Глава 18

Дэнвер раскинулся на постели, наблюдая из-под приопущенных век за Эвидэль.

Она сидела на краю и смотрела то на огонь, то косилась на него. Злилась. Ему нравилось, как вспыхивают в глубине глаз её жгучие искры, когда он врезается в неё членом. Хотел её больше, сильнее, постоянно. Даже сейчас, когда тонкие ноздри овечки дрожат, улавливая запахи их тел. Но Дэнвер не шевелился, видел, как она представляла в своих фантазиях его смерть, как твари Нутра раздирают его на части разрывая на куски, как она вонзает нож ему в грудь — этого она хочет сейчас больше всего. Но он не позволит ей этого сделать — все её шаги он знал наперёд.

Эвидэль устав сидеть в одном положении легла, свернувшись у его ног. Дэнвер закрыл глаза, погружаясь во мрак.

…И снова он видел жерло Нутра, опаляющая невыносимым жаром, вынуждая звереть и выворачиваться наизнанку от боли — обращение было всегда таким, с болью и невыносимой мукой. К ней Дэнвер привык. Привык как его тело менялось раз за разом, и тьма поглощала ум, становясь хозяином телу, становясь его сутью. Дэнвер за время пребывания в заточении Нутра, забыл кем он был, начал забывать, что ищет и зачем ему нужно обратно, забывал своё имя. Только боль и огонь изъедали его плоть и душу. Нещадное пекло и зов того что утягивало его каждый раз, когда он приближался к чему-то важному, толкая его в пропасть, заставляя вновь обращаться и корчиться от мук.

Дэнвер резко открыл глаза и вскинулся в постели, сгибаясь пополам будто его и в самом деле поливали расплавленным железом. Тошнотворная гарь лезла в глотку. Задышал тяжело с шумом не сразу понимая где он. Сжав кулаки, резко поднялся на ноги, запустив пятерню в волосы рвану, едва удерживая себя от того, чтобы не начать крушить всё от раздирающей на части ярости. И тут же застыл, заметив на краю Эвидэль. Она спала в том же положении, подтянув ноги к груди обхватив себя руками.

Дэнвер опустив руки, глубоко втянул в себя тонкий запах её тела, который ударил в голову как крепкое вино. В следующий миг, он сдёрнул покрывало с кровати бросил на плечи Эвидэль, развернулся и пошёл к едва тлевшему камину.

Натянув штаны, подхватил кувшин с водой надолго припал, делая большие жадные глотки, остужая плавящей мышцы и кости жар. Напившись, посмотрев пред собой окончательно прихдя в себя.

Он найдёт Селгрена и сотрёт его в прах, не будь он старший Лорснард!

Дэнвер моргнул, в последний миг удерживая себя от того чтобы не пнуть ногой стол и выплеснуть ярость. Задышал через нос, глянув в сторону всё так же неподвижно спящей Эвидэль. Стиснув до скрежета челюсти, Лорснард развернулся и покинул покои.

Дэнвер дал распоряжение как следует накормить овечку. Он хочет трахать только её, а значит ей нужно много сил. Направился в комнату отца, велев страже привести к нему Астит.

Вошёл в прохладный сумрак комнаты. Запах орехового дерева здесь был особо густым, тянули за собой воспоминания. На стенах щиты с родовыми гербами, скрещенные начищенное до блеска мечи сверху. Анкхар часто ходил к горам подчистить земли от тварей что исторгает Нутро. К оружию он прибегал изредка, пользуясь своей магией. И умер от того, что не смог рассчитать собственные возможности. Магия его сожгла.

Пока Дэнвер одевался, ему принесли завтрак. Служанка принялась наливать в серебряный кубок вино. Девушка волновалась, рука её дрогнула, и она пролила часть на стол.

— Простите…, — пролепетала, взяв салфетку вытерла, но не слишком спешила.

— Оставь, — сухо приказал.

Девушка, моргнув непонимающе, смяла салфетку в пальцах. Дэнвер оглядел её с головы до ног. Горничная ещё гуще покраснела, не смея смотреть прямо в глаза кархару. У него не было секса утром, и даже пожалел, что прежде чем уйти не трахнул овечку. Горничная имела сочные формы, но что-то было не то, тусклые глаза, светлые пряди волос, вместо бархатного каштана, и кожа такая тонкая что просвечивались вены. Бледная моль.

— Пошла прочь.

Горничная испуганно моргнул и светлые брови чуть вздёрнулись будто в досаде.

— Простите, — буркнула и кинулась к двери, но не успела открыть, створка распахнулась и внутрь в сопровождении волдара вошла Астит.

Дэнвер взглядом приказал стражнику покинуть их и как только дверь затворилась, Астит вдохнула полной грудью.

— Неволя тебе к лицу.

Астит зло глянула на него из-под ресниц, но смолчала.

— Сбросила змеиную шкуру.

— Ты позвал к себе издеваться надо мной? — ощетинилась, — мне и так плохо, Дэнвер. Позволь мне хотя бы помыться.

Дэнвер оглядел её. Не может такого быть чтобы она не была причастна к побегу Селгрена. Её чёрное нутро он видел насквозь.

— Надеюсь ты уяснила себе, кто теперь здесь хозяин? Ещё любая твоя гнусная пакость и ты до конца жизни будешь сидеть в той башне.

— Я была зла и виновата — да, я признала это! — голос её всё же сорвался, Астит с шумом втянула в себя воздух, задрожав вся.

Дэнвер поднялся с места, приблизившись к сестре, остановился, вглядываясь в её профиль, — если я узнаю, что ты всё же причастна к побегу Селгрена, — Астит судорожно сглотнула, косясь на него влажным от слёз взглядом, — сломаю тебе шею.

Она зажмурилась, сбрасывая с ресниц прозрачные капли.

— Я не знаю, как он это сделал. Не знаю! — резко повернулась, выпалив на выдохе, смотря на кархара мутным взглядом.

— Уходи.

Астит сжала губы и развернувшись направилась к двери. Дэнвер пронаблюдал как она распахнула створку, выбежала из кабинета исчезая с его глаз.