Глава 9

– Его сиятельство сегодня требует вас к ужину, мадемуазель. – Дуэнья вошла в комнату и остановилась напротив.

– Я не хочу его видеть. – Иалина даже не подняла глаз от книги, в которой, признаться, ничего не понимала уже двадцатую страницу подряд.

Просто не могла сосредоточиться на чужих, написанных когда-то давно словах. Особенно в тот миг, как голову занимали собственные беспокойные и нерадостные мысли. С каждым днём она чувствовала, как стены этой западни становятся всё теснее. Особенно понимая, что её уловки, направленные на отца Мерреда, похоже, всё-таки вели к желаемому маркизом результату.

– Так ему и передать? – фыркнула мадам, усаживаясь рядом. – Вы обиделись на то, что сами выдумали, а потому не желаете с ним разговаривать? Что за глупости! Он хочет услышать о том, как прошла встреча с его преподобием. Вам придётся отчитаться об этом.

– На чьей вы стороне, мадам? – Иалина взглянула на неё искоса. – Мне казалось, вы поддерживаете меня. А сейчас вижу, что не против мучить так же, как это делает он.

– Он… – дуэнья покачала головой. – С тех пор, как я пришла служить в этот дом, я на стороне де Коллинвертов. И на стороне драконов. Потому что если погибнут они, то погибнут все эти земли. Вы знаете о том, что самый обширный Дрондский лес понемногу умирает? Заболачиваются реки. И чистой воды скоро не будет хватать Монтежару. А то наводнение? Помните?

Иалина снова опустила взгляд. Конечно, она помнила. Как целую неделю нельзя было даже выходить из замка, потому как беспрестанно лил дождь и все дороги размыло. Как вышла из берегов Лейна, затопив все прибрежные кварталы столицы. И как погибли её родители от сошедшего с гор селя.

– Помню…

– Ничего не происходит просто так, мадемуазель. Всё это нарастает, как снежный ком, из года в год. Чем слабее станут драконы, тем невыносимее будет жить здесь дальше. На этих благодатных землях, за которые однодушные так долго бились. Жаль, что его величество и все, кто правил до него, не захотели это понять.

Мадам Арлинда замолчала, пытливо рассматривая профиль Иалины. А она бездумно сжимала пальцами корешок закрытой книги. И не могла найти в себе силы спуститься к ужину и снова посмотреть на маркиза. После произошедшего в гробнице. Как можно? Как будто он залез ей под юбку…

Но пришлось встать и, на ходу глянув в зеркало и поправив причёску, всё же отправиться в столовую. Маркиз, похоже, давно уже был там. А ужин и вовсе подошёл к концу: на том месте, где должен был сидеть Гарсул, не было тарелки – её убрали. А шевалье, видно, отправился отдыхать. Только Немарр всё не двигался с места и уже опустошил полграфина вина в ожидании. Потому поднятый им на Иалину взгляд оказался злым и немного хмельным.

– Вы становитесь истинной роковой женщиной, мадемуазель, – проговорил он, чуть растягивая слова. – Маркиз Немарр де Коллинверт, словно мальчишка на свидании, сидит и ждёт вас.

– Простите, – пробормотала она, усаживаясь, как и всегда, по левую сторону от него.

Тут же прибежала служанка и подала жаркое из косули. Другая в это время налила вина в изящный бокал и исчезла вслед за первой.

– Как прошла встреча с отцом Мерредом? – Маркиз облокотился на стол, покручивая в пальцах ножку бокала.

От него явственно исходили угрожающие волны. Как будто сейчас он уже не мог или не хотел их сдерживать. Похоже, нарочное избегание встреч с ним никак не пошло на пользу: Иалина только раздразнила Немарра своим пренебрежением.

– Кажется, всё, что вы говорили о его заинтересованности, – правда.

Она всё никак не могла посмотреть на него. А потому, не отвлекаясь, приступила к ужину. Жаркое оказалось изумительным. Дичь – нежнейшей, словно это было кроличье мясо, а не олень. Вино, умело подобранное сомелье, только оттеняло все грани вкуса. Наверное, первый раз за все последние дни Иалина ела с таким аппетитом. А когда тарелка оказалась пустой и она очнулась, то поняла, что всё это время маркиз не тревожил её расспросами. Он просто сидел и смотрел на неё, медленно потирая пальцами подбородок.

– Я так и знал, – усмехнулся он задумчиво, когда девушка, промокнув губы салфеткой, смущённо уставилась на узоры скатерти.

– Про отца Мерреда? – всё же спросила и наконец повернулась к нему.

– Нет, – Немарр растянул губы в улыбке. – Знал, что жаркое вам понравится. Сегодня у Франка получилось просто дивно. Правда?

Она невольно улыбнулась в ответ. И напряжение, что не давало толком пошевелиться, понемногу начало спадать. В момент очередного молчания, пока маркиз подливал себе вино, Иалина украдкой оглядела его лицо. Синяк на виске уже понемногу сходил, и, если бы не лёгкая встрёпанность, совсем не присущая Немарру, он выглядел бы как обычно. Но мелкие детали – слегка небрежный вид, обозначившиеся под глазами тёмные круги и слабое подрагивание пальцев – явственно говорили о том, что с маркизом творится неладное. Закрывая графин, он едва не уронил хрустальную пробку – Иалина подставила руку и поймала её. Она упёрлась взглядом в запястье мужчины, когда рукав его рубашки немного задрался.

– Что это за знак? – спросила, прежде чем успела осознать, что, возможно, знать это не стоит.

Немарр с удивлением посмотрел на него, будто сам только что заметил.

– Всего лишь метка короля, – он махнул рукой, словно об этом не стоило и говорить. – Так его величество отметил всех, кто принадлежит к старинным драконьим родам. Пометил потенциального врага, так сказать. Представляете, он ждёт возвращения Изначального не меньше, чем культисты.

Маркиз одёрнул рукав, но Иалина, повинуясь спонтанному порыву, взяла его за руку и развернула так, чтобы было удобнее рассмотреть. Мужчина сжал кулак, будто собрался вырваться, – отчего ощутимо взбугрились мышцы на предплечье. В голову точно хмелем ударило. Иалина сжала его запястье крепче, не отпуская, и медленно провела большим пальцем по тёмным росчеркам стилизованной фигуры дракона.

– Это всего лишь метка? – она посмотрела на маркиза исподлобья. – Или какой-то замок?

– Замок? – маркиз рассмеялся. – Думаете, какие-то магические заклинания способны удержать дракона? Нет. Это невозможно. Его удержать может только сила воли и разум, – он прижал палец к виску.

– И кшанрад…

Немарр хмыкнул.

– Вы становитесь опасной для меня, мадемуазель.

– Я по-прежнему не угрожаю вам.

Маркиз вдруг извернул руку и ухватил запястье Иалины. Она вскочила с места от обжигающего прикосновения. Грохнул о пол опрокинутый стул. Мужчина встал тоже и преградил ей путь. Прижал её к столу так, что твёрдое дерево ощущалось даже сквозь объёмную юбку. От его руки по телу будто полился кипяток вместо крови. Горящие в глубине, словно две жаровни, глаза оказались так близко, что можно было с ужасом наблюдать, как зрачки вытягиваются, разрезая их тёмными вертикальными полосами. Продолжая удерживать Иалину за руку, маркиз опёрся другой ладонью на стол, заставляя её прогнуться назад.

– Мои предупреждения скоро иссякнут, моя маленькая богиня, – шепнул он чужим голосом. – Делайте то, что вам сказано, и не лезьте туда, куда не следует. Вы меня поняли?

Она кивнула, буквально разрываясь на части от его близости. Спина уже взмокла от испарины. В животе закрутило от страха и в то же время знакомого уже предвкушения. Но Немарр, шумно втянув воздух, прикрыл веки и отпустил её. Отвернулся, сделав шаг назад.

Не дожидаясь разрешения или приказа, Иалина бегом бросилась прочь из столовой. Нет, всё же прийти сюда было плохой идеей. Всю дорогу до своей комнаты она тёрла запястье, хоть больно не было: маркиз держал её не так уж крепко. Просто невыносимое ощущение жжения под кожей никак не проходило. Она ворвалась в свои покои, чем немало напугала задремавшую в кресле мадам Арлинду, и подошла к умывальнику. Быстро ополоснула кожу холодной водой, но легче не стало.

– Вижу, ужин не удался, – дуэнья подошла и осмотрела руку Иалины. – Хм. Ничего нет…

– Я знаю. Прошу, можно я останусь одна? Мне нужно лечь спать, иначе я с ума сойду.

Мадам Арлинда пристально посмотрела ей в глаза, на миг сдвинула брови.

– Может быть, мне сегодня лучше остаться с вами?

– Нет. Не волнуйтесь.

Женщина протяжно вздохнула. И видно: заподозрила что-то, обеспокоилась. Но настаивать на своём не стала – пожелала доброй ночи и покинула комнату.

Иалина рухнула в кресло и застыла, запрокинув голову, попыталась дышать медленно и глубоко, чтобы прогнать последние остатки испуга и странного чувства, что некоторая часть Немарра как будто осталась внутри. Словно он просочился сквозь кожу, и теперь его жар струился по телу. Но постепенно всё успокоилось; только на дворе к тому времени воцарилась ночь.

Ещё не зная, как удастся уснуть после очередной встряски, Иалина позвала Авию, чтобы поскорее справиться с платьем и корсетом. Освежилась в прохладной ванне и наконец добралась до постели.

На удивление, сон настиг её мгновенно. Да только продлился недолго. Скоро она проснулась от страшной духоты. Ещё не открыла глаза, как почувствовала, что в комнате остро пахнет дымом. И только через несколько мгновений поняла, что рядом с ней что-то горит. Она вскочила на постели, озираясь и ничего не разбирая сквозь плотную удушливую пелену. Полыхали на окне портьеры, гобелен в нише стены и занялся уже край простыни. Иалина скатилась с кровати и едва не угодила в ещё один очаг – ковёр тоже горел. Сбив пламя с подола сорочки, она кинулась к двери, рванулась ручку – и ничего. Заперто. Как такое может быть?

Затрещала кровать под натиском огня. Вспыхнула мебель – и ненасытный захватчик рванулся по будуару до дальней стены. Остались только небольшие островки у двери и у постели, до которых пламя ещё не могло добраться. Иалина колотилась в толстые створки кулаками и ногами. Кричала, охрипнув от усилий и дыма, что лез в горло. Но как будто осталась в замке одна: никто не отвечал, не слышалось ни одного шага. Но должна же здесь проходить стража. Хоть иногда!

Жар ощутимо охватывал спину. Становилось дурно и муторно в голове. И тут Иалина ускорила себя за приступ паники: растерявшись, она позабыла, что можно просто позвонить в колокольчик, шнурок которого висел у кровати, – и прислуга услышит. Надеясь, что он ещё не сгорел, она попыталась как можно скорее пробежать через комнату там, где её ещё не совсем захватил пожар. Она добежала до вовсю полыхающей постели. Едва не угодила под рухнувший балдахин, который осыпал её обжигающими искрами. Потянулась к чудом уцелевшему шнурку, но стена огня не давала подойти близко. Глаза щипало, воздух не хотел вливаться в лёгкие, а кожа, казалось, сейчас расплавится. Уже ухватившись за витую верёвку, она потеряла равновесие и упала прямо на горящую тумбу. Но, показалось, в последний миг всё же позвонила. И, уже распластавшись на полу, чувствуя, как охватывает одежду огнём, она потеряла сознание.

* * *

Лицо пекло, а губы будто слиплись намертво. Иалина осторожно вдохнула, чувствуя, как словно разворачиваются натужно лёгкие, как саднит горло. Опухшие веки казались неимоверно тяжёлыми. Она всё же приподняла их, но через мутную пелену горячих слёз не сумела ничего разглядеть толком. Лишь размытые силуэты на фоне окна. Неразборчивый рокот голосов обрёл форму и ворвался в уши обрывками фраз.

– Вы издеваетесь?! – отрывистый и очень знакомый. От него ёкало внутри. – Если вы ничего не сделаете, я уничтожу вашу практику, доктор…

– Я не… Ваше сиятельство…

– Надеюсь, вы меня услышали. Она должна жить.

А после Иалина снова провалилась в забытье: наверное, из него уже не выбраться. Перед взором постоянно плясали огненные всполохи. Казалось, даже в бреду они способны жалить и убивать. Она будто снова и снова горела, чувствуя, как раскалённые потоки текут по коже, проникают до самых костей. Как пахнет гарью, как вся она насквозь пропитывается этим запахом: вовек теперь не избавиться. Он будет вечно преследовать. Иногда приходила спасительная тьма, давая отдых от мучений. А после огонь возвращался, то принимая очертания драконьего тела, то расползаясь вокруг безбрежной рекой, по которой Иалина плыла, ещё удерживаясь на маленьком обломке собственной жизни. А после снова всё гасло.

И вдруг, во время очередного затишья, когда перестало завывать пламя, непроглядную черноту словно разрезал луч света. Даже захотелось сощуриться – насколько он был ярким. Из тонкой ниточки он превратился в сокрушительный поток, захлестнул, заполнил собой разум, потонувший в боли. Иалина застонала так, что отдалось в ушах и содрогнулось всё внутри, – и распахнула глаза.

И тут же её руку сжали чьи-то восхитительно прохладные пальцы. Впились в израненную кожу, но и успокоили тут же возникшей мыслью: кто-то есть рядом.

– Слава Единому, вы очнулись, – мужской голос разлился нектаром в голове. – Мадемуазель, вы меня слышите?.. Иалина…

Она медленно повернулась к тому, кто так настойчиво говорил с ней. Уцепилась за этот звук как за спасительный канат, чтобы снова не ухнуть в беспамятство. Отец Мерред привстал, приближаясь к ней. Вгляделся тревожно, но по его лицу сразу пробежал свет облегчения.

– Ваше преподобие… – прохрипела она.

Мужчина тут же схватил с тумбы стакан с водой и подал ей. Взять сама она его не сумела, а потому отец Мерред осторожно приподнял её голову и приложил холодный стеклянный край к губам.

– Я узнал вчера… Приехал как только смог. Говорят, меня и так хотели звать. Чтобы я отпустил вашу душу. Но ваш дядя пообещал оторвать мне голову, если я только попробую. Он был очень убедителен.

Его преподобие улыбнулся, осторожно поглаживая руку Иалины.

– А вы собирались? Отпустить?..

Неужели всё было настолько плохо? Хотя чему удивляться? Она запросто могла сгореть до костей. И даже странно, что всё же выжила.

– Нет, – отец Мерред покачал головой. – Я был согласен с его сиятельством. Он разрешил мне остаться здесь и помолиться за ваше выздоровление. Вы очень сильная.

– Никто не хочет, чтобы ему оторвали голову, – невпопад ответила Иалина и попыталась усмехнуться – высохшие губы сразу растрескались. По языку растёкся солоноватый вкус крови.

Разум постепенно обретал ясность – и она с ужасом представила, как, верно, сейчас выглядит. Захотелось плакать. Захотелось прогнать отца Мерреда, чтобы он не видел. Но уже поздно. Пожалуй, он увидел гораздо больше, чем можно. И смотрел на неё сейчас с таким невыносимым участием и состраданием. Верно, только такие чувства она способна теперь вызывать.

– Я позову вашу дуэнью. Или дядю, если хотите, – словно ощутив её состояние, шепнул Мерред.

– Нет, останьтесь, ваше преподобие, – Иалина изо всех возможных сил удержала его руку. – Вы мне сейчас нужнее. Ещё немного. Поговорите со мной.

Его преподобие, кажется, растерялся. Но замер на своём месте, только коротко взглянув в сторону двери.

– О чём вы хотите поговорить?

– Расскажите, как вы решили пойти в служители Единого? – она попыталась даже приподняться, но не смогла и голову оторвать от подушки, а потому просто повернулась к нему.

– Моя история похожа на десятки таких же, – тихо заговорил его преподобие. – Я жил неплохо. Мои родители аристократы, хоть и не самого старинного и чистого рода. Моего прадеда до сих пор называют нуворишем. Может быть, заслуженно. Отец хотел, чтобы я стал офицером королевской армии. Признаться, он ненавидит драконов. И самой большой опасности ждёт именно от них. Но я решил пойти менее кровавым путём. Мне казалось, что служение Единому и охрана Источника – не менее важное и полезное дело… Так вот тогда-то я разругался с отцом в пух и прах…

Под его монотонный рассказ Иалина снова начала погружаться в спасительный и дарующий облегчение сон. Скоро голос совсем стих, и мягкие губы прижались к будто бы истончившейся и ставшей очень чувствительной коже её запястья. Потом к ладони. Остановились – и больше ничего. Снова тьма и пустота.

Она слышала сквозь сон тихие разговоры, более звонкие, как будто ожившие. Они то возникали из глухой тишины, то исчезали вновь. Мелькали тени по яркому пятну окна. Стучали шаги. И запах пепла то и дело разбавлялся знакомым, свежим и в то же время дурманным – запахом кедра и апельсина.

Иалина снова разомкнула уже немного зажившие веки. Лицо стягивало не так сильно, и губы не походили больше на сухую грязевую корку. Сколько прошло времени? Как будто очень много. Она ожидала увидеть рядом с собой маркиза, но в приставленном к постели кресле снова сидел Мерред. На этот раз он встал и, ни слова не говоря, не дожидаясь, пока Иалина совсем сбросит сонную вялость, вышел. И скоро внутрь вошёл Немарр.

– Наконец-то, – выдохнул он, едва не бегом приближаясь к её постели. – Я очень рад, мадемуазель. Вы не представляете себе…

Он сел в то же кресло и, наклонившись вперёд, осторожно провел ладонью по щеке Иалины. После взял её руку и сжал в своих, таких больших и совсем теперь не горячих. Медленно переплёл её пальцы со своими – и отпустил. Словно не знал, как дотронуться до неё лучше.

– Чего вы хотите? Что вам принести? Хотите воды? Или, может, чаю? Всё что скажете.

Он огляделся в комнате, будто тотчас же готов был кинуться в какую угодно сторону по её приказу. Иалина молча смотрела на него: озабоченного, уставшего и какого-то серого. Будто за эти дни его кожу покинула вся краска.

– Не суетитесь, ваше сиятельство. Как только я поправлюсь, мы возобновим наш договор, – проговорила она холодно, пытаясь высвободить руку. – К тому же даже это происшествие принесло пользу. Отец Мерред здесь, рядом со мной. Это поможет нам сблизиться…

– Перестаньте! – раздражённо оборвал её взвешенные рассуждения маркиз. – Думаете, сейчас меня беспокоит какой-то договор? Правда?! Я чудовище в ваших глазах, да. Но не настолько ужасное, каким вы успели вообразить. Вы едва не сгорели! Посмотрите!

Он подхватил с плеча Иалины растрёпанные пряди и сунул ей под нос. Опалённые, почти сбитые колтунами. А после приподнял руку Иалины, чтобы ей стало лучше видно стянутую подсохшей коркой ожогов кожу на ней.

– Думаете, теперь я непригодна?.. – она едва удержала слёзы, жгущие глаза.

– Хватит! – ещё громче рявкнул маркиз. И, спохватившись, добавил гораздо ласковей: – Не думайте сейчас ни о чём, моя маленькая богиня. Просто поправляйтесь. Я узнаю, кто запер вашу дверь. Тем более выбор невелик. Я сделаю всё, слышите? Всё, что нужно, чтобы вам помочь.

Он провёл большим пальцем по её ладони, мягко нажимая на подушечки. Улыбнулся встревоженно, будто скрыть хотел то, что наполняло его душу сейчас на самом деле.

– Всё, ваше сиятельство? – Иалина, словно назло всему, сумела отыскать внутри остатки всех обид на Немарра, что до сих пор кололи её. – Чего же вы не помогли своей жене, когда ей нужна была помощь?

Маркиз нахмурился, однако руки её не отпустил. Но и не хотелось. Наверное, первый раз его прикосновение не вызывало противоречивых чувств и даже было приятно. Просто приятно – без затей и двусмысленностей. Но она прислушивалась к себе, не желая принимать это новое чувство.

– А какая между вами с Теорой связь? – Немарр покачал головой, сохраняя спокойствие. Видно, разговоры о былом уже не так будоражили или злили его, как о насущном. – Та, что вы в разное время оказались в моём доме? Так смею вас успокоить, кроме вас, здесь раньше было ещё достаточно других женщин. И далеко не все страдали. Мы даже расходились по-хорошему. А Теора… Она сама решила так. Сама отказалась от любой помощи, которую я хотел бы ей предложить. Хоть я не снимаю с себя вину за всё случившееся и по сей день.

Она и сама сейчас не понимала, почему вдруг вспомнила о графине де Парсель. Но как будто и правда ощущала после разговора с ней некую незримую связь.

– Сейчас легко говорить это, – Иалина опустила взгляд.

– Не судите о том, о чём и представления не имеете, – маркиз заглянул ей в лицо. – И не придумывайте себе того, чего нет. Я вовсе не желаю вам зла. И я искренне мечтаю о вашем выздоровлении, Иалина. – Собственное имя, произнесённое его голосом, едва не подбросило на месте. – И это вовсе не связано с нашим договором. Впрочем, ладно. Я позову мадам Арлинду.

Резко вздохнув, мужчина встал. Ладонь выскользнула из его пальцев, когда он отпустил её. Иалина скомкала простыню, ещё хранящую тепло прикосновения Немарра, откинулась на подушки и зажмурилась даже от негромкого хлопка двери. Ненадолго разлилась тишина по комнате, оказывается совсем другой, с исписанными фресками, изображающими некий солнечный лес, стенами. Повсюду стояла белая мебель, обитая золотистым жаккардом. Совсем немного, только самое необходимое: небольшая софа, пара кресел и банкетка у изящного трюмо на узорном, будто кукольном, столике. На окнах покачивались только лёгкие занавески без гардин. Как будто приказано было убрать всё, что могло ненароком затемнить новые покои пленницы.

Дверь тихо приоткрылась – и внутрь осторожно заглянула дуэнья, видимо боясь разбудить Иалину. Но увидев, что та не спит, женщина быстро подошла к постели и уселась на самый её край.

– Моя дорогая, я счастлива, что вы наконец совсем очнулись, – мадам Арлинда улыбнулась, но в глазах её явственно блестели готовые пролиться слёзы. – Как хорошо, что Авия услышала ваш колокольчик, хоть он прозвенел всего один раз. А стража ярусом ниже почувствовала запах дыма. Дверь оказалась заперта снаружи, представляете? Его сиятельство сам вышиб её – некогда было искать запасные ключи. Я думала, он обернётся, ей богу! Такой силы я никогда не видела в нём… Он вынес вас. Сам обгорел немного, но на нём ожоги заживают быстро. Ну, вы понимаете…

Иалина прикрыла глаза, устав от нервной болтовни дуэньи. Та вмиг замолчала. Они ещё немного посидели в тишине. И в это время всё сказанное ею беспрестанно ворочалось в мыслях. Ещё бы маркиз не бросился за ней – потерять средство к достижению цели было бы для него невыгодно. А может, это сам он подстроил всё? Чтобы заманить сюда отца Мерреда, чтобы окрутить его так незаметно… Хотя изуродованная девушка вряд ли теперь годилась на роль соблазнительницы.

– Дайте мне зеркало, – Иалина пошарила взглядом по комнате.

– Думаю, пока вам не стоит… – попыталась возразить мадам Арлинда. – Вы удивительно быстро идёте на поправку. Многие ожоги уже хорошо зажили. Но право, не нужно торопить события.

– Дайте!

Женщина, тихо ворча, встала и скоро подала ей небольшое зеркало на вычурно изогнутой ручке. Выдохнув, Иалина поднесла его к лицу и тут же опустила на колени, закусив саднящую губу. Но нашла в себе силы посмотреть вновь. Та часть лица, которой она упала на горящий ковёр, пострадала сильнее всего. Но шрамы, на удивление, не были очень глубокими – и вообще выглядели так, будто им не один месяц. Бровей почти не осталось, как и ресниц, а волосы, похоже, придётся сильно остричь.

– Я же говорю, вы очень быстро выздоравливаете, – осторожно произнесла дуэнья, видно, удивлённая спокойной реакцией подопечной на свой внешний вид. – Маркиз подозревает, что это из-за вашей связи с Изначальной.

– А отец Мерред ничего не заподозрит?

– Его сиятельство позвал лучших лекарей. Некоторые из них, говорят, пользуются и магией. Или лекарствами из крови драконов. Да сам отец Мерред совсем непрост. Как раз от его воздействия, если такое есть, вы могли бы скорее поправиться.

– Его преподобие – маг? – Иалина повернулась к мадам, перестав наконец себя рассматривать.

– Служителей нельзя назвать магами. Но они по-особому чувствуют Источник и в некоторой степени умеют управлять потоками, что от него исходят. Но слабо. Только Верховный обладает большими силами. Возможно, дело в том, что когда-то их предки были драконами. А после просто выродились. Но кровь не обманешь.

Странно было услышать, что служители Единого не совсем обычные однодушные. И оттого стало немного не по себе: не почувствует ли отец Мерред в Иалине то, что может стать для неё угрозой? И так вокруг слишком опасно: культисты, которые затаились, но от которых по-прежнему у можно было ожидать подвоха, маркиз, не сулящий пощады за ослушание… А теперь кто-то хотел сжечь её в собственной комнате!

Ужасно было осознавать, что никому вокруг верить нельзя. И даже преподобному, который, несмотря на внешнюю благожелательность, таил в себе неведомо что.

– Отец Мерред до сих пор здесь? – Иалина снова взглянула на дуэнью.

– Нет, он уехал. – Мадам Арлинда жестом подогнала вошедшую с подносом служанку. – Но сказал, что обязательно навестит вас ещё. У него сейчас много хлопот. Верховный последнее время сильно хворает, и почти все обязанности ложатся на него.

Авия расставила на столе сервиз и перед уходом улыбнулась Иалине, не решаясь подойти, но выражая радость от того, что та идёт на поправку. Дуэнья поднесла Иалине небольшую, полную почти до краёв бульонницу. Та хотела отказаться, но умопомрачительный запах супа буквально вскружил голову и моментально пробудил аппетит.

После еды стало гораздо лучше: прибавилось сил, и показалось даже, что всё совсем как прежде. Только не жгло бы ещё кожу там, где ожоги были самыми глубокими. Но сейчас радоваться надо, что жива осталась. И, пожалуй, нужно поблагодарить маркиза за то, что второй раз вытащил её из огня. Теперь в буквальном смысле. Что бы за этим ни крылось.

– Я думаю, вы рады будете узнать, что скоро вернётся виконт де Леварье, – мадам Арлинда с любопытством посмотрела на Иалину поверх края чашки, отпивая из неё. – Срочные дела, которые увели его в имение отца, уже завершились.

Иалина постаралась не подать вида, что известие её и впрямь обрадовало. Наконец-то в этом доме снова появится тот, кто поддержит, а может, и защитит. Невольно вспомнились насмешливые слова Немарра о её чаяниях насчёт Анри. Знал ли он, чем закончилась их последняя встреча? Или его колкость случайно попала в цель?

– Боюсь, его милость теперь не так будет рад меня видеть.

– К тому времени, как он приедет, с вами уже всё будет в порядке, – поторопилась успокоить её мадам Арлинда.

И оставалось только предполагать, чего ждать от самой дуэньи: доносов Немарру или поддержки? Догадывалась ли она о том, какой помощи подопечная ждёт от виконта?

Ещё несколько дней Иалина набиралась сил, почти не вставая с постели. Каждый день она ждала визита отца Мерреда, мысленно моля Единого, чтобы тот не слишком торопился. Снова видеть жалость в его взоре не хотелось. Но похоже, на его преподобие и правда навалились неподъёмные дела. Прошла неделя с последней встречи, а он всё не появлялся. На удивление, маркиз сохранял спокойствие, будто необходимость привязать жреца к Иалине вовсе потеряла для него значение.

А та чувствовала себя уже совсем хорошо, пусть из комнаты ещё и не выходила. То ли и правда связь с Изначальной помогала, то ли дорогое и почти что запретное снадобье из крови дракона, коим её потчевал доктор каждый день маленькими порциями, а ожоги заживали невероятно быстро. Скоро от них остались почти не заметные следы. Если припудрить и не приглядываться – то и вовсе можно подумать, что ничего и не было.

Иалина попросила мадам Арлинду вызвать к ней парикмахера: волосы надо было приводить в порядок: решительно невозможно появляться перед людьми в таком виде. Обрадовавшись тому, что подопечную наконец оставили печаль и нерадостные раздумья, дуэнья расстаралась быстро: уже к вечеру прическа Иалины была почти идеальна. Только волосы теперь едва спускались ниже плеч.

Лишь на следующий день Иалина осмелилась появиться к завтраку первый раз после происшествия. С утра ещё щедро льющее в окно солнце поселило в душе ощущение лёгкости и некого освобождения от груза, что давил всё время болезни. В полной мере Иалина распробовала вкус новой жизни. Многие неурядицы теперь показались наивными и надуманными. Главное – она жива, а остальное можно преодолеть.

Вместе с дуэньей они дошли до столовой. Иалина взволнованно поправила идеально разглаженный подол лёгкого платья с полупрозрачными кружевными рукавами до запястий и воротом под горло, которые скрывали последние оставшиеся поцелуи огня. Она даже соскучилась по этому сбивающему с ног свету, что всегда заливал обеденный зал. Жидким золотом он и сегодня перетекал по тусклым багетам портретов, по холодным канделябрам и по лепнине потолка.

Их, похоже, ждали. Рядом с Немарром сегодня, кроме шевалье, сидели ещё графиня де Парсель и почему-то мадам Бранта, которая, похоже, чувствовала себя очень неловко. Никто из них не занимал место Иалины – оно пустовало. Это льстило, как будто маркиз никому не давал забыть, для кого оно предназначено. Но это не помешало Теоре взглянуть на девушку с лёгкой надменностью, смешанной с любопытством. После трагического случая они ни разу не встречались, хоть и можно было догадаться, что бывшая супруга навещает маркиза, как обычно. И теперь можно было только порадоваться, что она не видит Иалину в совсем уж плачевном состоянии.

– Какая радость, мадемуазель! – Немарр расплылся в улыбке и что-то шепнул уже уходящей от стола служанке. Та кивнула и мигом скрылась из виду. – Нынешнее утро самое доброе из всех последних.

Он встал навстречу, бросил на стол салфетку и, пользуясь замешательством Иалины, взял её руку. Коротко коснулся запястья губами – и лёгкая дрожь пронеслась по телу. Будто это был страшно интимный жест, а не обычная дань вежливости. Когда они сидели наедине в её комнате – это было другое. А сейчас, под любопытными взглядами… Да и вообще Иалина поражалась собственным ощущениям в присутствии маркиза. Новым и бурным, как ледяная вода горной реки. Словно острее чувствовала его настроение, купалась в потоках его благожелательности и радости – искренней? Не может быть!

– Благодарю, ваше сиятельство, – она поспешила выдернуть руку из его пальцев, опасаясь, что под напором незнакомых острых инстинктов её разум просто сдастся. – Мадам. Шевалье…

Она кивнула остальным и села на мягкое сиденье, обмениваясь с дуэньей беспомощными взглядами. Та ободряюще ей улыбнулась, расправляя на коленях салфетку, будто понимала её состояние.

– Вы прекрасно выглядите, мадемуазель, – совершенно ровным тоном произнесла Теора. – Я, конечно же, знаю о том несчастье, что вас постигло. И, признаться, очень удивлена, что вы так быстро выздоровели. Но это просто чудесно!

– Я и сама не думала. – Иалина кивком поблагодарила служанку, что принесла ей завтрак. – И потому мне остаётся только благодарить его сиятельство за оказанную заботу.

Тот покачал головой, посматривая то на неё, то на мадам де Парсель.

– На моём месте любой поступил бы так же. Вопрос только в средствах, – его нарочито холодные слова прозвучали удивительно ненатурально. Будто он на самом деле хотел сказать совсем другое. – А вы, мадам Бранта, рады выздоровлению мадемуазель?

Экономка тут же подняла взгляд на Иалину, а после снова уперла его в тарелку.

– Конечно, я рада, что с мадемуазель Иалиной теперь всё хорошо.

– А вы, шевалье? – маркиз повернулся к подручному.

Того вопрос, похоже, ничуть не смутил.

– Ваше сиятельство, – ответил он спокойно. – Если я не проявляю особых эмоций при появлении мадемуазель, то это не значит, что я не рад её прекрасному самочувствию.

– Отрадно это слышать, – Немарр усмехнулся. – Потому как я хочу, чтобы вы усвоили сейчас одно: тому, кто окажется виноват в том, что мадемуазель едва не погибла, я лично обеспечу самую паршивую камеру в подземелье королевского замка.

– Кажется, вы занимаетесь только делами драконов, – хладнокровно заметила графиня.

– Ничего, у меня хорошие связи и в других сферах правосудия, – маркиз елейно улыбнулся.

Мадам де Парсель только фыркнула, больше ничего на это не возразив. Вот, значит, зачем Немарр собрал всех: обозначить свои намерения и угрозу. Разговор быстро увял. Под пристальным взглядом Теоры даже есть не хотелось, как бы дивно ни пах сегодня омлет, маленькие гренки с яркой, будто ягоды облепихи, икрой. И чай, фруктовый аромат которого струился из тонкого носика заварника. Но Иалина как будто понимала разочарование женщины. Словно невольно оказалась на месте потенциальной соперницы, хоть делить им вовсе нечего.

Прервав тягостное молчание, в столовую вошёл лакей и громко возвестил о том, что с визитом приехал отец Мерред. Странно, но лицо Немарра тут же омрачилось. Всего лишь на миг по нему скользнула тень, но он тут же широко улыбнулся, когда встретил вопросительный взгляд Иалины.

– Проводите его на террасу, – громко распорядился он лакею. И добавил: – А мы встретим его преподобие.

Он встал и, пройдя через зал, распахнул стеклянные двери, что и правда вели на длинную, охватывающую несколько комнат террасу.

– Ну, нет. Передайте мои извинения его преподобию, – пробурчал шевалье. – Мне нужно идти. Да и вас, ваше сиятельство, я жду. У нас много дел. Пришли письма из вашего фамильного имения.

– Я помню, – кивнул тот, пропуская мимо себя женщин, которые одна за другой вышли наружу. – Я только поприветствую гостя.

Иалина подошла к высокому, почти ей по грудь, парапету и окинула взглядом тенистый ещё поутру сад. В воздухе разливался чудный запах цветущей во всю силу акации.

– Доброе утро, ваше сиятельство, – спокойный голос отца Мерреда накатил тёплой волной. – Ваша милость. Мадам.

Иалина обернулась. Женщины как раз присели в реверансах, приветствуя его преподобие. Но жрец уже не смотрел на них – всё его внимание было приковано к ней. Постояв без движения ровно столько, чтобы его поспешность не показалась невежливой, жрец пошёл навстречу. Маркиз только проводил его слегка насмешливым взглядом и что-то совсем неслышно сказал дуэнье. Та поджала губы, но кивнула, хоть и с явной неохотой.

– Прошу простить меня, ваше преподобие, – громко обратился Немарр к отцу Мерреду, ненадолго привлекая его внимание. – Мне, к сожалению, нужно идти. Дела. Но я надеюсь, вы останетесь до обеда, и мы обязательно ещё встретимся. Мне кое-что хотелось бы обсудить с вами.

– Конечно, ваше сиятельство, – бросил тот почти на ходу, лишь едва приостановив шаг.

Маркиз вздохнул и быстро увёл мадам де Парсель с собой, оставив на террасе только дуэнью, которая приближаться не стала – предусмотрительно остановилась чуть в стороне, опершись на парапет. Но и этого его преподобию оказалось мало.

– Доброе утро, мадемуазель. – Он остановился рядом, склоняясь с высоты своего роста.

От тона, каким это было сказано, аж позвоночник закололо. Иалина присела в реверансе.

– Доброе утро, ваше преподобие. Я очень рада вас видеть.

– Я приехал бы раньше, если бы не навалились заботы. К сожалению, я человек, в некотором смысле, подневольный. Хоть и согласился на служение Единому сам.

– Все мы зависим от некоторых обстоятельств. И я не осмелилась бы просить большего.

Отец Мерред окинул её долгим взглядом. Ничего о её нынешнем виде он не сказал, не высказал поздравлений с почти полным выздоровлением, не пожелал поскорее восстановиться полностью. Но на его лице можно было прочесть почти всё, о чём он сейчас думал. И от этого, признаться, становилось жарко.

– Мадам Арлинда, вы же простите мне наглость и позволите прогуляться с мадемуазель по саду? – жрец обернулся к дуэнье.

Та его предложению не слишком-то обрадовалась, но, сохраняя строгий вид, всё же ответила:

– Будь на вашем месте другой мужчина, не позволила бы. Но…

– Я понимаю, – прервал её пронизанное предупреждением рассуждение отец Мерред. – Обещаю вернуть мадемуазель в целости очень и очень скоро.

Он предложил Иалине локоть и повёл её вниз по ступеням в благоухающий и щебечущий на десятки птичьих голосов сад. Они молча прошлись по тенистой дорожке, обогнули поодаль главную беседку, от вида которой аж ком в горле подпрыгивал: не самые мирные воспоминания. Всё это время она пыталась унять трепыхающееся в груди сердце. В голову настойчиво лезли мысли обо всём, что она делала и говорила при первых встречах с преподобным – и потому-то хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Можно было сказать, что она призналась ему в любви. Или, что ещё хуже, в низменном вожделении. Вещи своими именами она, конечно, не назвала. Но вряд ли мужчина настолько недогадлив, что ничего не понял.

– Лёжа в постели, я едва не пропустила самую дивную пору, – решилась заговорить она и остановилась у молодого дерева акации.

С его тонких ветвей свисали роскошные гроздья изящных белых цветов. А от запаха, что исходил от них, можно было опьянеть, словно от вина.

– У вас впереди ещё много вёсен. Я рад, что с вами всё теперь хорошо. – Отец Мерред встал у неё за плечом, будто тоже разглядывая ослепительное убранство аллеи. – Старания вашего дяди поистине неоценимы. Он спас самый дивный цветок в этом саду.

Иалина скользнула пальцами по бледным соцветиям, нежным и прохладным, и замерла, почувствовав, как дыхание мужчины касается её волос. Стыдно было признаться: она настолько привыкла к наставлениям маркиза и дуэньи, что сейчас терялась, как ей лучше поступить. Состроить вид, что не замечает опасной близости жреца? Или сделать ещё шаг ему навстречу? Подсказать было некому.

– Да, дядя почти разорился на редких снадобьях, – она едва совладала с собственным голосом, чтобы не дрожал. – Я век буду ему благодарна. Но и вам я благодарна тоже. За то, что вы прониклись моим несчастьем и не оставили меня без света Единого.

Тихий вздох, показалось, сорвался с губ его преподобия. Текли мгновения. Он стоял все так же близко, но держал руки за спиной, будто боялся того, что может невзначай коснуться её.

Иалина медленно развернулась к нему, делая полшага назад.

– Я хотел бы сделать для вас ещё больше, – посетовал Мерред. – Но свет Единого – это всё, что я мог преподнести вам в дар. Всё, чем мог помочь.

– Это неправда, – она улыбнулась. – Я всегда рада была вас видеть.

– Были? – Он снова сократил и без того малое расстояние между ними. – Я надеюсь, мы ещё не раз встретимся.

Иалина растерянно обвела взглядом его серьёзное и чуть взволнованное лицо. Как быть? Но решение прийти не успело. Жрец подался вперёд, и его ладонь легко скользнула по талии. Показалось, что вот сейчас он сомкнет объятия и снова поддастся сиюминутным страстям. Мерред склонил голову, и его губы остановились так близко, что можно было почувствовать тепло, исходящее от них.

– Порой я думаю, почему жизнь так жестока? – прошептал он, не отпуская, но и не делая последний шаг. – Почему мы порой вынуждены отказывать себе в том, чего нам хочется больше всего на свете?

Иалина слегка упёрлась ладонями в его грудь, не решаясь оттолкнуть, но и давая понять, что сейчас не стоит идти на поводу у собственного безрассудства.

– Наверное, потому, что в жизни нас ждёт что-то более важное? Что-то, что не может зависеть от наших прихотей?

Жрец усмехнулся с удивительной горечью. Иалина не удержалась, коротко провела кончиком языка по пересохшим вдруг губам. Отец Мерред дёрнул желваками, а после поднял руку и убрал от её лица непослушный локон.

– Как вы считаете, это награда или наказание?

– Что именно? – она совсем растерялась.

Его преподобие вдруг отпустил её и шагнул прочь, напряжённо сжав ладонями виски. Пальцами расчесал волосы, избегая теперь даже смотреть на неё.

– То, что я не могу найти в себе силы преодолеть это. Всё это.

И в этот миг Иалина поняла, что она должна проявить благоразумие, иначе всё полетит в тартарары. Наверное, это посоветовал бы сделать Немарр. Похоже, сейчас жрец был в опасной близости от того, чтобы изменить своим устоявшимся принципам. И даже не по себе становилось от того, как быстро это случилось.

– Вы найдёте силы. Впереди у вас великий путь. И мелкие страсти не могут сбить вас с него. Верно?

Мерред снова повернулся к ней, понемногу усмиряя внутреннюю бурю, что едва не вышвырнула его на скалы собственных желаний, не уничтожила что-то важное. Он взял ладонь Иалины в свою и прижался к ней губами, совсем так, как в тот день, когда она пришла в себя после пожара. Она осторожно и медленно провела другой рукой по его щеке, глядя ему в глаза.

– Спасибо вам, мадемуазель, – молвил отец Мерред. – Ваша дуэнья, верно, уже волнуется. Я провожу вас.