Глава 7

На следующий день пришлось спешно возвращаться в Монтежар: из столицы прислали гонца, который передал требование срочно прибыть во дворец для рассмотрения очередного дела по нарушению двоедушными закона. Потому Немарр, несмотря на позднее окончание бала, встал сегодня непомерно рано. Пришлось поднимать и дам. Показалось даже, что и поспать-то почти не удалось. Одно радовало: никаких неприятных разговоров с его величеством, который, напротив, выезжать из загородной резиденции пока не думал, не случилось.

Потребовалось собираться очень спешно. Но как бы женщины ни торопились, пришлось долго ждать их в карете.

– Доброе утро, дамы, – первым поздоровался с Иалиной и мадам Арлиндой шевалье.

Немарр же вместо приветствия сразу решил заговорить о другом, как только карета тронулась с места и выехала на широкий, пустующий по раннему часу мост.

– Если честно, я весьма обескуражен поступком отца Мерреда, – глядя в окно, пробормотал он озадаченно. Но для девушки это должно было означать только, что слушать его надо в два раза внимательнее. – Он никак не должен был согласиться на танец.

– Да, его преподобие поступил несколько… опрометчиво, – согласилась дуэнья, снимая чепец и приглаживая волосы. – Что это может значить для вас и мадемуазель?

В душном экипаже совершенно нельзя было находиться из-за жары, что обрушилась сразу с восходом солнца. Немарр уже снял кафтан, оставаясь в одном только камзоле поверх рубашки, а теперь и ослабил шейный платок. Иалина, стараясь делать это не слишком заметно, то и дело промакивала шею и декольте платком.

– Опрометчиво – не то слово, – хмыкнул он и проследил за очередным жестом девушки. Взгляд невольно задержался на её груди чуть дольше, чем нужно. – Не ожидал такой страсти от преподобного. Неужели вы настолько его очаровали, что он не побоялся осуждения окружающих и тем более – гнева Единого? Чудеса, да и только. К счастью, фатальных последствий этот случай для нас нести не будет. Но вы поражаете меня всё больше, мадемуазель.

Она и правда порой его удивляла. Скорее приятно, чем наоборот. Невысокая хрупкая и невероятно женственная в свои почти юные годы. Признаться, после её танца Семи стихий Немарр долго ещё не мог прийти в себя, настолько явственно его охватило это невероятное желание – обладать ей. Не иначе магия – не зря этот танец считался брачным. А уж когда обнаружилось, что внутри неё стержень, твёрдости которого могли бы позавидовать и некоторые мужчины, это заставило уважать её больше, чем планировалось. Ей лишь не хватало немного жизненного опыта, чтобы умело отстаивать своё мнение и заставлять окружающих поступать так, как нужно ей. Но были уже и те, кто перешёл на её сторону, хоть, возможно, и не отдавал себе в том отчёта. Взять хотя бы мадам Арлинду. А уж что говорить об Анри? Сейчас, когда внутренний дракон пытался отвоевать себе место, в нём бурлила кровь. А вид прелестной девицы, источающей вожделенные, хоть и фальшивые, флюиды молодой драконицы, и вовсе сносил ему крышу.

– Может, за поступком его преподобия кроется нечто другое? – выдернул из размышлений шевалье, оставаясь верным своим сомнениям.

Что-то последнее время он выказывал всё большую тревогу. Но и поводы для неё, признаться, были.

– Всё возможно, – кивнул Немарр. – А потому нам надо быть осторожнее.

В том, что Мерред, почти не раздумывая, рискнул своей репутацией лишь для того, чтобы провести девицу в легатоне, мог быть и свой подвох. За драконами, особенно теми, кто служил при королевском дворе, а тем более принадлежащими самым древним родам, всегда пристально наблюдали. Вероятность того, что о планах по отвоеванию Источника узнает кто-то лишний, были малы. Но всегда есть место неожиданностям. В жизни вообще очень часто всё случается настолько спонтанно, что диву даёшься.

Немарр вновь перевёл взгляд на Иалину, которая, оказывается, давно смотрела на него чуть исподлобья. Она закусила губу и потупилась. Можно было подумать, что всё это время обдумывала план его убийства.

– Вам теперь придётся быть чуть сдержанней, мадемуазель, – он заговорил мягко, но так, чтобы у своевольной девушки не возникло желания перечить сразу. – Но увидеться с ним снова вам всё же придется. На этот раз в храме. Сложно придумать место более благочестивое и наименее располагающее к фривольным мыслям. А потому подозрений возникнуть не должно. Нам нужен последний крючок, чтобы после притихнуть. В любом случае придется ждать, пока он не вступит в сан Верховного.

Иалина спустила с плеч тонкую шаль, без необходимости прикрываться от солнца. Тут даже шевалье заёрзал, покосившись на неё, как бы подозрительно он вообще ни относился к женщинам и презрительно – к их красоте. Её кожа слегка поблескивала от испарины в ключичной впадинке и сгибах локтей. От этого простого, совсем не откровенного вида всё равно что-то переворачивалось внутри. Неужто тот, кто жил запертым в теле Немарра, тоже чувствовал отголоски духа Изначальной? И буйствовал сильнее с каждым днём. Надо бы пригласить Теору. Сдерживаться с каждым днём всё сложнее.

– Вам, может, и некуда торопиться, ваше сиятельство, – заговорила Иалина таким тоном, от которого захотелось немедленно её высечь. Не сильно, но науки ради. – Но разве дух Изначальной… точнее, его остатки, что ещё задержались во мне… не могут покинуть меня в любой день? Тогда я стану бесполезна, и все пройдёт впустую. Может быть, он уже меня покинул.

– Не покинул, – Немарр улыбнулся.

Он не стал ничего объяснять вздорной девчонке. Ни к чему ей знать обо всём – будет больше опасаться и меньше брыкаться. Но он уже почувствовал бы, если бы она вдруг «опустела». Да, риск был, но пока время для пристрелки у них оставалось. Да и не будет никакого толку, если Мерред не пройдёт через ритуал у Источника.

– А как быть с тем, что я разрушаюсь от того, что она до сих пор не отпустила меня? – выпалила Иалина.

Её глаза глубокого голубого цвета снова сверкнули огнём негодования. Видно, давно она вынашивала этот вопрос. И нетрудно догадаться, кто просветил её насчёт воздействия духа Изначальной на тела девушек. Немарр пытливо посмотрел на мадам Арлинду. Та сделала вид, что ничего не понимает.

– Вы несёте в себе её дух не так, как раньше. И потому опасности для вас нет, – попытался он успокоить девушку. – Никакой.

Не совсем честно, но так спокойнее. Если рядом с Иалиной вообще можно было сохранять спокойствие. На удивление, девушка больше не стала ничего выспрашивать. Только взбудоражила зря, заставив самого поразмыслить над тем, что будет с ней дальше, сохрани она в себе дух Изначальной ещё месяц, два, год…

Это было сложно представить. Ни Немарру, ни его отцу до этого не попадались вместилища, сохранившие столь прочную связь с Праматерью. Все они попадали в их дом уже пустыми, а потому совершенно бесполезными в поисках Источника.

К вечеру, благодаря резвым лошадям и умелому кучеру, удалось добраться и до Монтежара. Оставив женщин в замке под присмотром всевидящего и всезнающего Гарсула, Немарр отбыл в королевскую резиденцию без промедлений. Даже не вняв уговорам мадам Бранты поужинать дома. Как бы он ни старался сохранять спокойствие, а грядущее дело вовсе не доставляло ему никаких приятных чаяний.

Карета давно проторенной дорогой поехала по столице, к самому её центру. Между белых домиков с рыжими черепичными крышами. Между древних имений драконов, которые до сих пор можно было легко различить с высоты по торчащим, словно персты, башням. Большинство из них уже давно принадлежали однодушным. И с каждым годом таких становилось всё больше.

К резиденции короля подъехали не с парадного входа. Обогнув по внутреннему двору замок, остановились у задней двери. Немарр вошёл внутрь без подобающего его положению сопровождения. Такие дела не выставлялись напоказ, хоть все о них и знали. За то судью, который, как говорили, предавал своих же, многие недолюбливали, особенно среди драконов. Но и боялись тоже.

Он не спустился в подземелье замка, где решалась судьба обычных двоедушных, которые рождались у простолюдинов гораздо реже, чем в знатных семьях, где бережнее хранили драконью кровь. Немарр прошёл по первому, вытянутому между двух башен ярусу, остановился у неприметной двери и отворил её.

– Мы ждём вас уже давно, ваше сиятельство, – прозвучало с укором из полутёмного зала.

– Я приехал как только смог.

Он прошёл внутрь и сразу выхватил взглядом того, о ком сегодня не придётся много говорить, но чью судьбу нужно будет решить до возвращения короля. Баверон не любил, когда с нарушившими закон драконами разбирались, пока он находится в замке. Но требовал, чтобы все дела разбирались именно здесь, а после отчёты появлялись на его столе незамедлительно. Казалось порой, что его величеству доставляло особое удовольствие уничтожение очередного дракона, хоть он это и пытался скрыть. Но то, что он старался держать самых знатных и могущественных двоедушных поближе к себе, – это ни для кого не было секретом. Именно он приказал поставить на запястьях всех драконов из самых древних родов особые знаки. Их никак нельзя было свести или скрыть, а потому любого из них теперь можно было легко распознать.

Нынче на месте осуждённого сидел совсем уж молодой мужчина. Немарр даже вздрогнул: показалось, это Анри. Но нет: он был немного старше и не такой высокий. Светлые волосы его засалились и слиплись после пребывания в темнице, одежда и лицо с тонкими, рублеными чертами покрывали грязные разводы.

– Виконт Доран де Рами, – торжественно произнёс шевалье Эндэ, пожилой и склочный мужчина, от которого всегда можно было ждать колкости.

Он занимался дознанием по делам драконов ещё при отце, графе Оффроде де Коллинверте. А потому, верно, считал себя выше пусть и не по титулу, так по опыту – точно. Протокол о нарушении закона молодым виконтом Немарр прочесть ещё не успел. Но в том не было большой необходимости. Все они походили один на другой. Только обстоятельства, при которых происходило обращение, слегка различались. Да и то связывала их одна особенность: большое потрясение или сильный эмоциональный всплеск. Такое, к сожалению, в жизни случается часто. И порой этому находится очень много свидетелей.

– Доран де Рами, – повторил Немарр, бегло скользя взглядом по строчкам протокола.

Не сразу он вспомнил, где недавно встречал это имя. И тут его осенило: в том списке покровителей, что передала ему Иалина. Немарр посмотрел на мужчину ещё внимательнее: но тот совсем не понимал, в чём кроется повышенный к нему интерес. Только глянул недобро и вместе с тем устало. Наверно, ему хотелось, чтобы всё поскорее закончилось. Некоторым без дракона внутри живётся гораздо спокойнее.

– Вы можете оставить нас ненадолго, шевалье? – Немарр повернулся к помощнику.

– Что ещё за выдумки, ваше сиятельство? – заворчал старик.

– Прошу вас. Не заставляйте приказывать.

Эндэ фыркнул и, отодвинув пальцами от себя чернильницу, встал из-за стола и вышел. Виконт поднял склонённую голову чуть выше, будто его вдруг обуяла некая надежда. Немарр отложил протокол и встал перед ним, заложив руки за спину.

– Скажите, ваша милость, – заговорил он. – Вы часто бывали в замке вместилищ?

Тот вновь помрачнел и вперился в него так, что показалось: ничего отвечать не станет.

– Да, я ездил туда. Несколько раз.

– То есть не слишком часто… – Немарр проследил, как тот утвердительно качнул головой. – А на собраниях разного рода, что устраивал Культ, вы присутствовали?

– Не на всех. Только по требованию отца.

Что ж, молодые двоедушные всё меньше понимали, зачем нужна вся эта суета вокруг обычной на вид девушки. Да и остальные с каждым годом понемногу теряли осознание того, зачем всё это нужно. Что Изначальная без поддержки и веры в неё скоро пропадёт, как и её супруг.

– Скажите, виконт, – Немарр присел на край стола, – вы никогда не замечали, чтобы кто-то из сановников уделял особое внимание девушке-вместилищу?

Доран прищурился непонимающе, но по его лицу можно было понять, что он скажет гораздо меньше, чем знает.

– К чему вы ведёте, ваша милость? И как это относится к моему делу?

– Отвечайте на вопрос! И тогда это, может быть, облегчит вашу участь.

– Вокруг неё вертелись все, – хмыкнул виконт. – Казалось иногда, сожрать хотели. Странно. Только последнее время стало так. Раньше я такого не замечал.

Что ж, это вполне можно было объяснить тем, что девушка в какой-то миг невинной быть перестала. А значит, и вызывающие плотское желание флюиды выделялись гораздо активнее. Вот драконьи сущности мужчин и чуяли это, поднимая в них безрассудство. Только кто был первым? Кто не сдержался настолько, чтобы покуситься на Иалину? Практически на то единственное святое, что ещё осталось у двоедушных. Ситуация не прояснилась.

– А вы? Вы ничего не чувствовали?

– Я… Наверное, и я тоже. Но у меня, знаете ли, жена. Она для меня всё равно прекраснее.

– Это похвально, – Немарр улыбнулся. – А вы не можете припомнить, когда именно проявилось странное поведение мужчин рядом с девушкой?

– Точно не скажу, – мужчина задумался. – Но первый раз я обратил внимание на странные ощущения рядом с ней после праздника Нового круга.

Немарр снова взял в руки протокол, бездумно разглядывая педантично ровные строчки на нём и завитушки заглавных букв.

– Что ж, спасибо.

– Так как это поможет мне? – напомнил Доран.

– Это, возможно, поможет мне. Вам вряд ли. Вас выжгут жрецы. И, может быть, вам полегчает.

Кажется, виконт пробормотал проклятие ему и всему его роду до нескончаемого колена. И его можно было понять. Немарру не доставляло радости ни одно из исчезновений драконов, которых и без того становилось всё меньше. Но он не мог позволить себе излишней жалости и попустительства. Кем бы он ни был, он служил королю. Для своей сохранности и сохранности тех, кто его окружал. А потому нынче дело Дорана де Рами было закрыто, а он сам отправлен в храм Единого для ритуала.

Только каким бы обыденным это всё ни казалось, а каждый раз после того, как Немарр ставил свою подпись и оттиск печати на приговоре, ему неизменно становилось паршиво.

Вот и сегодня он вернулся в имение крайне подавленным и усталым, будто прошёл весь путь от Ристоля до Монтежара пешком. Оказалось, Иалина с дуэньей выехали на вечернюю прогулку по окрестностям. Конечно, Гарсул отправил с ними сопровождение. За женщинами нужен глаз да глаз: кто знает, что они могли задумать. А потому, чуть успокоившись от предусмотрительности шевалье, Немарр послал за Теорой и в ожидании остался в своих покоях, откупорив бутылку вина ещё из запасов отца.

В голове всё крутились слова осуждённого виконта. А после вновь и вновь мысли возвращались к Иалине. Казалось бы, она была понятной: что взять с юной девицы, которая не видела жизни? Вся её дерзость, бунт и негодование… Неприятие поворотов судьбы, которые она считала несправедливыми только из-за того, что не знала ещё, что мир несправедлив гораздо чаще, чем хотелось бы. Всё это вызывало поначалу лишь снисходительную улыбку и внутренний призыв к терпению. Но в то же время было в ней нечто, отчего Немарра не покидало желание разгадать некую тайну, которая явно в ней хранилась.

За такими размышлениями его и застал визит Теоры. Женщина вошла в покои неспешно – она никогда не суетилась, – плавно и с гордо вздёрнутым подбородком. Порой, глядя на неё, Немарр не мог узнать в ней ту молодую драконицу, которую когда-то полюбил. Порывистую, иногда безалаберную. И страстную – это было присуще ей больше всего. Именно из-за своей страсти и любви к жизни, неприятия правил и навязанных однодушными запретов она и пленяла всех вокруг. И пострадала тоже. Её поймали на обращении. И жрецы выжгли Теору, убив второй дух. А Немарр не смог её защитить, несмотря на высокое положение и близость к монаршей семье.

И словно в насмешку судьба через несколько лет после приговора для жены сделала его судьёй для других драконов. После смерти отца. Тогда-то Теора не выдержала. Их брак перестал иметь смысл и распался. На годы они разошлись, но схлестнулись вновь, остыв и осознав многое. И с тех пор, сколько бы женщин ни было в жизни Немарра, она всегда была рядом.

– Что, снова процесс?

Она прошла в комнату дальше. Остановилась у камина, погладила горячие камни портала. Норковая горжетка сползла с её плеч: после выжигания Теора часто зябла по вечерам, словно лишилась внутреннего огня.

– Снова.

Немарр отставил бокал на столик и подошёл к ней со спины. Обхватил за плечи, провёл ладонями вверх по шее, касаясь волос и слегка запуская в них пальцы. Она пахла лавандой, как и всегда. И это постоянство влекло к ней до сих пор. Теора слегка запрокинула голову, по её коже побежали мурашки.

– Ты столько лет это делаешь и всё никак не привыкнешь? – шепнула она, подставляясь под его прикосновения.

– К этому невозможно привыкнуть.

Он склонился, повёл губами по изгибу шеи и принялся расстёгивать один за другим крючки корсажа. Тихо зашуршала ткань, сползая всё ниже, – и скоро платье ворохом упало к ногам Теоры. Рядом – белое облако нижних юбок. Чуть ближе к постели – нижняя сорочка с корсетом. Женщина вздохнула под тяжестью тела Немарра, когда они опустились на перину. Тонкая, податливая, послушная. Они знали друг друга до мелочей – и в этом было особое удовольствие их близости.

Только сегодня Немарр хотел как будто другого. Начав неспешные – как любила Теора – ласки, не заметил, как сорвался в нетерпеливые, почти грубые прикосновения и поцелуи. Одёрнул себя, открыл глаза. И – наваждение! – увидел не тело бывшей жены, худощавое, с почти мальчишескими бёдрами и небольшой грудью, а совсем другое. Размытое накинутой на него тонкой вуалью, под которой легко различались все соблазнительные изгибы. Не желая больше тянуть, почти разрываясь на части от наполняющего его нетерпения и ярости, Немарр перевернул Теору на живот и взял сзади. Как берут служанок – чтобы не видеть лица или показать силу. Он вжимал её в перину, держа за шею. Она сопротивлялась, извиваясь и пытаясь его столкнуть. Он не слышал её слов за шумом в ушах. И видел тоже плохо сквозь застилающую взор огненную пелену. Он погружался в неё, первый раз не заботясь том, что она чувствует. Он просто хотел сбросить груз и забыться.

Дракон поднимался изнутри, прижимался к самой коже, давил на рёбра и ломал хребет. Он требовал освободить его с такой силой, как никогда раньше. Но подчинился вновь, гораздо неохотнее. А раскалённая кровь его словно излилась вместе с семенем. Стало чуть легче. Снова наползла зыбкая тень на пламенеющий облик второй сущности. Но на этот раз не скрыла его совсем. Он остался где-то рядом, наблюдая и готовясь кинуться наружу в любой миг.

Немарр отпустил Теору и рухнул рядом с ней на постель. Отвернулся, чтобы не видеть, как вздрагивают её плечи. Нет, он не способен был сейчас утешать и извиняться. Она успокоилась сама. Так и не сказала хоть слова упрёка, пусть на шее остался, медленно растворяясь, красный след от его пальцев.

Они полежали молча. Немарр пытался загнать вторую сущность дальше, но понимал, что не может. Не теперь.

– Что с тобой сегодня? – вдруг заговорила Теора. – Давно ты расщепляешься?

Он покосился на неё, дивясь тому, как быстро она вернула себе невозмутимость и мягкость. И как скоро поняла причину его буйства.

– Последнее время гораздо чаще. – Он потёр глаза пальцами. – Ты привезла кшанрад?

– Это становится всё опаснее. Он скоро совсем перестанет тебе помогать.

– Ты говоришь мне это уже много лет. – Немарр порывисто встал. – Так ты привезла?

Теора, обнажённая, прошла через комнату к сумочке, которую оставила в кресле у камина. Немарр скользнул взглядом по её фигуре, жадно впился им в бёдра, когда она наклонилась.

– Вот, – Теора, вернувшись, бросила на постель небольшой флакон с тёмным порошком внутри.

Сама улеглась под одеяло, явно демонстрируя обиду за то, как прошло их соитие.

Сейчас ему было всё равно. Тело и разум уже почуяли скорое облегчение, а потому, кроме этих чёрных крупиц, перетекающих по хрустальным стенкам, ничто не могло занять его. Он встал, налил из графина воды в бокал, где недавно было вино, и отсыпал порошка. Совсем чуть-чуть. Переусердствуешь хоть немного – и будет беда. Выпил залпом.

– Мне всё сложнее доставать его, Немарр, – слова Теоры донеслись до слуха будто через подушку. – За драконами, особенно старых домов, последнее время следят гораздо пристальнее. Но ты и сам знаешь.

– Знаю, – буркнул Немарр, оперевшись ладонями на стол.

– Может, они подозревают, что мы что-то задумали?

– Скоро всё закончится. – Он едва сумел выпрямиться, чувствуя, как по всему телу разливается долгожданная нега. – Иалина найдёт Источник. Я уверен.

– Твоя Иалина – всего лишь девчонка, которая вовсе не разделяет твоих стремлений! – вдруг возмутилась Теора. – Она однодушная. И к тому же вздорная и себе на уме. Она подставит тебя, как только появится возможность.

– Не смей так говорить! – Немарр развернулся к женщине. – Она девчонка, да. Своевольная. Упрямая. И потому она сделает всё. Она хочет жить. И жить лучше, чем жила раньше.

– А может, у тебя к ней другой интерес? – фыркнула та. – Не подойдёт жрецу, так тебе сгодится?

Никогда она не выказывала ревность. А тут её будто прорвало: засверкали глаза и щёки зарумянились от гнева и подозрительности.

– Не говори ерунды, – простонал он.

Получившее своё наслаждение тело никак не желало приходить в согласие с разумом, который Теора заставляла бунтовать.

– Ерунды? Она живёт с тобой в одном доме. Ты видишь её чаще, чем меня, – женщина совсем разошлась и, видимо, передумала оставаться на ночь, потому как снова встала и заозиралась в поисках сорочки. – Думаешь, я слепая, не заметила, что она красива, но и не так глупа, как хотелось бы?

– Что ты ещё заметила? – Немарр присел на край стола, сложив руки на груди.

Теора застыла, накинув сорочку, скользнула взглядом от его плеч до пояса.

– Что ты сегодня вёл себя странно. Как будто не со мной…

Она вновь опустилась на постель, неотрывно глядя на него. Немарр покачал головой, не зная даже, что можно ответить на это. Что вообще можно сказать на правду? Он был не с ней. Он был с той, что танцевала для него, сама того не осознавая. Просто подчиняясь пламени, что вело её за собой, и желанию, пришедшему из глубин чужой памяти.

Немарр зло оделся под пристальным взглядом Теоры. Нет, сейчас лежать, перекатывая по телу сладостные волны, вызванные кшанрадом, совсем не хотелось.

– Поговорим, когда остынешь, – бросил он женщине, выходя из покоев.

Он пошёл вниз по лестнице до столовой – сейчас там самое время посидеть одному, пока не вернулись с выезда Иалина и мадам Арлинда. Но с каждым мигом всё сильнее чувствовал, что «дыхание пепла» не желает отпускать его. Шаги становятся нетвёрдыми, зарождается подрагивание в руках. Нет, после кшанрада нужно лежать, а не бегать по замку. Но злость на Теору и на себя самого толкала его в спину, не усидишь.

На самом нижнем ярусе было шумно: кто-то приехал. Женские голоса защебетали, отражаясь звонким эхом от каменных стен и ажурных сводов. А за очередным изгибом лестницы показались и вернувшиеся Иалина с дуэньей, они увлечённо что-то обсуждали. Видно, прогулка прошла удачно. Неосознанным жестом Немарр хотел поправить хотя бы ворот рубашки, чтобы не выглядеть совсем уж неряшливо. Встретился взглядом с девушкой, но не успел даже слова сказать: в голове будто что-то взорвалось. Наказание за опрометчивость постигло тут же: он попытался схватиться хоть за какую-то опору и не смог. Рухнул, ударился виском о перила и канул в тёмную пучину.