Глава 11

Когда утром распахнулась моя клетка, я думала, что пережила все возможные и невозможные ужасы, но нет, я ошибалась.

Меня выволокли в соседнюю камеру для пыток буквально за волосы, бросили на пол и за цепи подвесили к потолку. Кости затрещали, а голодное нутро вдавилось в спину.

Халат распахнулся спереди, оголяя ноги, пах и живот.

Метка не рассосалась за ночь, более того, она углубилась, вросла под кожу и сначала стала темной, а после спряталась, исчезнув. Но ее присутствие оставалось: тягучей дикой жаждой того, чего я не хочу желать. И даже если выживу, не буду желать. Никогда. Адриан Бледд сломал мне жизнь, и я имею право ненавидеть его всей душой.

Хотела выдать мужу, что есть у его врага слабое место — я — но потом вспомнила, что Лира и Тэя остались одни. Я должна попытаться выбраться.

Все утро ковыряла острым камнем застежку на кандалах, но та сидела слишком крепко. Будь в моих руках магия, я бы сбежала и больше никогда бы не возвращалась в Дренер.

Пошла бы к графу?

Ведь там теперь сестры и отец.

Да, пошла бы к нему, плюнула бы в рожу, забрала девочек и папу и вернулась бы в Ветрону.

Да только урод наверняка знает теперь о метке.

И выжить в этой битве мне вряд ли удастся.

Когда генерал задал первый вопрос я задумалась, ушла глубоко в себя, и не расслышала. Он вытянул цепи еще выше, так, что я повисла и едва доставала носочками пола, отчего спину свело от боли, и ударил плетью с острыми шипами на конце. Кожа на бедрах разошлась, как масло. Кровь хлынула по ногам.

Я взвыла, с ненавистью уставилась на мучителя из-под спутанных волос и едва выговорила сквозь боль:

— Орфеон. Адриан владеет всеми стихиями…

Последовал еще удар.

От жгучей боли я почти не соображала, захлебывалась. Цепи натягивались и рвали кожу рук, в горле встал липкий комок чего-то такого мерзкого, что я едва могла его проглотить.

— Говори!

Я мотнула головой, мир закрутился, пытаясь увильнуть от меня. Больше не получалось говорить, поэтому следующий удар не заставил себя ждать.

Плоть под плетью треснула, а я в агонии боли больше не понимала, где нахожусь.

Лишь выла, срывая голос.

Цепи ослабились, я шмякнулась на пол, как растерзанная волками косуля.

— Повторяю вопрос…

Генерал приблизился, я уставилась на его начищенные до блеска черные сапоги.

И эти сапоги прижали мои пальцы к каменному полу.

— Кто тебя вернул?

— Невидимка…

Первый палец хрустнул, а я потеряла сознание.

Очнулась от резкого запаха эликсира, что привел меня в чувства. Лежала на грубом топчане обнаженная, а надо мной нависал проклятый мучитель Норвен.

Альен смотрел в мои глаза с таким безжалостным равнодушием, что колючим холодом прошило все тело. Раны заживлять никто не собирался. Болело невыносимо.

— Имя невидимки! — продолжился допрос.

— Я… не помню. Пить… пожалуйста.

— Пока не вспомнишь, никакой воды! — ударил он ногой по топчану.

— Я, правда… не помню, — волосы перекрыли видимость, налипли на глаза, все тело сотрясалось от дикой боли, но жажда стала настоящим кошмаром. Мутило, ком не проталкивался, а я просто стонала и хрипела, едва дыша.

Генерал проколол мой палец и напитал руну кровью.

— Ты помнишь имя невидимки?

— Нет, — выдохнула, булькая.

Руна зашипела. Последовал удар тяжелой ладони по щеке.

— Имя!

Я выкашляла кровь и пролепетала опухшим языком:

— Нэйд…

Норвен опустил мне на грудь фляжку, развернулся и вышел из камеры. Решетка заскрипела. Замок защелкнулся. Послышались удаляющиеся шаги. Все стихло.

Я с трудом перевернулась набок, прострелило все тело, зря потревожила раны — теперь огонь лизал спину и живот, а кашляла я с кровью. Фляжку разбитыми руками открыть не смогла, из-за моей крупной тряски она упала на камень, пробка открылась, а вода полилась наземь.

Я сползла, рухнула, на пол, не понимая, зачем вообще двигаюсь. Мне не хотелось жить. С трудом дотянувшись, коснулась кончиками пальцев грязной лужи, но так и не донесла руку до рта. Боль настолько захватила каждую клеточку тела, что я провалилась в нее и надеялась уже не вынырнуть.

Тихие шаги прошуршали где-то рядом. Звякнуло металлом и дверь решетки медленно приоткрылась.

Я слабо застонала, сил отползти не было, просто лежала и ждала, когда продолжатся муки.

— Мама… — прошептала в тишине, — забери меня… прошу, забери…

— Все закончилось, герцогиня, — прошелестел мужской шепот над ухом.

В лицо влетела сверкающая пыльца и мир растворился в вязкой темноте.