные, легкие. Невероятно.

— Этого достаточно, — смутилась я. — Они все чудесные, лучше, чем те, что Селена отобрала, но сначала мне нужно смыть с себя пот и грязь. Поможешь? Не хочу служанку звать, я не…

Хотелось себя по лбу ударить ладошкой. Адри и так со мной возится чрезмерно, а я будто удержать его пытаюсь.

— Хотя… я и сама смогу, не беспокойся. — Направилась в купальню, мысленно ругая себя самыми плохими словами.

— Я помогу, — понять не успела, как он подхватил меня на руки и понес. — Постараюсь не приставать, — игриво подмигнул, — но это трудно.

Адриан поставил меня на бортик наполненной водой каменной купели и с особым трепетом, глядя прямо в глаза, освободил от сорочки.

— Только если немного, то можно, — ответила я на игривость и потянула его рубашку вверх, оголяя красивый пресс, рельефную грудную клетку и плечи, которых захотелось коснуться губами. Солоновато-землистый аромат его кожи будоражил, взрывал мои потаенные желания, о которых я никогда не смела и мыслить.

— Правда? — он облизнулся, глаза жадно блеснули.

Адриан взял мои руки и приложил к своему торсу. Повел моими ладонями вниз по бугристым мышцам до самой метки, что уходила золотыми лозами в пах.

— Ты ведь все видишь, — прищурилась, слегка оцарапала его кожу ноготками и ступила в воду, потянула его за пояс, отпустила. — Ждешь, когда сама попрошу? Так ведь? — Отплыла подальше, легла на противоположный борт и опустила руку под воду. Откинувшись немного на камень, застонала, мечтая, чтобы не мои пальцы проходили вдоль промежности, а его. Глядя на Адриана сквозь ресницы, что он весь окаменел от желания, томно прошептала: — А если не попрошу?

— Жду, — разделся он догола и вошел воду, но не приблизился. Застыл у противоположного борта. Перехватил себя, наблюдая за тем, как я погружаю в себя пальцы. — Попросишь, Мери.

— Может быть… — выдохнула я, чувствуя, как набухает узелок под пальцами, как вода смешивается с моими соками, как желание стягивает пах и скручивает живот. И взгляд затуманился, соски заныли, требуя ласк и поцелуев истинного. Я добавила вторую руку, смяла полушарие до боли, обвела кончиком пальца упругую вершинку.

И все это, не сводя глаз с Адриана.

На мгновение меня окутало черной дымкой, а потом над ухом раздалось тихое:

— Я дождусь…

Двойник провел сильной рукой по моему животу и сменил мои пальцы на свои. Плавно вошел, разминая, растягивая стеночки.

Адриан смотрел на нас из-под отяжелевших век. Его кулак двигался в такт движениям двойника, и я видела, как набухает вена на его шее, как подрагивают крылья носа от тяжелого дыхания.

— Я упрямая, — выдохнула порывисто от его ласк, потянулась к мужскому подбородку, процарапала вниз, по шее.

Он ведь чувствует то же что и двойник, а значит…

Спустилась ладошками по твердому торсу и захватила каменный член в кулак.

— Сдавайся, герцогиня, — прохрипел мне на ухо двойник, и его пальцы вошли резче, глубже. Задвигались быстро, яростно, вспенивая нутро до предела.

Адри сам едва дышал, закатывая глаза от наслаждения.

— Кто первый сдастся, — изнывая от желания, с шальной улыбкой протянула я, — тот выполняет желание другого.

Смотреть на двоих мужчин и знать, что они оба мои — уже наслаждение, а чувствовать его пальцы в себе, видеть, как он напряжен и хочет меня, держать твердую плоть в руке, удваивая его ощущения, — высшее блаженство.

А если он, они оба, будут во мне?

Меня залило краской стыда и острой похоти, но я так и не нашла доводов, чтобы об этом не думать и не мечтать.