Глава 7

Я искренне надеялась, что Анне удастся заполучить билет от колледжа, и мы сможем с ней увидеться. Но если у нее не выйдет, то я пыталась придумать другой план. Сложность состояла в том, что мы находились в разных городах. Георг жил и работал в столице, а моя семья почти в четырехстах километрах южнее. Вряд ли у нее получится незаметно смыться из дома, но даже если получится, на дорогу нужны деньги. А Анна говорила, что все уходит на лечение.

Получив доступ к интернету, я первым делом хотела написать сестре, но вовремя вспомнила предупреждение Ибусова о следящих программах. Этот оборотень и так знал обо мне слишком много.

А вот я о нем — практически ничего.

«Что ж, давайте познакомимся», — улыбнулась я собственным мыслям, вводя в строку поиска: «Ибусов Георг Гаярович. Оборотень. Антикризисный управляющий».

Я бродила по страницам, искала любые статьи о нем. Большинство написаны о его работе. Я узнала, что Георг — известный бизнесмен, его фирма спасла несколько крупных компаний от банкротства. Все, что связано с пиар-деятельностью, делилось на информацию строго диаметральную. Либо восторженные отзывы, либо полные яда кляузы, начиная от обвинений в коррупции и заканчивая просто хамским переходом на личности с такими эпитетами, от которых краснели щеки и чесались уши.

То ли гений, то ли законченный подлец. Я склонялась к тому, что одно другому не мешает. И не сомневалась, что в силах Георга сделать так, чтобы негатив о нем исчез из поисковой выдачи, а раз он все еще там, значит, зачем-то ему это нужно. Возможно, чтобы отвлечь от информации о личной жизни?

Но кое-что о ней все же мне найти удалось.

Во-первых, фотографии. Куча фото, где он… дрался? Вот этот напыщенный пижон-оборотень, который даже завтракает в идеально выглаженной рубашке?

Фото безобразных драк с различных приемов чередовались с чопорными снимками на фоне небоскребов, или огней ночного города, или постановочных офисных кадров, где Ибусов выглядел молодым, энергичным и уверенным в себе.

«А бал обещает быть интересным». Может быть, Ибусов из тех, кто не может себя контролировать после пары коктейлей?

Но, присмотревшись, я поняла, что все фото с потасовками были с одним и тем же мужчиной. И вскоре поняла почему.

«Давний конфликт с Азаром Хардовым продолжается до сих пор…»

Я несколько раз пробежала глазами статью. Да, я с самого начала поняла, что Георг не святой, но ведь не может быть, чтобы настолько…

Мои размышления прервал звук открывшейся двери. Я вздрогнула и быстро закрыла ноутбук. Это был рефлекс. Все равно все останется в истории поиска.

В комнату вошел Ибусов. Он уставился на меня янтарными глазами.

— Твое клацанье по клавишам мешает спать, — его тон не терпел возражений.

— Наши спальни в разных концах коридора. Вы не услышите, даже если я буду петь здравницу отцам-основателям в полный голос.

— У оборотней чуткий слух, — недобро прищурился он. — Выключай и ложись спать.

— Так у нас теперь комендантский час? — я сделала вид, что меня совсем не задело.

Хотя на самом деле я с трудом сдерживалась, чтобы не нахамить. Это такой изощренный способ у него устроить мне эмоциональные качели? Хочу — даю ноут, хочу — забираю. Хочу — вежливый и спрашиваю твое мнение, а хочу — лаю и отправляю спать в девять вечера, как провинившегося ребенка.

В прошлый раз, кажется, он не услышал, как я шуршу книгами под дверью, а теперь вдруг мешает малейший шорох?

Я уже была готова к противостоянию, как Георг вздохнул и отступил на шаг.

— Слушай, ладно, клавиш я не слышу, — вдруг сдался он, — но в ноутбуке, видимо, вышел из строя куллер — слышишь сама, как он тарахтит.

— И что? — Я с сомнением смотрела на мужчину.

Георг прикрыл на мгновение веки.

— У меня правда жутко болит голова, а ты еще и скребешь по полу стулом.

Возможно, это была игра света и тени в темной, освещённой лишь настольной лампой комнате, но его лицо действительно казалось посеревшим, под глазами залегли тени, в белках лопнуло несколько капилляров. Он морщился. Кажется, действительно плохо себя чувствовал. Мне стало неловко, что не поверила ему сразу.

Георг, не дождавшись от меня ответа, махнул рукой и развернулся к двери.

— Если хотите, я могу помассировать виски. Это поможет снять боль. Отцу всегда помогало.

Я чувствовала себя глупо, предлагая такую помощь.

Я выключила ноутбук и повернулась к нему. Георг выглядел озадаченным. А я кивнула ему на стул. Георг недоверчиво опустился на него. Я осторожно, легкими прикосновениями, начала массировать его голову.

— Я думала, у оборотней настолько мощная регенерация, что ничего никогда не болит.

Перешла массирующими движениями на шею — она была напряжена. Я сосредоточилась на твердых зонах, массируя их и восстанавливая кровоток. Из-за зажатости мышц в голову поступало меньше кислорода, поэтому у оборотня и разболелась голова.

Расстегнула ворот рубашки, чтобы размять плечи, как вдруг Георг резко схватил меня за запястье и повернулся. Я вздрогнула от неожиданности, а потом увидела, что его зрачки стали огромными, почти скрывая желтую звериную радужку.

— Не надо, — произнес он хрипло голосом, изменившимся до неузнаваемости.

— Тогда все. Надеюсь, стало хоть немного лучше.

Он все еще держал меня за руку и смотрел гипнотизирующим взглядом. Мне было не по себе, часто стучало сердце.

— Стало, — ответил и потянул меня за руку, заставив обойти стул.

А когда я оказалась напротив него — дернул к себе на колени. Я чувствовала его запах, смешанный с мужским парфюмом — терпко-мускусным, тяжелым.

Георг повел рукой по моему телу от талии вверх, глядя в глаза. Казалось, вот-вот поцелует меня… Но оборотень вдруг поставил меня на ноги и встал сам, очень близко, мне даже пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза.

Он неожиданно утробно зарычал, схватил меня, прижал к себе. Его глаза блуждали по лицу. У меня дыхание перехватило.

— Я не нуждаюсь в твоей помощи, девочка, — выплюнул вдруг сердито, отпустил меня неожиданно, так что я пошатнулась и едва не свалилась снова в его руки.

А он вышел из комнаты и громко хлопнул дверью.

Неделя прошла быстро и вместе с тем бестолково, с постоянным ощущением упущенного времени.

Я везде и всюду сопровождала Георга, на деловых встречах, обедах, в офисе. Где-то он представлял меня как свою невесту из Академии, после чего его собеседники тут же теряли ко мне всякий интерес, видимо, ставя для себя мысленную пометку «пустое место». Где-то Георг вообще делал вид, что меня не существует, и не трудился даже представлять.

Три раза он оставлял меня в офисе, под бдительным оком секретарши, а сам исчезал по делам, которые, наверное, не должно было слушать даже «пустое место».

Скандалы, интриги, заказные газетные статьи. Слушая все это, волей-неволей начнешь вникать. Хотя быть просто чтобы занять себя чем-то. Несколько раз пришлось прикусывать язык, чтобы снова не вмешаться. Зачем? Чтобы нарваться на отповедь «не помогай мне» и опять остаться виноватой?

Правда, один раз, когда мы уже ехали со встречи, Георг все же спросил мое мнение.

— Как тебе инвестпроект, что мы обсуждали? Сомнительное предприятие, но если выгорит, то я заработаю крупную сумму.

— А если нет — то крупные неприятности, — я поморщилась, вспоминая подробности дела. — Наверняка эта недвижимость получена нечестным путем.

Георгу предложили выкупить недвижимость, которую раньше занимала какая-то секта. О месте шла дурная слава. Настолько дурная, что цена была в три раза меньше рыночной, хотя здания находились в черте столицы.

— Я все же думаю купить их, — хмыкнул оборотень.

— Устроите ребрендинг? Или вам просто нравится мысль, что можно на несколько десятков лет погрязнуть в судебных тяжбах?

— Республика упаси, никакого ребрендинга. Напротив, нужно сделать так, чтобы слава того места стала еще более черной и мрачной.

Я на это только закатила глаза. Лучше бы потратил деньги на благотворительность.

Большой осенний бал неумолимо надвигался. А мне так и не удалось больше связаться с Анной. Получилось ли у нее достать приглашение? Будет ли она на торжественном вечере?

Что ж, в любом случае, мне идти пришлось.

За день до бала Георг отвел меня в ателье, где попросил услужливую работницу «сделать из меня что-то приличное».

Хотелось съязвить, выкинуть что-нибудь, но сам оборотень подозрительно быстро смылся, а ругаться с ни в чем не виноватым персоналом я не видела смысла. Так что просто позволила им делать свою работу. Тем более что они всего-навсего снимали мерки.

А в день торжества, проснувшись, я увидела у кровати шелковое темно-зеленое платье. Оно было настолько красивым, что захватывало дух, вот только в ступор ввело не оно, а маленькая коробочка с логотипом «Ювелирный дом Даниилы Хардовой».

На какой-то момент я впала в ступор. Я никогда не то что не носила, даже не мерила настолько дорогих вещей, хотя росла отнюдь не в бедной семье.

— Вижу, ты уже проснулась.

В комнату заглянул Георг. Он подошел ко мне и небрежно открыл ту самую коробочку. Внутри было не украшение — произведение искусства. Комплект колье и серьги, усыпанные алмазами.

— Вы же не хотите, чтобы я это надела?..

Я никогда не была падкой на украшения, но отвести глаз от этих почему-то не получалось. Оно походило на паутинку, на которой переливались капли росы. Вроде бы простая задумка, но настолько тонкая и изящная работа, что, казалось, оно порвется, как и паутинка, от одного-единственного прикосновения. Взгляд было просто не отвести.

— …Мне тогда и сбегать не надо будет — похитят вместе с ним, это целое состояние…

— Да ладно, это же парад безвкусной роскоши. Самые богатые оборотни получают приглашения бесплатно. Поэтому те, кому пришлось отвалить деньги за билет, будут кичиться дорогими украшениями и нарядами, сумками — лишь бы никто не подумал, что они нищеброды…

Оборотень, воспользовавшись моей заминкой, небрежно стянул паутинку из коробки и, обойдя по кругу, накинул мне на шею.

Камни сверкали и играли на свету, словно тысячи огней в ночи. Даже мое лицо преобразилось в зеркале. Глаза стали казаться ярче, шея тоньше.

— …Ты выглядишь великолепно, — ухмыльнулся оборотень, но тут же разрушил иллюзию доброго отношения всего одной емкой фразой. — Главное, не забывай молчать весь вечер.

На вечер Георг вызвал водителя. Я была уверена, что вижу человека за рулем первый раз, но он отчего-то казался знакомым. Дежавю преследовало всю дорогу.

Георг сидел рядом со мной на заднем сиденье и хмуро смотрел в окно. Бал проходил в пригороде, в летней резиденции сената.

Мы подъехали к огромному зданию, окруженному парковкой, на которой уже стояло множество других автомобилей. Уже начинало темнеть, и роскошный особняк с большим количеством окон и колоннами казался мрачным, словно сошедшим со сказочных страниц.

Когда мне было столько же, сколько сестре, я так и не смогла получить билет сюда. На моем потоке его отдали другой ученице. Мои оценки были идеальными, но вот поведение всегда хромало, так что ректор решил не рисковать. Я отнеслась к этому безразлично, а вот отец, помню, устроил разнос за то, что я не стала лучшей из лучших.

Водитель остановился у самого входа в здание. Тут же подбежали швейцары, открывая нам дверь.

Я обернулась, и вдруг показалось, что вижу на парковке машину отца. У Анны все-таки получилось? Или мне померещилось? Жаль, не успела разглядеть номер, до того как Георг увлек меня внутрь.

Я вошла в бальный зал и на мгновение замерла от восхищения.

Как бы я ни относилась к республике, к оборотням, ко всему устройству системы, нельзя было не признать, что вкус у правящей верхушки определенно имелся.

С потолка свисали легкие шелковые ткани, украшенные золотыми звездами, которые отражали свет, добавляя волшебства в атмосферу. Большие окна зала были занавешены темными портьерами, создавая сказочную темноту.

На стенах — картины и фрески, которые описывали историю отцов-основателей. Ковры на полу сочетались с цветом занавесей и стен.

Возле окон — глубокие кресла. Огромный фуршетный стол ломился от всевозможных закусок.

В углу находился оркестр, игравший медленные мелодии, и несколько пар уже кружились в танце. В центре зала была установлена большая сцена, на которой готовилась выступать артистка.

— Георг! Какая прелесть, что ты здесь. — С правой стороны (с левой стояла я) к Георгу подплыла очаровательная блондинка в вычурном красном платье. Желтые глаза выдавали в ней оборотницу.

— Алиса, рад тебя видеть, — ответил Георг, улыбаясь девушке, кажется, вполне искренне.

— Да, я вижу, как ты рад. — Алиса обернулась и презрительно взглянула на меня. — А кто это у нас?

Таким тоном у малолетних детей спрашивают имя их игрушки.

— Разреши представить, моя невеста Иванна. Ива, это моя кузина Алиса.

Я улыбнулась и попыталась протянуть руку в знак приветствия, но Алиса только презрительно хмыкнула.

— Какой прекрасный образец человеческой женщины, — произнесла она с явным сарказмом в голосе. — Наверняка ты именно та, кого Георг искал — бездарная, бестолковая и бесполезная.

Она повернула лицо к Георгу и прищурилась, словно ожидая от него ответного выпада, но я ответила первой.

— Спасибо за комплимент, Алиса, — усмехнулась почти искренне. — Меня всегда считали образцовой студенткой Хозяйственной Академии. Даже справку об экстернате дали. Жаль, что оборотниц ее не заставляют проходить.

Алиса явно собиралась парировать колкостью мой наглый ответ, но к Георгу уже подошли несколько респектабельного вида мужчин-оборотней и вежливо, но весьма целенаправленно, оттеснили от него кузину. Впрочем, вокруг той уже тоже вилась стайка оборотниц.

— Георг Гаярович, позвольте вам представить…

— Какая честь…

— У меня деловое предложение, триста процентов прибыли, как насчет ужина в четверг?

— Статья в «Республиканских буднях»? Твоих рук дело? Это же просто бомба!

И бесконечное «Георг, Георг, Георг…». Все хотели или поздороваться, или познакомиться, или выразить свое почтение, или предложить выгодное начинание.

— Меня, видимо, считают главным авантюристом всея республики, вот и лезут со всякими сомнительными предложениями, — усмехнулся мужчина, когда наконец сумел отшить большую часть желающих пообщаться. — Зато на семейных ужинах родня предпочитает делать вид, что меня вообще не существует. — Он картинно вздохнул. — Издержки профессии.

Его взгляд вдруг остановился на ком-то в дальнем конце зала. Играла музыка, актриса на сцене пела какой-то легкий мотив, вокруг танцевали и бродили туда-сюда сотни людей и оборотней. При всем желании я не смогла бы понять, на кого он там смотрит.

— Кстати о родне… — едва слышно прошептал Георг и вдруг взял с подноса проходящего мимо официанта два высоких бокала. Залпом выпил оба. — Какая жалость. Кончилось, пойду принесу. Подожди здесь, пожалуйста.

И растворился в толпе.

Действительно, пора подумать о родне.

Мне нужно было найти Анну, но как это сделать при таком количестве народа, я просто не представляла. Быть может, спросить там, где проверяют приглашения, есть ли ее имя в списках?

Окрыленная этой идеей, я начала пробиваться к выходу. Но едва преодолела пару десятков метров, как меня заставила затормозить случайно услышанная фамилия:

— Сенатор Риарио…

Сенатор?!

Разговаривали двое. Толстый плешивый мужчина неопределенного возраста и с ним на контрасте худой, прямой, как жердь, морщинистый старик. Глаза обоих выдавали оборотней.

— Вряд ли у вас получится переизбраться в этом году, сенатор, — надменным тоном выдал старик. — Не после скандала с вашим племянником.

— Вы же знаете, Максимилиан, мальчика оболгали. Пал жертвой слухов и домыслов. А что до моего избрания, то это в ваших же интересах — кто еще возьмётся лоббировать ваш новый законопроект?

— Его и без вас примут, — хмыкнул собеседник. — Всем от него будет только лучше. Только представьте, насколько проще, если всех человечек обяжут сдавать тесты не в девятнадцать, а сразу после рождения.

В его голосе послышались мечтательные нотки.

— Законы в нынешнем виде тоже не дураками принимались… — оскорбленно произнес Риарио. — Цифра в девятнадцать лет появилась не просто так.

Максимилиан на это презрительно сморщился:

— Раньше просто технологии не позволяли выявить совместимость раньше, но последние три года уже вовсю применяется генетическое тестирование. Оно хорошо себя показало после того, как его разрешили применять в частных клиниках. Так что… — мужчина запнулся, поймав на себе мой взгляд.

Почувствовала, как кожа покрылась мурашками. Я стояла довольно близко, так что у него точно не было сомнений, что я слушала разговор.

Старик нахмурился и явно собрался что-то сказать, но я его опередила.

— Прошу прощения, совершенно случайно услышала ваш разговор. Это так будоражит. Хвала нашей республике и ее технологическому прогрессу. — Отцы-основатели, что я несу! — Но скажите, если тесты проводить в младенчестве, что потом делать со всеми этими младенцами?

Мужчина закатил глаза, но все же ответил:

— Воспитывать. Чтобы с рождения знали свое место.