Глава 14

Даниила и ее муж Азар смотрели слишком уж дружелюбно. Вдруг вспомнилось детство. Тогда заболела бабушка, она была при смерти. Но родители посчитали, что маленьким девочкам, таким, как мы с Анной, в тот момент ни к чему знать правду, а потому обманывали нас. Делали вид, что все хорошо, когда на самом деле все было очень и очень плохо.

В итоге мы так и не попрощались с бабушкой, а я раз и навсегда усвоила, что лучше горькая правда, чем сладкая ложь.

Сейчас же рядом с этими двумя, вдобавок к огромной лжи, я ощущала смутную угрозу, словно витающую в воздухе. А потому решила: единственное, чем я могу это скрыть — блеф. Набрав в грудь побольше воздуха, я выпалила:

— Георг мне все рассказал!

Даниила и Азар переглянулись.

— О чем? — настороженно спросила меня девушка.

— О контрабанде альфа-совместимых девушек, — я остановилась перевести дух. Мой расчет был на то, что даже если Азар с этим никак не связан, то вряд ли он захочет, чтобы на него через родственника что-либо бросило тень. А уж если связан…

Хотела дальше добавить «Я все записала, и теперь это в надежном месте. Если что-то со мной случится, это будет обнародовано!». Вот только меня опередили:

— О, Георг все-таки признался? Давно? — оборотень был явно удивлен. — Вот ведь пройдоха, а все отнекивался.

Даниила же облегченно выдохнула, а затем вдруг обняла меня.

— Ну Слава Республике, ты в курсе!

Неловко улыбнулась, на мгновение онемев от неожиданности. Но продолжать говорить, похоже, эти двое не планировали, а я ощущала себя как мошенница, незаслуженно получившая пятерку на экзамене:

— Я совсем недавно узнала. Нашла у него кое-что имеющее отношение к тому, как я сама три года назад пыталась сбежать, — я имела в виду фотографию на компьютере у Георга.

Азар поморщился:

— Нашего интригана, мнившего себя великим, раскусила девчонка, — оборотень покачал головой и усмехнулся. — Что ж, я вас тогда оставлю. Даниила, составишь нашей гостье компанию, а я пока постараюсь выяснить, что же случилось с Георгом и как можно ему помочь.

— Да, конечно, — Даниила была готова изображать из себя радушную хозяйку.

Когда Азар ушел, она проводила меня на кухню:

— Хочешь чего-нибудь? Свежего ничего нет, но морозилка полная. И куча уже готовой еды, достаточно будет сунуть в микроволновку: индейка, ростбиф, лазанья… что тут еще…

— Эм… Значит, вы тут не живете?

— Нет, мы с детьми живем в фамильном поместье Азара.

Поместье. Ну да, где еще должен обитать Алмазный король, или как там называют Хардова?

— А чей это дом?

— Тут никто не живет. Используем в основном в экстренных случаях.

— Таких, как этот, — констатировала я очевидное.

— Да, таких, как этот, — Даниила начала разогревать одно из блюд.

Мне же хотелось поговорить с ней о контрабанде девушек. Но я понимала — одно неверное слово, я выдам свое незнание, и все. Шанс будет утерян.

— Ты ведь сама — человек? Тоже училась в Академии? — подбирая каждое слово, спросила я. — Как так вышло, что ты вышла замуж за Азара?

— Натерлась дегтярным мылом, — засмеялась она, но, видя мое удивление, отмахнулась. — Если ты думаешь, что меня Азар вытаскивал из Академии потому же, почему Георг вытащил тебя, то нет. Ему просто срочно понадобилась невеста, и, в общем… случайное совпадение.

«Так. То есть меня Георг вытаскивал из Академии не случайно? Хотя что-то такое говорил еще Риарио, что он хотел взять меня невестой, но его опередил Георг».

— Георг спас меня от Роберто Риарио.

— Ну, все-таки, прежде всего, Георг спасал себя. Чтобы Роберто не заставил тебя дать против всех нас показания, — она игриво подмигнула. — Так что не позволяй ему манипулировать тобой, изображая героя-спасителя.

«Не дать против нас показания?» То есть и против Даниилы тоже? А какие показания я могла дать против нее? Если про Георга хотя бы понятно — я могла подтвердить, что моя фотография, которая нашлась у него, была только у контрабандистов, то что могла сказать против Даниилы?

Я снова ощутила это странное чувство, что мы с ней уже встречались где-то раньше. Попыталась вспомнить, где именно, но все без толку.

Закрыла глаза и попыталась сконцентрироваться. Вспоминания начали проявляться медленно, словно я перелистывала страницы книги. И тогда я вдруг поняла: я видела ее в Академии.

Поустертый образ начал проявляться в голове. В день моего побега всех девушек собрали в зале. Туда пригласили состоявшуюся жену оборотня, которая должна была рассказать студенткам о том, какая замечательная участь их ждет. В какой-то момент я подкараулила ту девушку в туалете, единственном месте, где не было камер, и мы поменялись одеждой, чтобы я могла выйти за пределы Академии под ее видом.

По крайней мере, сейчас это вспоминалось именно так. Неужели спасшая меня женщина и Даниила — это одно лицо?

В тот день я была так взволнована и испугана, что мозг не зафиксировал детали. Я выбралась за территорию Академии, села в машину, в которой была должна ехать Даниила, а дальше мне помог сидящий внутри оборотень. Он сориентировался на удивление быстро.

Тем оборотнем был Георг?

***

Я лежала на чужой кровати, в комнате, которую мне выделили в этом странном безликом доме. Закуталась в огромное теплое одеяло, удобно устроившись.

Глаза пристально смотрели в потолок, но мысли бродили далеко отсюда. Заснуть не получалось, голову заполняли неприятные мысли о Георге, о себе, о сестре, о том, что по обрывкам разговоров удалось сегодня узнать.

Неужели Георг действительно был тем, кто три года назад вытащил меня из Академии?

Но… почему он не сказал мне об этом сразу?! Почему вел себя как последний придурок! С другой стороны, если он и правда все это время был замешан в контрабанде альфа-девушек, то ничего удивительного, что ему приходилось все это время носить маски, притворяться тем, кем он не является.

Я снова и снова прокручивала в голове моменты нашего с женихом общения. А я ведь сразу ему буквально с порога заявила, что не желаю притворяться! В этом ли дело? Он побоялся, что если признается, то я выдам его, а вместе с ним погублю и всех тех девушек, которых он спасал и еще мог бы спасти?

Было грустно, тревожно, и, вместе с тем, изнутри сжирало сожаление. Ведь можно было сделать все иначе, если бы мы только поговорили друг с другом. Если бы только он решил открыться, и если бы я показала, что готова слушать…

Теперь оставалось надеяться, что в какую бы передрягу Георг ни попал, он выберется…

В комнате царила почти полная темнота, только слабый свет фонаря проникал сквозь тяжелые занавески. Мысли не отпускали ни на минуту. Время тянулось медленно.

В какой-то момент мне даже начало казаться, что я все-таки сплю, просто снится мне то, что я лежу на кровати...

Когда я утром открыла глаза, с облегчением понимая, что наконец-то пришло утро, то чувствовала себя совершенно разбитой. С трудом оторвала голову от подушки, присела на кровати.

Напротив сидел Георг. Мрачный, хмурый. Руки сцеплены в замок, взгляд — напряжен.

Но в этот момент мне было все равно, как он выглядит и как смотрит: я вскочила с кровати, бросаясь ему на шею.

Обнимая его крепко и не отпуская. На мгновение мы оба замерли, всего несколько долгих секунд наслаждаясь теплом друг друга. Я закрыла глаза и просто слушала, как бьется его сердце. Его руки обнимали мою талию, а голова легла на плечо.

— Живой! — облегченно выдохнула, но он почти сразу отстранился. — Ты в порядке? Кто тебя похитил? Что вообще случилось?

—Доброе утро, — вместо ответов поздоровался он, кажется, сбитый с толку таким количеством вопросов и тем, как я ему рада.

— Доброе утро, — кивнула ему я, но получилось смазанно из-за смачного зевка, одолевшего меня под конец фразы. — Так как ты тут оказался?

Георг странно потер нос, потом поднялся и кивнул на выход.

— Вызвал такси и приехал. Идем, у меня на сегодня куча всего запланировано.

— Подожди, а Даниила…

— Она уже уехала домой. Дети, и все такое, — оборотень поморщился, а затем ехидно добавил: — Я уже час как здесь, просто кто-то слишком долго спит.

Я кое-как умылась, надела вчерашние вещи. Нужно было поговорить с Георгом, рассказать, что я все знаю, но оборотень всем видом показывал, что на разговоры не настроен.

Мы вышли на улицу, мужчина запер за собой дверь дома и затем взглянул на часы.

Из-за поворота показался зеленый кофер и остановился прямо перед нами.

За рулем оказалась одна из приставленных ко мне телохранительниц. Я никак не могла вспомнить, которая это из них: Валерия или Александра?

Но в результате поговорить снова не вышло. Георг был всю дорогу хмурым и смотрел куда-то в окно.

Даже когда мы приехали и вошли в лифт, он по-прежнему оставался погружен в себя. Я же и так, и эдак прокручивала в голове возможный, так необходимый нам обоим разговор.

Едва мы оказались в квартире, как я выпалила:

— Георг, пожалуйста, давай обсудим…

Но в дверь постучались, перебив меня.

Ибусов вздохнул и открыл дверь.

На пороге стоял Роберто Риарио с каким-то пакетом:

— Судебные документы по вашему делу, — хмуро пробасил бывший службист, протягивая пакет. — Распишись.

— На этот раз решил обойтись без свидетелей? — криво усмехнулся Ибусов, забирая бумаги, и, внимательно прочитав извещение, где предполагалось оставить подпись — все-таки расписался. — Это все? Тогда убирайся. У меня вечер с невестой, не хотелось бы, чтобы всякая шваль мешала.

Но Роберто не двигался с места:

— Не ожидал, Ибусов, что ты продался, — протянул он.

— Я служу своей дорогой Республике, — оскалился оборотень, сунув пакет с документами мне в руки и задвинув меня себе за спину.

— Ты как был предателем Республики, так и остался. Только теперь ты переметнувшийся предатель. Тебя используют и выбросят. Для руководства Службы Безопасности ты — не ровня, ты — трофей.

Я не совсем понимала, о чем говорит Роберто, но в голосе было столько обиды, словно речь шла про что-то отобранное лично у него.

— Еще раз перейдешь мне дорогу, я оторву тебе руки и ноги. Твои дружки уже получили по заслугам. Ты тоже хочешь?

В его голосе было столько неприкрытой угрозы, что я невольно попятилась. Пакет с документами был объемным и тяжелым. Это все по делу от моего отца? Да туда не то что суть требований, всю мою жизнь можно уместить!

Роберто тем временем не собирался уходить так просто:

— Такому, как ты, плевать на Республику. Тебя явно чем-то просто купили.

— Да даже если купили. Власть, влияние, вседозволенность, — Георг скрестил на груди руки, выделяя голосом последнее слово. — Я не могу понять, ты завидуешь? Тебе там не будут рады, даже если ты сам заплатишь. И вообще, ты к Службе Безопасности отношения уже не имеешь, так что взял ноги в руки, пока они у тебя есть, и уматывай отсюда.

— Тебя купили, чтобы выбросить, — выдавил из себя Риарио, все же отступая.

Георг закрыл дверь.

— О чем вы говорили? — осторожно уточнила я, окончательно переставая что-либо понимать. Если бы не вчерашний разговор с Даниилой, то сейчас я бы заподозрила Георга в том, что он сотрудничает со Службой Безопасности.

Мужчина не ответил, вместо этого забрав у меня пакет и вытащив многочисленные бумаги.

— Полное исковое заявление от твоего отца, — хмыкнул оборотень. — Требование об экспертизе, куча дополнений к делу. Мне кажется, твоему старику следовало бы обратиться не в суд, а к психиатру.

— И, тем не менее, все это может сработать. Если экспертизу все-таки назначат…

— Не переживай, я все решу.

— Я помню, что ты говорил, что не хочешь детей. И я не сомневаюсь, что ты найдешь тысячу и одну причину, почему я не смогла забеременеть, сможешь подделать медицинские справки и анализы, докажешь, что кто-то из нас бесплоден, что у нас несовместимость или еще что-нибудь, но знаешь, мне кажется, будет странно, если в итоге они скажут: «Да-да, конечно, но просто переспать с ней вы не пробовали?».

— В каком смысле? — нахмурился Георг. — И я не говорил, что не хочу иметь детей. Я говорил, что не хочу менять свою жизнь в принципе. Это все же разные вещи.

— В том, что если на экспертизе установят, что я девственница, то все остальные доводы будут не совсем к месту.

— Что ты сказала?

— Я говорю, что отец назначил экспертизу, и наверняка…

— Нет, до этого.

— О том, что ты не хочешь детей?

— Нет, после.

— О чем ты? — я попыталась прокрутить наш разговор в голове, но так и не поняла, чего там он мог не услышать.

Георг прищурился, странно наклонил голову, словно бы прислушивался к чему-то:

— У тебя что, никогда раньше не было мужчины?

— Эм… ну, в университете у меня были парни, — не стала отрицать я. — Но учеба отнимала большую часть времени, да и уединиться с кем-то в общежитии, в которое я попала, тоже было проблемой.

— Ты поняла, о чем я спрашиваю! — не выдержал он.

— О чем?

Он сделала шаг, взяв меня за плечи, заглянул в глаза:

— Ты — девственница?

— Эм… да.

— Эмма тогда бы мне сказала, — попытался опровергнуть он мои слова.

— А ты у нее спрашивал?

Ибусов фыркнул, сердито убрав руки от моих плеч. Будто бы тот факт, что у меня в плане постели никого не было, его задевал или как-то оскорблял.

— Но ты не вела себя как… девственница! — кажется, это было его последним аргументом.

— А ты, я смотрю, знаток, — меня от всего этого диалога начало пробирать от смеха.

— Три года за границей, учеба! — всплеснул он руками. — Неужели нельзя было как-то решить эту проблему?

— А это проблема?

— Для нас теперь — да, — он закатил глаза. — А, впрочем, думаю, Эмма что-нибудь придумает.

— А может быть, я не хочу, чтобы Эмма, что-то придумывала, — меня пробирало странное веселье. Я отложила документы в сторону, и, должно быть, что-то такое блеснуло в моих глазах, что Георг стал шаг за шагом от меня отступать.

— Ты что задумала?

— Ну ты же сам сказал, что у нас проблема. Почему бы не решить ее прямо сейчас?

Еще несколько шагов, и Ибусов уперся в стену, а я подошла к нему вплотную.

— Нет, — запротестовал он. Я встала почти вплотную к нему и игриво прошлась пальчиками по рубашке снизу вверх. — И вообще, у меня куча очень важных дел, — чуть помолчав, он шумно сглотнул и неуверенно повторил: — Большая куча, очень важных.

— Почему бы не решить сначала наше дело? — я привстала на цыпочки, потянувшись к нему, но оборотень вдруг скользнул в сторону.

—Так, я думаю… Нет. Я уверен, что ты снова задумала какую-то гадость! — он попытался выглядеть суровым, но взгляд то и дело соскальзывал на мою шею, туго обтянутую футболкой грудь, губы. По его трепещущим крыльям носа, по тому, как он облизывался, можно было понять, что решить «проблему» он вроде как и не прочь.

— Ты слишком много думаешь, — я обхватила его руками за шею и притянула к себе.

На его рубашке было слишком много пуговиц. Я торопливо расстёгивала одну за одной, не прерывая поцелуя. Потемневший взгляд оборотня сводил с ума от вспыхнувшей страсти, он обнимал меня, прижимал к себе.

Мы двинулись в сторону спальни, на ходу врезавшись в тумбочку, затем уронив картину, висящую на стене. Не отрываясь друг от друга, втайне боясь, что стоит оторваться — как наваждение закончится. Мы снова разойдемся по комнатам, пряча взгляд и собственные желания. Георг целовал губы, шею, плечи, словно пытаясь оставить на них след.

— Ты ведь принимала таблетки, которые тебе выписывала Эмма?

В коридоре мы задели стеллаж с книгами — часть полетела на пол, одна приземлилась неудачно мне на ногу.

— Да. Оу… Больно… — выдохнула я прямо в губы Георга.

Мужчина взял меня за талию и поднял на руки.

— Нужно было думать об этом до того, как дразнить оборотня, — зловеще произнес он, желтые глаза смотрели на меня по-звериному.

Но внять этому предупреждению я не успела, потому что он толкнул дверь — оказавшуюся дверью его кабинета, и положил меня на диван.

Мы целовались долго и упоительно, словно пытаясь наверстать упущенное время.

— Может быть, лучше в спальню? — попыталась вставить я.

Георг, кажется, даже меня не услышал, но спустя несколько минут все же поднял меня на руки и понес уже в спальню.

— К этому дивану мы еще вернемся, — буркнул он.

Мы продолжали целоваться и ласкать друг друга, погружаясь все глубже в свою страсть.

Потом, вспоминая о расшвырянной всюду одежде, об уроненных книгах, картинах, перевернутой тумбочке, я удивлялась, как мы умудрились оставить кровать целой и вообще не проломили пол.

Но это потом. А в тот момент мир потерял нас, чтобы мы обрели друг друга.

Когда близость случается ночью, плюс в том, что можно уснуть и наутро вести себя так, будто ничего не случилось, а все произошедшее было сном. Когда близость случается днем или, как в нашем случае, утром — с последствиями дело приходится иметь уже сразу.

— Куда могли деться брюки? — Георг минут десять ходил по комнате, пока не догадался встать на стул и посмотреть на шкафу. — Как они туда попали?!

— По-моему, ты сам туда их забросил, — хихикнула я и, закутавшись в одеяло, двинулась в сторону душа.

В душе Георг решил составить мне компанию, и все снова продолжилось. А потом мы отправились к нему в кабинет и действительно таки добрались до злополучного дивана…