Глава 17

Мне казалось, что я спала совсем недолго, устроившись в глубоком кресле, но из сна меня вытянул тонкий запах ароматных масел. Я осторожно вдохнула полной грудью и пошевелилась, чувствуя мягкость и удобство. Тут же открыла глаза, осознавая неладное, и застыла, разглядывая свисавший с прикроватных балок бархатный балдахин. Вместо холодной комнаты и кресла, в котором я умудрилась уснуть, я оказалась в тёплых просторных покоях, залитых светом — очага? Быстро нашла взглядом окно. И обомлела — за ним давно стемнело! Я тут же вскочила, откинув тонкую простынь, и, обнаружив себя всё так же голой, стремительно укрылась обратно. Что это за место? Как я здесь оказалась? Это не были те покои, где осталась служанка. Ко всему что-то неуловимо было не так, ощущение чужого присутствия давило, я медленно повернула голову в сторону камина, и тут же окаменела и застыла.

Кархар сидел в кресле возле очага, в котором трещали сосновые дрова. Оголённый до пояса и босиком, вытянув свои длинные сильные ноги, устремляя свой жуткий взгляд непроницаемо чёрных глаз на меня, гипнотизировал и обездвиживал. И то, что на правую сторону лба падали чуть влажные чёрные пряди, оттеняя глубь глазниц, горбинку носа, твёрдую линию губ, очерчивая подбородок, делали его черты ещё резче и жёстче. Оранжевый свет, что ложился на его скулу, сильную шею с выступающим кадыком, широкие плечи и бугрящиеся мышцы груди, только придавал ему какой-то архаичности, будто высеченный из горной породы изваяние божества с первородной мощью и опасностью, которая сгущалась и расходилась от него вокруг плотным золотистым светом.

Я напряжённо сглотнула, устремляя взгляд почему-то на его кадык, что влажно дёрнулся вдоль горла. Сжала в пальцах простынь сильнее, вцепившись в неё, будто она меня спасёт от его взгляда. Наверное, мне не стоило бросать взгляд на дверь, рвясь всем своим существом кинуться к ней и бежать без оглядки прочь спотыкаясь и срываясь со ступеней.

Лорснард резко поднялся, так быстро, что я даже не успела вернуть на него взгляд. В каких-то два шага — или прыжка — он оказался у постели. Не дав мне отпрянуть — тело как от удара его мощью обмякло — схватил меня за горло и выдрал из постели. Я запуталась ногами в простыне и едва не полетела на пол, но он не позволил — удержал. Наблюдала, как в недрах чёрных бездн бурлила огненная магма, прожигая меня до костей.

— Селгрен касался тебя? — прорычал в мои губы.

Что он спрашивает, я не понимала! Была ли я с Сегреном? Я попыталась вырваться, но не могла пошевелиться. Дэнвер ждал от меня ответа.

— Нет… не касался… — прохрипела.

Жуткий огонь в его глазах остыл, и радужка стала привычно карей, но взгляд всё равно пугал. Он разжал пальцы на моём горле, отрывая поступление воздуха в грудь. Кажется, Лорснард удовлетворился моим ответом, но я вся натянулась, сотрясаясь от предчувствия того, что на этом кархар не остановится. Я была перед ним совершенно обнажённой, доступной его взгляду и рукам, беззащитной перед его силой и желанием. И в ответ этой мысли ноздри кархара хищно дрогнули, улавливая мой запах.

Он развернул меня спиной и толкнул на расстеленное шкуры на полу. Мягкость меха смягчила падение. Дэнвер медленно пошёл на меня. Он знал, что лань в его логове и никуда не сбежит. Я была в капкане у хищника.

Я подумала, что стоило бы выстроить между нами преграду, и стоявшее рядом кресло прекрасно бы подошло. Но кархар будто прочел мои мысли. Он рухнул на меня сверху, придавливая своим телом к полу, одним четким движением раздвинув коленом мои ноги, одновременно просунул руку между, накрыв пальцами уже влажные складки, твёрдо потёр.

Меня бросило в жар и в пот, я задыхалась от малейшего прикосновения кархара, всё внутри трепыхалось отзываясь на его запах, голос. Убрав руку, он огладил мою спину и сжал подбородок, нырнул пальцами в рот.

— Оближи и почувствуй свой вкус.

Я облизала. Не могла поверить, что когда-то могу такое сделать. Слишком все было остро и не для меня. Его пальцы покинули мой рот. Я бросила на него злой взгляд через плечо. Я не видела его лица, только мощную грудь с гладкой бронзовой кожей, рельефный торс и узкие бёдра. Он спустил штаны, выпростав вздыбленный увитый тугими венами орган. В свете очага он выглядел вызывающе огромным. Это обескураживало меня. Я не могла осознать, как он, такой большой, может поместиться в меня не причиняя боли, которой уже и не было вовсе, вместо этого я чувствовала какое-то странное непонятное мне волнение, жгучий трепет и ещё что-то чуждое, да меня заколотило ознобом и потемнело в глазах от предчувствия его внутри себя.

Кархар склонился надо мной, окутывая мощью и жаром своего тела, головка его естества ткнулась в мои складки, вынуждая меня потерять дыхание, а мои руки — затрястись.

— Ахххх, — прошипела сквозь зубы, отворачиваясь, зажмуриваясь в будоражещем ожидании.

— Да, Эви, тебе это нравится, ты просто сама ещё не понимаешь, — пророкотал грудной голос, от которого у меня всё внутри затрепетало.

Влажный палец скользнул к промежности и протиснулся внутрь.

— Хочу поместиться здесь, — погрузил глубже.

Он вынул палец, оставляя после себя ощущение горение и наполненности, пристроился сзади, встав на колени, обхватив мои ягодицы, отстранил свои бёдра и рванулся. Я поддалась вперёд, когда он резко толкнулся в меня, растягивая членом лоно. От неожиданности я задохнулась, вцепилась пальцами в мех, чтобы выдержать его напор. А он принялся насаживать меня на свой член, раскалённый и твёрдый, как железо, толкаясь в меня так глубоко, что я не понимала, как могу принимать его. Сжимая ягодицы до щипков, он размеренно насаживал меня на себя, погружаясь всё глубже и жёстче, так что внизу живота собиралась тяжесть. Я слышала его тяжёлое дыхание и резкие выдохи при каждом ударе его бёдер о мои ягодицы — влажное похлопывание, его натужное дыхание и мое рваное и быстрое заполнили на время покои. А потом он сменил положение, поставив стопу на пол, согнув ногу в колени, и принялся мощно входить в меня, отводя бёдра и врезаясь с силой в ягодицы, ускоряя движение с каждым шлепком, выбивая из меня тихие стоны, удерживая руками. Моё лицо пылало, сколь неутолимый он был, жадный и горячий демон, сжигающий моё тело и душу.

Наконец, кархар толкнулся очень глубоко, давая ощутить себя сполна, каждую бугрящуюся вену на его члене, крупную головку. Дэнвер содрогнулся всем телом и протяжно излился, впивая пальцы в мои бёдра. Я чувствовала, как горячие струи бьются внутри меня, наполняют и выходят, стекая по разбухшим от притока жара складкам. Он не спешил выходить, оставаясь во мне. И я посмотрела на него в этот миг, видя, как его лицо искажала какая-то невыносимая мука, будто ему было больно, как сжимались его челюсти, вздрагивали желваки на скулах и напряжённо подкатывал к горлу кадык, гипнотизируя и завораживая меня, вводя в оцепенение. Я не могла оторвать он него взгляда! Демон самый настоящий, не знающий усталости и пощады.

Всё поплыло перед глазами, я отвернулась и обессиленно опустила голову, прикрыв веки, сжимая подрагивавшими пальцами мех. Его орган перестал туго вздрагивать, и кархар вытащил его из меня, поводив горячим навершием по моей влажной от его соков плоти, наконец, отстранился, выпуская из стальной хватки.

Собираясь с силами, я отползла в сторону, подальше от него. Мои руки тряслись, как и колени, от напряжения, я села на мех и свела ноги вместе. Сквозь охвативший меня туман видела, как Лорснард прошёл к низкому столику, что-то взял. Сморгнув наваждение, я отвернула лицо — смотрела на огонь, как языки пламени танцевали в свирепой пляске, обливая мои губы, щёки и веки жаром. Я не понимала, что со мной происходило, внутри всё трепыхалось, и каждая частичка тела звенела и пылала.

Я искоса наблюдала за ним, не выпуская из-под внимания.

Кархар взял бутылку и сделал глоток прямо с горла. Его кадык напряжённо скользил по горловине, мышцы плеч перетекали под кожей. Дэнвер отставил бутылку и глянул в мою сторону. Я торопливо отвела взгляд, и вскользь видела, как он стянул с себя штаны, а по моим плечам прошлась дрожь. Кажется, он меня не отпустит. Но кархар опустился на прежнее место — в кресло, расставив широко ноги.

Тишина давила, только слышно, как потрескивают дрова и шелестит пламя.

От молчаливого давления сердце затрепыхалось птицей, кархар оставался не подвижный, точно вылитый из бронзы. Я облизала сухие губы, развернулась к нему боком. Теперь он был для меня ещё больше опасен, потому что, то что рождалось внутри меня, тот вихрь чувств, пугали ещё больше. Положила руки на колени, чувствуя, как было влажно между ног и некомфортно, перебарывая желание прикрыться, помня о том, что лучше не разжигать в нём огонь.

Меня настораживало его спокойствие и в то же время он был весь напряжён: каменные скулы и подбородок, натянутые жилы на шее и груди, сжатые кулаки.

— Эвидэль роф Ноух. Твой отец Гофрад Ноух добытчик ценных пород, целый год скрывался, опасаясь гнева правительства за то, что незаконно продавал добытые камни, это так?

Я вздёрнула бровью, не ожидая что он будет говорить о моей семье, ко всему зная такие подробности.

— Отвечай.

— Я не хочу говорить об этом, — обронила я, облизывая ставшие совсем сухими губы. Сидя перед ним голой, когда его взгляду доступно всё моё тело.

Брови кархара резко сошлись на переносице, чёрные волосы, падающие на лоб, оттеняли беспросветную глубину его глаз.

— Да, это так, — ответила всё же. Лучше ему не перечить сейчас. Судорожно потянула в себя воздух, ощущая, как он сдавливает меня плотным маревом, щекочет нос запахами случившейся близости мешая думать.

Это было тяжёлое время для нас. Отец оказался под давлением высших магов, которые в то время ожесточённо боролись за власть, ему многое пришлось перетерпеть, потому что уязвимое место для него всегда оставались я и мать. Ко всему он сильно оберегал меня от чужого внимания и не хотел посторонних взглядов в нашу сторону. Вскоре отец вновь занял место в Совете, и всё наладилось.

Недоумение всё же охватило меня — зачем кархару нужно это?

Дэнвер вдруг поднялся, а я поджала пальцы на носках, вжимая стопы в пол, напрягаясь вся. Неотрывно смотрела на его лицо, задирая подбородок по мере его приближения, явственно видела его толстый орган.

— Ляг на спину, — сухо приказал он.

Я пождала губы и не сдвинулась с места.

— Слушайся меня, овечка.

С шумом выдохнув и легла, задышав глубоко.

— Согни ноги в коленях и расставь широко.

Ну уж нет! Что он хочет сделать? Я задышала чаще, смотря на кархара не смогла пошевелиться от давящей на меня мощи. Заволновавшись невольно поёрзала на шкурах, как Дэнвер обрушился сверху, вклиниваясь между моих ног, разводя их широко для себя, положив мои лодыжки на свои ягодицы, вжался каменным членом мне в складки и тут же рванулся, проталкиваясь в набухшие складки, заполняя и растягивая собой, вынуждая оплести его пояс ногами крепче, хоть я упёрлась в его грудь ладонями, стараясь сохранить пусть какое-то расстояние. И это бесстыдное положение, касания тел, гладкость кожи, пряные влажные запахи, и ощущение его внутри себя, кружили голову! Меня будто оплела липкая паутина. Я не знала, что это было! Сердце застучало в самом горле.

— Жаждешь меня здесь? — плавно качнулся внутри меня, а я прикрыла веки, задержав дыхание, как меня утянуло в топь и затрясло от этого глубокого чувства наполненности до зуда на коже и острых осколков, расползающихся по внутренней стороне бёдер, вынуждая меня прогнуться и поддаться бёдрами ему навстречу.

Но я не должна этого делать, испытывать! Всё его проклятое воздействие. Я не могла его желать...

Он сел на согнутые колени и сдавив руками бёдра приподняв их от пола принялся двигаться, врываясь в моё тело быстро твёрдо, подбрасывая на грубых шкурах, давя горящим взглядом. Я закусила губы от досады что моё тело так легко принимало его огромный орган, который внутри становился только больше, сжимала, вытягивая, но только распаляла ещё больше биться быстрее, резче, глубже, до потери дыхания, с каждым ударом кархар разбивал меня о скалы. Я заплакала и застонала, чувствуя, как меня скручивает спазмы удовольствия, как прошлый раз, ночью, так что я не в силах была это задушить в себе, оно ширилось и нарастало, от того как кархар брал меня грубо, безраздельно тараня лоно, пока в глазах не всплеснула волна брызг, что оросили водопадом всё моё тело, стекая с кожи холодными каплями, вынуждая сотрясаться. А следом на меня обрушилось грудное рычание демона. Я ахнула, когда он стиснул мои бёдра до боли входя так глубоко, распластав на полу, излился в самую глубину, наполняя горячей магмой своего семени. Я ловила губами воздух, не видя ничего перед собой, голова кружилась, сердце стучало быстро рвано, дыхание сбилось, от ударов волн наслаждения, раз за разом, пока он был во мне. И это было хуже, чем то, если бы я чувствовала боль.

Излившись до капли, он выскользнул, оставляя после себя пустоту и обильную влагу.

— Я знал, что ты похотливая сучка, Эви, моя сочная, сладкая овечка, — кархар оскалился.

Ярость полыхнула в груди, хотела сказать что-то такое же ядовитое в ответ, но он, не позволил, сжав мою грудь в горячих пальцах, впился в него своим твёрдыми губами, втянул до колючей лёгкой боли, пососав его вынуждая испустить предательский стон. Демон рыкнул выпустил вершинку, поднялся, направился к кровати, оставляя меня лежать распластанной совершенно растерянной и бессильной на полу. Внутри меня пустота, я была выжита до последних сил чтобы шевелиться и даже злиться.

— Поднимись с пола и ложись на кровать, — повелительный голос кархара раздался жаром в груди.

Мне не хотелось приближаться к нему, уж лучше спать в кресле.

— Не заводи меня вновь, овечка, иначе мой член окажется в твоей узкой дырочке, или ты этого добиваешься?

Я поднялась как ошпаренная и на ватных ногах прошла к кровати, где и проснулась вечером. Присела на самый край, смотря на прогорающие поленья в камине. С меня постепенно начало сходить марево. Я покосилась на кархара, что раскинулся на постели диким хищником, голый расслабленный и сытый. Сощурив гневно глаза, я рисовала в своём воображении, как его разрывают на части твари Нутра. Но как бы я не ярилась на меня наваливалась тяжесть. Усталость брала своё. Прилегла на самый край, стараясь быть как можно дальше от него, подтянула колени к груди и прикрыла веки, слыша шелест крови в ушах и размеренное дыхание кархара.