Глава 15

После бурно проведенного утра завтрак начался ближе к обеду. Мы сидели на кухне, молча ковыряя разогретую Георгом готовую еду.

Я вдруг поняла, что так и не обсудила с Ибусовым тему того, как он спас меня из Академии, не рассказала, что я все знаю, что я вспомнила, как он первым начал беседу. Правда, тема была совсем другой:

— Помнишь, мы с тобой разговаривали насчет девушки? Программистки, которая стащила у тебя колье.

— Да.

— Навестим ее сегодня, — это был не вопрос, а утверждение.

Наслушавшись рассказов Георга, я успела вообразить себе всевозможные ужасы. Не удивилась бы, даже обнаружив бедную девочку в склепе на дыбе.

— Объясни мне еще раз. Что ты от нее хочешь? — допытывалась я, пока мы ехали по пригородной дороге.

— Доступ ко всей базе данных альфа-совместимых женщин.

— Но она же еще студентка? Почему бы тогда не нанять матерого профессионала?

— Думаешь, не пытался? — хмыкнул Георг. — Только и услышал: это невозможно. «Так это не работает!» «Против Республики не пойти». Поэтому и нужен тот, кто не знает, что это невозможно. Кто будет искать решение. Ты же посмотрела досье на эту девочку. Она должна подойти. Тем более там куча финансовой информации. Можно будет замаскировать взлом под попытку украсть деньги. Никто даже не подумает на настоящую цель.

Георг привез меня к заброшенному зданию на окраине города в промышленной зоне.

— Где это мы?

— Там, где ты предлагала открыть винный магазин, — усмехнулся он. — Помнишь? Но вообще, так как ты моя невеста, то считай, все мое — твое, будь как дома. Вот ключ-карта. Охраннику скажешь, что от меня. Я предупредил, так что проблем быть не должно. Но не разговаривай с ней, пока меня не будет.

— А ты? — Я почему-то думала, что он пойдет со мной.

— А мне пока надо убедиться, что за нами не было хвоста.

На деле пытать пленницу никто не собирался. Никто, кроме неё самой. Комнатушка и правда находилась в подвале, и окон не было, но она была уютной и не мрачной. Светильники на стенах рассеивали мягкий, хоть и слегка зловещий свет, о грязи, а тем более пыточных инструментах, не шло и речи. Даже кровать у стены была застелена свежим бельём.

Но, судя по состоянию Лины, она из принципа не ложилась спать. Не притрагивалась и к еде: через маленькое окошко в двери я могла видеть поднос с заветревшейся овсянкой и потемневшими фруктами.

— Не завтракала? — негромко спросила я охранника.

Тот поднял взгляд от экрана мобильного с танчиками и равнодушно дёрнул плечами:

— И не ужинала. И не обедала.

— Отопри.

Охранник криво усмехнулся и не сдвинулся с места.

— Я сказала, отопри!

— А Георг сказал никого не впускать и не выпускать.

— А ещё он сказал, что я хозяйка этого места, так что если ты сейчас же не выполнишь приказ, то уволен.

Георг просил не говорить без него, но мне хотелось сначала самой убедиться, что с девушкой все в порядке. Хотя не это было главной целью. Если Лина действительно сможет влезть в базу с альфа-совместимыми женщинами, то, возможно, она сможет сделать так, чтобы при попадании туда имени сестры — система ее не учитывала?

На лице парня мелькнула тень беспокойства. Будь на его месте умудрённый опытом мужик, он бы, конечно, сообразил, что мои угрозы не будут иметь последствий. Но парнишка был едва ли не младше меня, наверняка выполнял первое ответственное задание и боялся облажаться.

Я поймала это его опасение и раскрутила нить:

— Я просто поговорю с ней, ничего более. Мы же девочки и быстрее поймём друг друга, — аргументируя последнее утверждение, я хлопнула длинными ресницами и коснулась его руки. — Только представь, как ей страшно! Вокруг сильные мужчины, и она... беззащитная и одинокая, — подпустила в голос провокации: — Может случиться что угодно! Я лишь успокою её, чтобы девочка перестала трястись. Ведь нам всем выгодно, чтобы пленница чувствовала себя комфортно. И хотя бы поела.

Парень судорожно сглотнул и потянулся за ключом.

Увидев меня, Лина сначала вскинулась. В глазах вспыхнула надежда.

— Пожалуйста, помогите мне! Скажите им, что незаконно удерживать человека, а если предъявляете обвинение, то я требую адвоката.

Я подняла руки, показывая ей открытые ладони — жест, способный кого угодно уверить в добрых намерениях.

— Спокойно! Мы что-нибудь придумаем. Я юрист.

— Скажите им, что будет, если они меня не отпустят. Я объявила голодовку! Я домой хочу!

Я присела за стол и пододвинула к себе тарелку с остывшей кашей.

— Голодовку... Не самое разумное решение.

— Я знаю! Но что ещё мне остаётся?! Пожалуйста, помогите мне. Я ведь не хотела ничего плохого...

— Ты украла у меня дорогущее ожерелье. И ладно бы оно было моим. Я взяла его на время, и если бы у тебя все получилось, то не знаю, где бы я взяла сумму, чтобы покрыть долг. Разве что сдаться на органы, и то не хватило бы! Вся моя семья оказалась бы в опасности.

Я решила давить на жалость, использовать ее же оружие против нее.

— Но я не хотела. Оно... оно само на меня упало, это вышло случайно.

— Ну да. — Я многозначительно хмыкнула и колупнула кашу ложкой. — А потом ты так же случайно решила стереть записи с камер, вместо того чтобы его вернуть.

Овсянка оказалась весьма сносной, даже вкусной, и только сейчас я вспомнила, что от беспокойства тоже ничего толком не ела со вчерашнего дня.

— Я… Я всё компенсирую! Пожалуйста...

Я отмахнулась:

— Тебе не меня нужно в этом убеждать. Поверь, Лина, я не держу на тебя зла! Просто тоже оказалась в затруднительном положении. — Отправила в рот ещё ложку каши и подвинула тарелку на другой конец стола. — Мир?

Лина нехотя опустилась на краешек стула и тоже съела крошечную порцию каши.

— Хорошо, — кивнула она. — Тогда что мы будем делать?

«Мы»! Вот именно этого я и хотела.

— А ты что предлагаешь?

— Вы меня отпустите, и я не нажалуюсь на вас за незаконное лишение свободы! — с вызовом выпалила она.

А девочка однако не промах.

— Незаконное? — Я перегнулась через стол, подцепила край тарелки и медленно потянула на себя. — Ты украла очень дорогую вещь, так что тебя могли запереть не здесь, а в тюрьме. В куда менее комфортных условиях.

Лина двумя руками вцепилась в овсянку, как будто она — это ускользающая от неё свобода.

— Но вы не имеете права...

— Разумеется. Ты можешь даже подать на нас в суд. Только как думаешь, к чьим словам прислушается судья? Тот самый, с которым Георг играет в гольф по выходным. К словам своего давнего приятеля или к неаргументированным утверждениям воровки, которую уже трижды, — я наморщила лоб, припоминая краткую информацию, которую удалось собрать Георгу о девушке, — нет, четырежды обвиняли в нарушении закона?

— Я была несовершеннолетней...

— Конечно! Глупой юной девушкой. Собственно, ты и сейчас молода, наивна и эмоциональна...

— Да!

— Вот именно! — подловила я её. — Лина, я не желаю тебе зла. Но способов выбраться из этой передряги у нас обеих не так много.

Лина резко выдернула тарелку из моих рук, поставила на колени и устало откинулась на спинку стула. Набила полный рот холодной каши и деловито спросила:

— Ладно. Что я должна делать?

Маска невинной напуганной девочки слетела с неё мгновенно. Всё-таки она не просто не глупа. Она гений.

— Все просто, — улыбнулась я. — Ты ведь училась на специальности по информационной безопасности? Нам нужно всего ничего: залезть в одну систему, взломать базу данных. Все просто. — Я подняла, взвешивая на ладони, дольку заветревшейся груши, словно дело, которое ей нужно сделать, такое же легкое, как и этот кусочек.

— Вынуждаете меня нарушить закон?

— Мы даём тебе возможность заняться любимым делом.

— Рискуя при этом своей жизнью.

Я резко наклонилась, хлопнув ладонями по столу.

— Но тебе ведь именно это и нравится, верно?

Верно. Глаза Лины заблестели, губы приоткрылись, выдавая азарт.

— Что я за это получу? — спросила она, не отрывая от меня взгляда.

— Свободу, как и просила.

— Этого недостаточно.

— Неужели? А как же «помогите, выпустите, я объявила голодовку»?

— Я передумала. — Лина набросилась на фрукты. — Здесь неплохая кухня и мягкая постель. Лучше, чем в моей общаге.

— Что ж, в общагу ты в любом случае можешь не возвращаться. На том сервере, помимо всего прочего, есть то, что сможет сделать тебя богатой. Ты ведь хотела покинуть страну с деньгами? Мы поможем. Всего-то и нужна одна маленькая услуга.

— А что же вы сами тогда этого не сделаете, раз все просто? Где находится нужный сервер?

— Узнаешь, когда согласишься.

— Так не пойдёт. Что там, на сервере?

Я скрипнула зубами. Вот же упрямая девчонка! Пока она никак не может решиться, страдают тысячи женщин! Тысячи таких, как я!

— Если узнаешь, ты ни за что не согласишься, — честно сказала я.

Довольно манипуляций. Она не тот глуповатый охранник и не избалованный подросток. Девчонка успела повидать в жизни много дерьма, и притворяться её другом я больше не намерена. Я со вздохом поднялась, собираясь уйти.

— Постой!

Я качнула головой.

— Переговорщик из меня не получился. Тебе лучше поговорить с Георгом.

— Да стой же! — Она обогнула стол и нагнала меня уже у двери. До синяка сжала запястье. — Что там?

От безумия, вспыхнувшего в её глазах, я едва не отпрянула. Вот он — тот демон, что толкал её на преступления. Не нужен ей университет, общага и обучение. И нормальная жизнь не нужна тоже, в отличие от меня. Ей нужен риск.

***

Георг сидел за огромным столом, на котором располагалось несколько мониторов. Туда выводилось изображение с камер видеонаблюдения. Его взгляд был устремлен на один из экранов, где была видна его невеста, сидевшая в комнате с пленницей. Он слышал каждое их слово.

— Как вы поняли, что она вас не послушает и попытается войти? — удивленно спросил парнишка-охранник.

Его сестру совсем недавно получилось вывезти из страны, за неделю до поступления в Академию, а его самого — завербовать.

— Я успел неплохо узнать свою невесту, — усмехнулся Георг.

В этот момент у Ивы, кажется, наметился прогресс в переговорах, а Лина вскочила и преградила ей дорогу:

— Да стой же! Что там?!

Георг придвинулся ближе к экранам, пытаясь понять: неужели дело сдвинулось с мёртвой точки?

— Информация обо всех альфа-совместимых женщинах Республики… — ответила Ива, внимательно следя за реакцией программистки.

Всего через несколько минут Лина уже вовсю рассуждала, как можно провернуть это дело и что для этого надо.

Когда Георг вез сюда невесту, он не слишком верил, что у Ивы получится. Но все же надеялся на это.

Он уже собирался отправиться к камере, вмешаться в разговор, как вдруг услышал тихую просьбу:

— Нужно будет сделать еще кое-что. Моей сестре грозит опасность попасть в Академию. Скажи, можно сделать так, чтобы при попадании в общую базу рядом с ее именем показывался отрицательный результат теста?

— Хм… — программистка задумалась, потирая кончик носа. — Думаю… да. Просто зададим нужные параметры.

Георг замер словно от удара током. Пришедшая в голову идея была безумной, рисковой и дурацкой. Нужно было все обдумать, взвесить, но уже зрело понимание, что нужно делать.

***

Я вышла из комнаты, где содержалась Лина, в приподнятом настроении. Нужно было найти Георга и освободить девушку, которая сегодня подарила мне надежду, что ситуацию с сестрой можно исправить. И для этого не придется даже уговаривать ее куда-то бежать! Это ли не чудо!

Вот только долго искать Георга не пришлось — он стоял за дверью и, судя по виду, все слышал.

— Поговорим? — склонил он голову набок.

— Ты просил подождать, но бедняжка объявила голодовку, и я просто за нее испугалась… — на ходу придумала я нелепую отмазку.

Георг от нее только отмахнулся и кивнул охраннику, чтобы продолжал сторожить пленницу. Взял меня за локоть и повел по узкому коридору.

Мы оказались в комнате, похожей на ту, в которой сидела Лина. Даже кровать у стены была заправлена таким же бельем. И лежал точно такой же квадратный столик.

— У вас тут хостел? — попыталась пошутить я, но Георг перебил:

— Почему ты не попросила помощи у меня?

Я не выдержала его взгляда и отвернулась.

— Я просила… Помнишь, у тебя в офисе? Я говорила про свою сестру.

— Ну да, учитывая, сколько всего потом произошло… — иронично заметил оборотень. — Могла бы напомнить.

— Привычку справляться с проблемами самостоятельно трудно изжить, — сказала я на это шутливым тоном, но на самом деле это было чистой правдой.

Невероятно сложно довериться кому-то, если всю жизнь твоим девизом было «Хочешь сделать хорошо — делай сам», если неоднократно жизнь переворачивалась с ног на голову, белое становилось черным, а черное — белым. Если даже собственный отец так и не смог понять, почему я сбежала из дома, почему ненавижу Академию и все, что с ней связано.

Сама не ожидала от себя, но я все это рассказала Георгу. Когда-то чужому мне мужчине из чужого мира. Даже не человеку, а оборотню, которому, кажется, на роду было написано быть со мной по разные стороны баррикад.

Но он слушал. Внимательно, не перебивая, сжимая мою руку, держа ее, как держат драгоценность, не меньше.

А я все говорила и говорила. О том, как созванивалась с Анной из его кабинета, как виделась с ней на балу, об отце, который совершенно свихнулся, поверив в то, что не счастливые дочери, а именно внуки-оборотни должны быть целью и главным достижением его жизни. О том, как мне удалось убедить доктора Эмму сделать анализ на совместимость, и о том, как по обрывкам разговоров с Даниилой я поняла, что именно Георг был тем самым оборотнем, что вытащил меня из Академии три года назад.

— То есть даже после того, как ты точно узнала, что я не людоед, пожирающий бедных маленьких альфа-девушек на завтрак, обед и ужин, ты все равно продолжала играть в молчанку? — он спросил без осуждения, скорее, даже с восхищением.

— Ну почему же молчанку? Утром ты заставил меня кричать довольно громко.

Шутка была скабрезной и совсем не к месту. Но расшатанная нервная система сочла ее невероятно остроумной, вот только сразу же после пары смешков из моих глаз полились слезы.

— Ты не одна, — сказал Георг, обнимая меня. Прижал к себе, сцеловывая слезы с моих щек. — Я с тобой. Ничего не бойся.

Если бы три года назад кто-то сказал, что самым безопасным местом для меня будут объятия оборотня, я бы рассмеялась. Но сейчас, когда мы стояли там, обнимая друг друга, я впервые за долгое время вдруг ощутила себя действительно защищенной от всех опасностей на свете.

Глава 16

На заседания по семейным делам пресса не допускалась, но у входа нас с Георгом поджидали репортеры. Дело было громким. Ну еще бы! Студенка Хозяйственной Академии, еще совсем недавно возвращенная на родину доблестной Службой Безопасности, про которую было выпущено немало бульварных статей и снято роликов, вдруг засветилась в очередном скандале. Ее отец, ратовавший за то, чтобы дочь поскорее вышла замуж за оборотня, вдруг оказался недоволен тем, кому досталась его кровиночка.

Мы с Георгом сидели на скамейке защиты, напряженно ожидая начала.

— Встать, суд идет! — провозгласил секретарь, и я подскочила как ужаленная.

Отца до сих пор не было.

Судебное заседание по делу началось с удара судьей молоточком о резную деревянную подставочку.

— Объявляется… — он не успел договорить, как дверь открылась.

— Прошу прощения за опоздание. Газетчики обступили и не давали пройти, пришлось даже попросить приставов помочь. — По самодовольному голосу отца было ясно, что внимание газетчиков ему только льстило, а приставов он если и просил помочь, то только сфотографировать его вместе с журналистами.

Но поразило меня совсем не это. И даже не то, что отец заявился на дело без адвоката.

Он прошел в зал, передал секретарю документы, удостоверяющие личность.

— Представитель будет? Его тоже ждать нужно? — недовольно проворчал судья. — Прикрывает ваш побег от журналистов?

— Нет-нет. Я сам представлю свою позицию, — заулыбался папа, даже не смотря в мою сторону.

А вот я смотрела на него во все глаза. Смотрела и не понимала, откуда у него такой цветущий вид. Здоровый цвет лица, легкий румянец (видно, что действительно торопился), никаких дрожащих рук, как при последней нашей встрече, уверенная походка, собранность и четкие движения…

Анна говорила, что уже нет никаких надежд, что врачи дают ему совсем немного времени, что папа плох, и я думала, что его сегодня привезут на каталке или не привезут вовсе.

— Еще раз прошу прощения за опоздание, — улыбнулся отец судье. — Давайте начнем.