Глава 13. Крылья, имя и клятва

На лавочке у обрыва было предсказуемо пусто. Солнце медленно клонилось к закату, над головой плыли пушистые облака и дул лёгкий ветерок. Я остановилась у самой кромки скалы, опасливо посмотрела вниз, вскинула голову к небу и с наслаждением вдохнула свежий вечерний воздух.

Призвать крылья получилось не сразу, всё же я не делала этого почти год, да и до ареста летала нечасто. В рядах аристократии считалось, что утончённым эрни не пристало использовать крылья для перемещений, что это примитивно и неизящно. Ведь есть же машины, порталы, общественный транспорт, наконец. К тому же крылья могли призывать далеко не все айвирки, а только те, кто обладал высоким уровнем дара. Думаю, глупое правило о неэтичности полётов придумала одна из тех, кому крылья были недоступны.

В академии занятия по полётам проходили у всех студентов, но если боевики занимались ими с первого по последний курс, то те же целители тратили на полёты всего один год. А у артефакторов, алхимиков и теоретиков полёты и вовсе проходили, как факультатив.

Крылья у меня появились в восемь лет вместе с пробуждением магии, и с тех пор я уже не представляла свою жизнь без полётов. Да, когда стала старше, пришлось смириться с тем, что летать можно не всегда и не везде, но я всё равно старалась призывать крылья при каждом подходящем случае.

И сейчас, на краю высокого обрыва, мне вдруг стало до ужаса страшно: вдруг я больше не смогу взлететь? Вдруг долгое ношение рабского ошейника всё-таки повредило мои энергетические каналы, и крыльев у меня больше не будет?

Но лишь стоило об этом подумать, как за спиной тут же развернулись два больших, невесомых крыла. Я позволила им полностью раскрыться, полюбовалась ослепительной белизной и, оттолкнувшись ногами от земли, взмыла в небо.

В лицо били потоки воздуха, волосы разметал ветер, ноги с непривычки не желали держаться вместе, то и дело пытались сделать шаг, нарушая траекторию полёта. Год без практики сильно сказался на моих умениях, но я быстро вспомнила все нужные правила.

Высоко взлетать не стала, чтобы не привлекать к себе внимания. Покружила над обрывом, нырнула в ущелье, пронеслась под нависающими скалами и решила, что пока достаточно. Этот короткий полёт отнял у меня уйму сил, всё же магии на поддержание крыльев тратилось слишком много. Они ведь в основе своей состояли именно из энергии, хоть и были вполне материальными.

Вернувшись на обрыв, я медленно выдохнула и попыталась расслабиться. Повинуясь мысленному приказу, крылья начали таять, превращаясь в белую дымку, а их основания привычно уменьшились и прижались к спине. В неактивном виде они выглядели как маленькие костяные гребни, обтянутые кожей, и под одеждой почти не выделялись. Только призывать крылья следовало в специальной форме с прорезями, ведь в ином случае они легко рвали любую ткань. Так, в общем-то, произошло с моими вещами в этот раз.

Стянув пиджак, я уставилась на большую дыру в верхней части спины. Да уж, стоило переодеться перед полётом или хотя бы остаться в одной блузке, её не так жалко. А теперь, мало того, что придётся возмещать ущерб за испорченную форму, так ещё и любой, кто увидит меня в таком виде, легко поймёт, что я летала. Ага… с рабским ошейником на шее.

Рядом каркнул ворон, и я резко обернулась на звук. А увидев на лавочке Артиула, невольно вздрогнула. На деревянной спинке рядом с ним сидела уже знакомая мне большая чёрная птица, и оба они пристально смотрели на меня.

– У тебя красивые крылья, – сказал Арт, улыбнувшись уголками губ.

– Ты же ушёл на ужин с ректором, – произнесла я с лёгким возмущением.

– Мне пришлось спешно покинуть его общество, – ответил он деланно спокойным тоном, за которым слышалось беспокойство.

– И почему же? Неужели из-за меня?

– Да, – он развёл руками. – Хран остался присматривать за тобой. Когда он показал мне, что ты стоишь на краю обрыва и явно собираешься сигануть вниз, я тут же помчался сюда. Ведь недоумок Гервин не стал приказывать тебе беречь свою жизнь и здоровье. Знал, гад, что ты можешь наложить на себя руки, поэтому и промолчал. И по той же причине наговорил тебе гадостей.

– Зачем? – от осознания сказанного у меня похолодело в груди.

– Ударить по мне напрямую он не может, – Артиул повернулся к птице, погладил ворона под шеей и снова посмотрел на меня. – Ты правда хотела прыгнуть?

– Я хотела полетать, – ответила честно. А потом призналась: – Хотя мысли прыгнуть с какого-нибудь обрыва в последний год посещали меня часто. Но сегодня – нет. На самом деле, сейчас мне очень хочется жить.

Перевела взгляд на небо, потом снова посмотрела вниз. А ведь действительно, хватило бы одного неосторожного шага, чтобы все мои мучения закончились. И ещё вчера я могла бы его сделать… но после чудесного спасения из лап Ринора, после встречи с кронпринцем Гервином и открытия истинной личности моего спасителя Арта во мне проснулась вера: в чудеса, в справедливость, в будущее. Вера в то, что, несмотря на сгустившуюся вокруг тьму, у меня ещё есть шанс выбраться из её плена.

– Почему ты тогда оставил меня в живых? – спросила я, продолжая смотреть в пропасть.

– Пожалел, – ровным тоном ответил вергонец. – Приказал своим тебя ни в коем случае не трогать. Забрать с собой не мог, не в том был положении. Да и не пошла бы ты по доброй воле, это стало бы для тебя предательством своей страны. Ну, а потом, во время переговоров… я даже о тебе не вспомнил. Слишком много всего нужно было держать в голове. Но судьба всё равно ткнула меня носом в мою ошибку. И я сделал всё, чтобы её исправить.

С одной стороны, я могла его понять: в масштабах войны между двумя большими странами жизнь одной целительницы ничего не стоит. Но с другой – было горько осознавать себя ни капли не значащим элементом в общей системе. Той, о ком можно забыть сразу после того, как использовали.

– Когда мы вернёмся в Вергонию и я объявлю тебя моей невестой, ты сразу попадёшь под удар, – проговорил Артиул. – Я сделаю всё возможное, чтобы оградить тебя от опасностей, но для этого ты должна мне доверять. Целиком и полностью. Мне и больше никому.

– А когда я стану тебе не нужна, ты пустишь меня в расход, как и сказал его высочество? – вырвался у меня вопрос, и я даже повернулась к Арту. Хотела видеть его глаза. – Ты говоришь о доверии, но где гарантии того, что я не получу от тебя удар в спину?

Внешне он остался таким же спокойным, но в глазах вспыхнула и сразу погасла ярость.

– Я не бью в спину, – сказал Артиул холодно. – И не предаю своих союзников. Если через год ты захочешь уйти, отпущу.

– Ты выбрал меня на роль жены только из-за предсказания?

– Да, – подтвердил он. – Сама понимаешь, что на роль королевы рабыня никак не годится. Скрыть твоё прошлое будет сложно, но я постараюсь. И всё же ты должна быть готова к тому, что тебя не примут в высшем обществе Вергонии. И я пока плохо представляю, как это изменить. Так что, если будут идеи – делись.

– Почему ты выглядишь иначе? Я же помню тебя другим.

Медленно подойдя ближе, я села на противоположный край лавочки довольно далеко от Арта. Называть его Анхельмом даже мысленно у меня пока не получалось.

– Оборотное зелье. Сегодня вечером выпью нейтрализатор и снова стану собой. А Артиул – мой троюродный брат. Сейчас он под арестом, так что его личина для моих целей подошла идеально.

– Но его высочество Гервин знает, что ты это ты.

– Мне пришлось сказать ему правду, – Арт усмехнулся. – Но ты сама видела, как мы с ним «мило» общаемся. Примерно так проходит каждая наша личная встреча. Кстати, очень удачно, что ты сходу нашла общий язык с принцессой Кэтрин. Гер влюблён в неё по уши, она сейчас – его главное слабое место. А скоро у них ещё и ребёнок появится.

– И ты действительно можешь навредить малышу? – в моём голосе звучало открытое возмущение.

– Навредить – нет. Но если припрёт, выкрасть его могу. И это честно, Элин. Я вообще постараюсь вести себя с тобой предельно открыто. Очень рад, что мы не вернулись обратно к «вы», но тут явно заслуга моей личины.

Я не ответила, а Арт больше ничего говорить не стал. Некоторое время мы сидели в тишине, смотрели на небо и молчали. Солнце уже коснулось макушек гор, цвет неба начал меняться, а ветер полностью стих, будто приветствуя наступление ночи.

– Ты ненавидишь меня? – прозвучал в тишине вопрос Арта.

Я задумалась. Попыталась найти в себе ответ, ощутить ту жуткую эмоцию ненависти, за которую так долго цеплялась, но…

– Я должна тебя ненавидеть, ты мне жизнь сломал, – проговорила я, вздохнув. – И я в самом деле ненавидела. Яростно, искренне, всей душой. Но вчера, когда ты забрал меня из того кошмара, то заставил снова поверить, что хорошее в моей жизни ещё может быть. Да, из-за тебя я стала рабыней… но именно ты единственный решил мне помочь.

Он слушал молча. Я чувствовала, что его взгляд обращён на меня, но сама я смотрела вперёд на заходящее солнце.

– Только общаясь с тобой, я вновь почувствовала себя просто девушкой, студенткой, а не вещью. Я словно начала оживать. Но вчера… – я сглотнула и заправила за уши мешающие у лица волосы. – Вчера, когда Ринор привёз меня в тот дом и велел раздеться, я решила, что с меня хватит. Буду бороться и сопротивляться до последнего, и пусть ошейник лучше меня убьёт, чем я снова подчинюсь чужим мерзким приказам.

– Я очень рад, что успел появиться вовремя, – сказал вергонец.

– Спасибо тебе, Арт, – ответила я искренне и всё же повернулась к нему.

Он понимающе усмехнулся и вдруг попросил:

– Назови меня по имени.

Казалось бы, что может быть проще – взять и произнести чужое имя? Но… я не могла. Откуда-то взялась странная уверенность, что делать этого нельзя, ведь пока я не скажу имя вергонского короля вслух, Арт будет оставаться просто Артом. А стоит лишь назвать его Анхельмом, и всё рухнет: и наше общение, и наше зародившееся доверие, и та лёгкость, что сейчас есть между нами.

Он вдруг протянул мне раскрытую ладонь. Чуть поколебавшись, я вложила в неё свою, и Артиул мягко сжал мои пальцы.

– Назови. Это не страшно, – попросил он. – Я – это я. Меня зовут Анхельм Вергонский. Ты меня знаешь. Мы с тобой тут провели вместе несколько вечеров. Сейчас я держу тебя за руку. Ты можешь звать меня Хельм и, конечно же, только на «ты».

И вдруг поднёс мою руку к своим губам и легко поцеловал внутреннюю сторону запястья.

Я попыталась выполнить его просьбу, но… язык не повернулся. Переступить эту черту оказалось для меня слишком сложно.

– Ладно. Попробуем позже, – он ободряюще улыбнулся. – А сейчас идём обратно. Нужно пораньше лечь. Суд назначен на восемь утра, да и вообще, денёк завтра предстоит насыщенный.

Я не стала возражать. Мягко высвободила свою руку и пошла к тропинке, Арт направился за мной, а чёрный ворон взмыл в небо и пропал, словно растворившись в воздухе.

***

Я хотела отправиться в свою комнату в женском общежитии, но Арт сказал, что мне лучше остаться у него, всё равно в его блоке есть пустующая спальня. Попросил не беспокоиться по поводу вещей и книг, заверив, что с этим есть кому разобраться. Спорить я не стала, тем более, совсем не хотелось встречаться с Сией и что-то ей объяснять.

Артиул проводил меня до нашей с ним гостиной и оставил отдыхать. Я же, честно говоря, была рада побыть одна. Но, посидев полчаса в тишине своей спальни, решила отправиться в душ. День был сложным, событий произошло немало, а вода всегда помогала мне привести мысли в норму.

Платок с ошейника снимать не стала. Да, во время мытья он намок и неприятно холодил кожу, но зато я могла чувствовать свою магию, а это было куда важнее. Вымыв волосы, с радостью высушила их почти забытым заклинанием и почувствовала себя ещё чуточку увереннее. Вещи постирала, подсушила магией, но надевать не стала. Завтра мне в этой одежде идти на суд, она должна выглядеть опрятной и чистой. А спать можно лечь и в полотенце.

Так, в полотенце, я и собралась преодолеть расстояние до своей комнаты. Из гостиной не доносилось никаких звуков, значит, Арт ещё не вернулся. Потуже затянула на груди махровую ткань, взяла чистые вещи, тихо вышла…

– Элин, – окликнул меня Артиул.

Услышав его голос, я встала, как вкопанная.

– Я принёс тебе одежду, – проговорил он, и его голос неожиданно дрогнул.

Конечно, я обернулась. Но стоило мне увидеть стоящего возле дивана молодого мужчину… и чистые вещи выпали из вмиг ослабевших рук. Я не просто остолбенела, а впала в состояние полного ступора. И пусть знала, кто именно скрывается за личиной Артиула, но всё равно оказалась не готова увидеть его своими глазами.

Теперь передо мной стоял Анхельм Вергонский собственной персоной. Я смотрела на него и не могла ни отвести взгляд, ни опустить голову. Нет, и ростом, и телосложением он совсем не отличался от Арта. Только лицо изменилось.

С тех пор, как я видела его в последний раз, прошёл год, но тогда он был ранен и выглядел крайне болезненно. И всё равно я сразу узнала его. Светлые, почти белые волосы лежали мягкими чуть растрёпанными волнами, на их фоне брови и ресницы казались особенно тёмными. Идеально ровный профиль будто кто-то высек под линейку, а губы правильной формы были чуть сжаты.

Он смотрел на меня своими нереальными голубыми глазами, которые совсем не изменились после смены личины, и молчал. И только увидев его внимательный взгляд, я осознала, что стою перед ним в одном полотенце, которое едва прикрывает попу.

– Извините, – пискнула, опомнившись, и тут же ринулась в свою комнату. Захлопнула дверь, подпёрла её спиной и крепко вцепилась в край махровой ткани на груди.

Великие Стихии! Как же меня угораздило так опозориться?! Ещё и вещи там бросила… прямо на полу. Дурёха впечатлительная!

Послышался осторожный стук в дверь.

– Элин, я… – проговорил из коридора король Вергонии. – Это ты меня извини. Не хотел тебя смущать. Твоя одежда под дверью. В пакетах всё тоже для тебя. Я сейчас уйду к себе, сможешь спокойно забрать. Когда оденешься, выходи, пожалуйста, в гостиную.

Шагов я не услышала, но он всегда ходил очень тихо. Для верности выждала почти минуту и только потом осторожно приоткрыла дверь. Никого не увидев, вышла, забрала одежду и три бумажных свёртка, что стояли рядом. И только снова захлопнув дверь, смогла перевести дыхание.

В первом пакете обнаружилось длинное тёмно-зелёное платье. Сшито оно было из дорогой тонкой ткани, имело довольно строгий закрытый крой, но мне понравилось. Во втором, самом большом, свёртке нашлось бельё, чулки, ночная сорочка и длинный белый халат. Всё новое, красивое и такое мягкое, что я едва не прослезилась. А в третьем лежали аккуратные туфельки на маленьком каблучке, в тон платью.

Я не удержалась, примерила предложенный наряд. Он сел, как влитой, будто шился именно на меня. Ткань почти не ощущалась на теле, а туфельки оказались очень удобными. Увидев своё отражение в зеркале, я даже немного воспрянула духом:– в таком виде не стыдно было предстать даже перед королём. А ведь именно это мне предстояло сделать в самое ближайшее время.

Как бы ни хотелось оттянуть этот момент, но я понимала, что терпение его величества не безгранично. Поэтому, собравшись с мыслями, несколько раз вздохнула, как перед прыжком с высоты, и всё-таки вышла в гостиную.

Он был там. Сидел на диване рядом с чайным столиком и перебирал лежащие на коленях документы. Меня точно услышал, но поворачиваться не стал.

– Присаживайся. Я чай заварил и принёс из столовой пирожные. Составишь компанию?

Я подходила к нему медленно, будто передо мной был хищный зверь, а не человек. В стоящее напротив кресло опустилась, не издав ни звука, и только теперь решилась посмотреть в лицо Анхельма.

Он сосредоточенно изучал документы. Его взгляд быстро бегал по строчкам, губы были плотно сжаты. Весь его вид выражал собранность и готовность незамедлительно разобраться с любыми сложностями. И, несмотря на внешнюю молодость, сейчас передо мной сидел очень серьёзный мужчина.

Что самое поразительное, образ этого человека легко складывался с образом Артиула. А с образом того Анхельма из прошлого не склеивался никак. Будто тот гад, что использовал меня в своих целях, и этот собранный молодой политик – это два совершенно разных мужчины, пусть и похожие внешне.

Наверное, не стоило его отвлекать и уж тем более делиться своими странными соображениями, но я, кажется, уже привыкла говорить с ним открыто, и даже смена его внешности не смогла этого изменить.

– Я не могу поверить, что ты и есть тот Анхельм из замка Айнс. Ты сейчас совсем другой.

Он сложил документы аккуратной стопочкой, сунул в картонную папку и только потом поднял на меня взгляд. Признаться, я непроизвольно вздрогнула, но в этот раз хотя бы не потеряла способность двигаться.

– Полагаю, – начал он спокойным холодным тоном, – что и ты сейчас сильно отличаешься от той Эбелин, которой была при нашей первой встрече. Тут дело даже не в том, что люди меняются. Просто очень многое зависит от обстоятельств. Тогда меня загнали в угол. А что делает зверь, которому нечего терять, кроме собственной жизни? Он борется до конца, используя любую лазейку, чтобы спасти свою шкуру. Вот и я пошёл на самые крайние меры, задушил в себе и совесть, и жалость, и любые эмоции, кроме чувства долга перед страной и теми людьми, что продолжали в меня верить.

Он сделал паузу, давая мне время осмыслить услышанное, а когда продолжил, его голос звучал уже чуть мягче и теплее:

– Сейчас обстоятельства изменились. И мы с тобой больше не по разные стороны баррикад. Более того, Элин, ты согласилась стать моей женой. Да, тогда ты не знала, кто я. И теперь, вероятнее всего, взяла бы свои слова назад. Но у меня нет возможности отпустить тебя. От этого зависит мир и спокойствие в моей стране. А благополучие Вергонии для меня всегда будет стоять на первом месте.

– Понимаю, – ответила я, медленно кивнув.

– Война закончилась, но моя жизнь до сих пор напоминает бег по заколдованному болоту, полному монстров, – с лёгкой усмешкой признался Анхельм. – Среди высшей аристократии очень много тех, кто страстно желает убрать меня подальше от власти или даже убить. Доверять я могу единицам и хочу, чтобы ты была в их числе. Поэтому предлагаю тебе обменяться клятвами.

– Свадебными? – спросила я с лёгкой улыбкой.

– Почти, – он тоже улыбнулся, и его лицо преобразилось, даже глаза чуть засияли. Правда, в следующее мгновение он снова стал предельно серьёзным. – Я хочу, чтобы мы поклялись не вредить друг другу, беречь и защищать друг друга. Думаю, это выгодно и тебе, и мне.

– Хорошо, – согласилась я, чуть подумав. – Несмотря ни на что, я не собиралась тебе мстить.

– А как же твоя ненависть? – его губы изогнулись в кислой ухмылке. – Ты имеешь на неё полное право, как и на месть.

Я смотрела в его чистые голубые глаза и пыталась понять, что же сейчас чувствую. Да, почти год я винила именно его во всех своих бедах. Но так уж сложилось, что именно он вытащил меня из того кошмара, в который я попала по его вине. И сейчас на весах, где лежали моя благодарность и моя ненависть, первая заметно перевешивала. Наверное, всё дело в том, что именно Анхельм показал, что на руинах моей жизни ещё можно выстроить будущее, пусть и довольно туманное, но уже не беспросветно-мрачное. А прошлое уже в любом случае не вернуть и не переиграть.

И всё же кое-что я ещё хотела изменить.

– Освободи из рабства моего отца. Пусть его дело тоже пересмотрят, тем более, что оно у нас общее. Когда он будет свободен, моя ненависть к тебе потеряет подпитку.

– Завтра же решу этот вопрос, – ответил он, глядя мне в глаза.

А с моей души будто упал огромный камень.

– Давай произнесём клятву, – сказала я уверенней. – Мне она нужна не меньше, чем тебе.

Он понимающе усмехнулся. Понял прекрасно, что я не забыла слова принца Гервина, о том, что Анхельм от меня избавится, когда я перестану быть ему нужна. Мне тоже хотелось гарантий безопасности хотя бы от него.

– Повторяй за мной, – сказал король Вергонии. – Я, Анхельм Вергонский, клянусь тебе, Эбелин Лиссер…

– Я, Эбелин Лиссер, клянусь тебе, Анхельм Вергонский….

Услышав своё имя из моих уст, он улыбнулся. Вспомнил, что совсем недавно я так и не смогла произнести его вслух. А теперь справилась.

– …беречь твою жизнь, не причинять тебе умышленного вреда и заботиться о тебе.

Я повторила за ним слово в слово. Он подтвердил слова клятвы магическим импульсом, который тут же впитался в его запястье. Я тоже заверила клятву магией, приложив руку к сердцу. Но потом Анхельм протянул мне раскрытую ладонь, я сжала в ответ его пальцы, и между нами будто вспыхнула и погасла маленькая искра. Она не обожгла, а, наоборот, согрела мягким теплом, и даже возникло ощущение, что эта магия осветила мою потрёпанную душу.

– Ещё не женаты, а взаимными клятвами уже обмениваемся, – сказал, улыбнувшись, Анхельм.

– Кстати, о свадьбе. Ты уверен, что будет достаточно простой церемонии, без участия магии? – вконец осмелев, спросила я. – Всё же ты король.

Он ответил не сразу. Более того, в его взгляде я увидела отголоски сомнений и вины. И всё-таки, когда он заговорил, голос звучал ровно и твёрдо.

– Лорды высшей аристократии Вергонии не посмеют требовать от меня магического закрепления брака. Будут до последнего надеяться, что я с тобой разведусь, ведь им не нужна айвирка на троне. Айвы, даже если и попробуют настоять на магическом скреплении брачных уз, пойдут лесом со своим требованием. Этого в мирном договоре не прописано, так что я волен жениться по любым традициям, хоть по деревенским, где даже записи в документах не всегда делаются. Но есть ещё ведьмы, и если они будут настаивать на колдовском брачном ритуале, тут я сделать ничего не смогу.

– Почему? Они ведь такие же твои подданные, как и остальные. Ты – их король, – произнесла в недоумении.

– Они помогли мне выиграть войну, хотя собирались держать нейтралитет. Я должен им за это. И я обещал, что женюсь на ведьме, но при этом мне пришлось подписать мирный договор, в котором есть пункт, что женюсь я на айвирке. Правильный выход мне подсказала та ведьма, о которой я тебе рассказывал. Она заявила, что ведьмы примут мою избранницу, только если эта избранница будет предназначена мне чуть ли не Девой Заступницей и Отцом Защитником.

– У нас бы сказали, Великими Стихиями и богиней Гердой. Я и забыла, что у нас разные религии, – проговорила я чуть виновато.

– Суть у этих религий одна. Ведьмы и колдуны, кстати, наравне с нашими богами почитают и Стихии, – сообщил Анхельм и вернулся к теме нашего брака: – Определённая связь между мной и тобой есть, я её чувствую. Но не уверен, что ведьмам этого будет достаточно. Они могут потребовать провести ритуал скрепления судеб. По нему, если мы друг для друга посторонние – ничего не произойдёт, и свадьба просто не состоится. Но если мы – так называемая истинная пара, то магия свяжет нас на всю жизнь. И после этого я не смогу исполнить данное тебе слово и отпустить тебя через год.

Я озадаченно молчала, осмысливая услышанное. Мне совсем не хотелось, выбравшись из оков рабства, получить другие – нерушимые. Но всё же жена – не рабыня. Да и вовсе не обязательно всё время находиться рядом с мужем, исполнять его приказы. Хотя в Айвирию вернуться уже не получится.

– Обещаю тебе, что сделаю всё, чтобы мы обошлись без этого ритуала, – проговорил Анхельм. – Но… я знаю ведьм. Они просто так не смирятся. Потому и предупреждаю тебя о вероятности такого исхода.

– Я могу отказаться от ритуала. Заявить, что боюсь ведьм и их колдовства, – предложила я первое, что пришло в голову.

– Если они не примут тебя в качестве моей супруги, остальное будет бессмысленно. Я не смогу на тебе жениться, а ты нарушишь клятву, которую дала мне сегодня утром. Получается замкнутый круг.

– А ты готов ради дела связать со мной жизнь? Не на год, а навсегда? – спросила я с нотками возмущения. – Но как же чувства? Любовь?

– Это не для меня, – он посмотрел с тёплым укором, как на несмышлёное дитя. – Я всем сердцем люблю только Вергонию. И сейчас вопрос о чувствах вообще не стоит. Поверь, ни ведьм, ни айвирцев, ни вергонцев не интересует, что мы испытываем друг к другу. Им всем плевать. Но именно ведьмы, как самая обиженная сторона, могут начать вставлять палки в колёса. Они могут отреагировать на мой выбор супруги прямо противоположно. Признают для вида, а потом попробуют от тебя избавиться. И этот вариант нравится мне куда меньше ритуала. Поэтому, Элин, я всё больше склоняюсь к тому, чтобы пойти на него добровольно. Истинную пару ни одна ведьма разбивать не станет, для них это преступление против воли богов. Так что подумай об этом. А сейчас давай уже закроем сложные темы, выпьем чаю и пойдём спать. Утром суд, у меня ещё уйма дел, а времени остаётся всё меньше.

Моего согласия он не ждал. Сам быстро разлил чай по чашкам, придвинул ко мне пирожные и снова вернулся к изучению своих документов. Отвлекать его я не стала, но и от чая не отказалась. Правда, с пирожным справилась быстро, а потом просто ушла в свою спальню.

Мне следовало тщательно обдумать всё, что я сегодня услышала, переварить информацию. Именно этим я и собиралась заняться, ложась в кровать. Но, видимо, слишком вымоталась, как морально, так и физически. Уснула, едва голова оказалась на подушке.