Глава 17. Ночь, предатели и поиск ритуала

Ванная комната в домике ведьмы оказалась вполне современной. Тут даже унитаз имелся, что меня очень порадовало. Правда, вода из крана текла только холодная, но я набрала немного в чугунную ванну и нагрела магией. Так помыться получилось с комфортом.

Хельм ждал меня на кухне. Он вручил мне стопку одежды, проводил в отведённую нам с ним спальню и ушёл.

В выделенной нам маленькой комнатке было очень тесно. Здесь скромно ютились узкая кровать, письменный стол, стул и небольшой шкаф, а свободного пространства почти не оставалось. Окошко закрывали плотные зелёные шторы, вышитые красными цветами, на полу лежал вязаный коврик.

Подушка нам досталась одна на двоих, как и одно одеяло. Растерянно глядя на кровать, я не могла представить, как мы поместимся на ней вдвоём. Может, стоит предложить Хельму спать по очереди? Или сразу лечь на полу? Всё равно я не смогу уснуть, если со мной рядом будет мужчина.

Память сразу подкинула картины того, как меня прижимал к себе Ринор, и к горлу подкатила тошнота. Нет, лучше уж лягу на твёрдом, чем всю ночь буду мучиться рядом с кем-то чужим.

В переданных Хельмом вещах, помимо сарафана и рубашки, нашлась ночная сорочка – основательно застиранная, но точно чистая. Переодевшись, я повесила свои вещи на стул и нервно опустилась на край кровати.

Ложиться? Или всё-таки пойти спать на кухню? Или отправить туда Хельма? Уверена, он согласится, если я попрошу. Несмотря ни на что, благородства ему не занимать. Но ведь Анхельму нужен хороший отдых, чтобы скорее восстановить силы, а на полу нормально не выспишься. И что делать?

Когда мой так называемый жених вернулся в комнату, я так и сидела на самом краешке кровати, пытаясь найти приемлемое решение. Хельм одарил меня понимающим взглядом и сел рядом, но не слишком близко. На нём были широкие светлые брюки, сорочка без пуговиц, с мокрых волос капала вода… и в этот момент король Вергонии показался мне таким милым, простым, домашним, что я невольно улыбнулась.

– Мучаешься сомнениями? – поинтересовался он, с пониманием глядя на меня. – Я уже говорил, что без твоего разрешения никогда не позволю себе в твоём отношении ничего лишнего. Но, чтобы спать на этом ложе удобно, мне придётся тебя обнять.

– Я не смогу, – сказала честно и быстро замотала головой. – Нет. Лучше на полу лягу.

– Настолько боишься меня? – удивился Хельм.

– Не тебя. Я ни с одним мужчиной не смогу лечь в одну постель, – попыталась объяснить. – Слишком много гадких воспоминаний.

– Но ты позволяла мне тебя обнимать, носить на руках. Даже не дрожала. Может… и со сном получится? – спросил он мягко. – Давай попробуем.

И протянул мне раскрытую ладонь.

Я взяла его за руку легко и спокойно. Это уже стало для меня вполне привычным жестом и отторжения не вызывало. Но одно дело – простое касание рук, и другое – совместный сон на узкой койке.

– Ложись к стене, – уверенным тоном предложил Хельм. – Я лягу с краю и постараюсь сильно не прижиматься.

– Да как на этой кровати не прижиматься? – выпалила я. – Не выйдет же.

– Давай, – сказал он с нажимом, но улыбался вполне приветливо и мягко. – Мы с тобой заслужили отдых. И вообще… ещё неизвестно, где придётся провести завтрашнюю ночь. Нужно выспаться, пока есть такая возможность.

Одной фразой он напомнил о том, как зыбко наше с ним будущее. И, по сравнению со всеми неприятностями, совместный сон уже не казался таким уж страшным.

Мысленно отругав себя за глупую слабость, я улеглась на кровать, придвинулась к стене и жестом пригласила Хельма попробовать разместиться рядом. Но, вместо того, чтобы сразу лечь, он поднялся и задул свечу, – увы, в этой комнатке не предусматривалось нормального современного освещения.

Вокруг стало очень темно, не было видно ни силуэтов, ни очертаний. Нет, я не боялась темноты, но сейчас почему-то стало немного жутко. Когда же кровать чуть прогнулась, и рядом кто-то лёг, мне не сразу удалось поверить, что это Анхельм. Пришлось повторить это мысленно несколько раз, и только тогда сердце стало стучать не так встревоженно.

Некоторое время Хельм пытался найти удобное положение. Повернулся на один бок, потом на другой, попробовал укрыться лишь краем одеяла, оказавшегося очень маленьким для двоих. Да и спать вдвоём на одной подушке было крайне неудобно.

– Элин, это мучение, – прозвучал в темноте его недовольный голос. – Попробуй положить голову мне на плечо.

Я приподнялась, он подвинулся ближе, а потом сам осторожно помог мне лечь. Правда, теперь на нём оказалась не только моя голова, но и рука, а ещё бедро. Но, должна признать, так действительно стало намного удобнее.

– Не страшно? – спросил он шёпотом.

– Пока нет, – ответила я, ощущая под щекой ткань его сорочки. – Но тебе же неудобно.

– Удобно, – возразил он. – Ты лёгкая, мягкая, пахнешь приятно. Мне вообще рядом с тобой хорошо и спокойно. Так что не переживай. Лучше постарайся уснуть.

– Ты тоже спи, – сказала я ему. – Не думай сейчас ни о чём, всё равно это не поможет. А утром, на свежую голову, попробуем вместе во всём разобраться.

Как это ни поразительно, мне рядом с ним тоже было спокойно, хотя лёгкое напряжение и страх всё ещё оставались. Но запах Хельма мне нравился, и плечо у него оказалось вполне удобным, приятным. Главное теперь – не вспоминать о Риноре и рабском прошлом. Тогда, возможно, мне действительно удастся уснуть.

Некоторое время было тихо. Мы лежали, не двигаясь, будто даже простым шевелением боялись спугнуть хрупкое равновесие между нами. Но, несмотря на усталость, сон не шёл.

– Прости меня, Элин, – прозвучал в тишине шёпот Анхельма.

– За что? – спросила я так же тихо.

– Что втянул тебя во всё это. Подверг твою жизнь опасности. Да и вообще.

– Прощаю, – ответила я ему.

– Так просто? – в его голосе звучало удивление.

– А разве кому-то станет легче, если я буду во всём обвинять тебя? Тем более, сейчас ты в ещё худшем положении, чем я, – принялась рассуждать вслух. – Вот решим все проблемы, отпустишь меня через год, и тогда можешь считать, что полностью искупил свою вину. А сейчас, Хельм, спи. Или я усыплю тебя магией.

– Не надо, – в тоне слышалась улыбка и притворный страх. – Но и ты спи, моя грозная невеста. Я ведь тоже могу тебя усыпить.

– Обойдёмся без взаимных усыплений, – ответила я с широкой улыбкой, попыталась лечь чуть удобнее и прикрыла глаза. – Спокойной ночи, Хельм.

– Спокойной ночи, Элин, – ответил он и чуть крепче прижал меня к себе. – И… спасибо, что спасла. Если бы не ты, меня бы уже не было в живых.

– Мы клялись защищать и оберегать друг друга, – напомнила ему. – Но знаешь, в тот момент я даже не вспомнила о клятве. Просто не представляла, как могу оставить тебя в такой ситуации. Просто… не допустила мысли, что улечу одна.

Несколько долгих секунд он молчал, а потом вдруг сказал то, что мигом меня взбодрило:

– Ты мне нравишься. Чем лучше тебя узнаю, тем больше тобой восхищаюсь. Ты сама не представляешь, насколько ты сильная, стойкая, интересная. Мне кажется, если мы будем много времени проводить вместе, из нас получится настоящая крепкая пара. Скажи, Элин, я хоть немного тебе симпатичен?

Я не знала, что ему сказать. Соврать? Выложить правду? И всё же решила ответить на искренность искренностью. Это будет хотя бы честно.

– Ты красивый мужчина, Хельм, – проговорила негромко. – Ты вытащил меня из бездны отчаяния, хоть и попросил заплатить за это годом брака. Ты интересный, мне нравится тебя узнавать, а ещё ты пока единственный, к кому я могу так прижаться, не испытывая паники.

– Вот ты сказала, и я понял, что не хочу, чтобы ты к кому-то ещё прижималась, – чуть ворчливо произнёс он.

– И не собиралась, – ответила с лёгкой улыбкой. – Но, знаешь… я не уверена, что смогу хоть когда-нибудь полюбить. Мне кажется, моя душа уже просто не способна на такое. Слишком истрёпана.

– От моей тоже давно остались одни ошмётки, – с лёгкой грустью сказал он. – Но мы продолжаем жить, а это главное.

Хельм вздохнул, ставя этим вздохом точку в сложной теме.

– Всё, хватит лирики. Спим, – отдал он чёткий приказ.

Я послушно прикрыла глаза, потёрлась носом о его плечо и поняла, что до сих пор улыбаюсь.

Уснула быстро и чуть ли не впервые за последний год спала очень спокойно.

***

Утром я проснулась одна. В окно приветливо светило солнце, до слуха доносился щебет птиц и шуршание листьев, а комната оказалась пуста. Кое-как расчесав пальцами спутавшиеся за ночь волосы, я вышла в большую кухню, где, что-то напевая себе под нос, хозяйничала Гарсиния.

– Доброго утра, – сказала она, не оборачиваясь. – Как самочувствие?

– Доброго утра, – ответила я на её приветствие. – Хорошо. Чувствую себя отдохнувшей и полной сил.

– Это замечательно, – бросила ведьма равнодушным тоном и, не дожидаясь моего вопроса, добавила: – Хельм на улице. Уже больше двух часов сидит на бревне за домом. Пойди посмотри, жив он там вообще?

Я и сама хотела его найти, но собиралась сначала умыться и позавтракать. А после её фразы решила, что всё это может подождать. И хоть Гарсиния говорила, что, пока он на её территории, ни одно проклятие его не достанет, но мне всё равно стало страшно.

Вергонец обнаружился именно там, где и сказала хозяйка дома. Сидел на большом бревне рядом с целой кучей нарубленных дров и смотрел вдаль. На моё появление он никак не отреагировал, даже не шелохнулся, но, когда я осторожно коснулась его плеча, сначала вздрогнул, но потом заметно расслабился и накрыл мою руку своей.

– Ты снова смотришь глазами Храна? – спросила я тихо.

Он медленно кивнул. Потом как-то особенно обречённо выдохнул и крепко зажмурился. А спустя полминуты посмотрел на меня совершенно нормальным взглядом.

– Выспалась? – спросил мягко.

– Да, – я села рядом с ним. – Что происходит во дворце?

– Ничего хорошего, Элин, – Хельм опустил голову. – Чет, Холт и Висл арестованы по подозрению в организации заговора. Вместе с ними под арестом ещё десять лордов, которых я и сам собирался отдать под суд. Тот, кто играет там мою роль, назначил свадьбу через неделю, но по дворцу ходят слухи, что его избранница-айвирка сильно не в себе. Увидеть её мне не удалось, получилось лишь подслушать разговоры слуг. Так вот, они утверждают, что девушка сумасшедшая. Говорит сама с собой, бросается в людей посудой, кричит.

– Ты понимаешь, что они задумали? – спросила я, заправив за уши мешающие пряди. – В чём суть их плана?

– Захват власти, но это и так ясно, – выдохнул он и, подняв лежащий рядом небольшой прутик, принялся рисовать прямо на земле непонятную схему. – Каким образом они хотят это провернуть, я пока не понял. Хотя есть пара мыслей на этот счёт.

– Что ты делаешь? – спросила я, глядя на изображённый им рисунок. Он был очень похож на тот, что он рисовал вчера, чтобы связаться с Гарсинией.

– Хочу попросить помощи у одной подруги-ведьмы. Она как раз сегодня утром прибыла во дворец, её нужно предупредить, что там не я, а некто под моей личиной.

Резко поднявшись, я наступила ногой на одну из линий, а потом и вовсе стёрла её носком туфли. Да, понимаю, сначала нужно было попытаться всё объяснить словами, но я слишком испугалась, что не успею его остановить.

– А ты уверен, что она не замешана в том, что сейчас происходит? – спросила я, встретив недовольный взгляд Хельма.

– Она предана мне. Много раз помогала, выручала, даже спасала. Я верю ей безоговорочно, – заявил он холодным серьёзным тоном.

– Понимаю, Хельм, но… давай пока не будем рисковать, – ответила я, стушевавшись.

А потом всё же пояснила, хотя сама своим словам вряд ли бы поверила:

– Когда мы уходили из покоев твоей сестры, она сказала мне странные вещи. Будто бы у неё было видение о том, как тебя убивает девушка. Хрупкая, с остриженными по плечи чёрными волосами и яркими зелёными глазами. Эниремия уверена, что знает её, но не помнит имени. В видении эта незнакомка вручила тебе какое-то питьё, и ты его принял без малейшего сомнения. А потом просто упал ей под ноги. И ещё… твоя сестра сообщила, что та девушка – ведьма.

Он смотрел на меня странным взглядом, хотя я и сама на его месте посчитала бы меня сумасшедшей. Да и, честно говоря, тогда я не придала словам принцессы Эниремии особого значения. Она ведь совсем недавно родила, может, у неё на фоне родов появилось лёгкое помутнение рассудка? Начали всякие глупости мерещиться? Но теперь, когда Анхельм заговорил о подруге, я сразу вспомнила слова его сестры.

– Да, это звучит, как полный бред, – попыталась я исправить ситуацию. – Не знаю, почему вдруг стёрла твой рисунок, но… не стоит тебе сейчас связываться с этой подругой. Моя интуиция категорически против, хотя нормальных логических доводов у меня нет.

Хельм всё ещё молчал, а в его глазах я увидела досаду и разочарование. Стало ужасно стыдно за свой порыв, за то, что поверила чужой глупости. И я уже решила, что стоит извиниться и уйти, как вдруг Анхельм спросил:

– Эниремия говорила ещё что-нибудь? Попробуй вспомнить. В её видениях важна каждая мелочь.

– В видениях? – уточнила я.

– Да, она видит будущее. Точнее, один из наиболее вероятных на тот момент вариантов. И в них всегда важны детали. Часто само действие меняется, а вот место остаётся прежним.

Я попыталась напрячь память, снова прокрутила в голове слова сестры Хельма, но ничего нового не вспомнила. Разведя руками, сказала:

– Это всё.

– Жаль, – вздохнул Анхельм и отбросил в сторону прутик, которым рисовал. – Ладно, Элин, уговорила, не буду пока вызывать Лину.

– Прости что стёрла схему, – всё же решила извиниться я. – Не знаю, что на меня нашло. Просто в какой-то момент вдруг стало страшно за тебя.

– Ты поклялась, что будешь беречь мою жизнь, не приносить умышленный вред, помнишь? – произнёс он понимающим тоном. – Вполне возможно, что сейчас к действиям тебя толкнула та самая клятва, так что не извиняйся. А мне самому нужно быть осторожнее. Увы, стоит признать, что в этой ситуации я оказался по вине кого-то очень близкого, кому безоговорочно доверял. Да и так правдиво изобразить меня может только тот, кто очень хорошо знает. Ты права, Элин, верить сейчас нельзя никому.

– Но что нам делать? – вырвался у меня вопрос.

Он резко выдохнул и отвернулся к лесу.

– Я не знаю, – сказал тихо. – Но обязательно найду решение. Главное, что мы с тобой живы, а с остальным разберёмся.

***

Когда я вернулась в дом, хозяйка уже ушла с кухни, зато на столе обнаружилась тарелка с кашей и чашка с травяным отваром. Из спальни ведьмы доносились шорохи и странный грохот, а вскоре из-за приоткрытой двери выглянула и сама Гарсиния.

– Еда на столе, – сказала она, смахивая со лба нечто похожее на паутину. – Завтракай и приходи ко мне. Поможешь.

Она снова скрылась в спальне, но дверь закрывать не стала. Даже интересно, чем я могу ей помочь? Генеральную оборку она там, что ли, затеяла?

Быстро справившись с кашей и запив всё приятным на вкус отваром, я всё же добралась до ванной. Умылась, заплела волосы в косу и пошла к ведьме.

Её комната оказалась в два раза больше нашей, но почти все стены здесь были заставлены стеллажами с самыми разными предметами: от книг до банок с плавающими там странными рыбками. На полу стояло несколько больших коробок с толстыми тетрадями и блокнотами.

– Быстро ты, – одобрительно произнесла Гарсиния, заметив меня. – Так, бери вот этот ящик, открывай каждую книженцию и смотри последнюю страницу. Там что-то вроде содержания. Ищи фразу: «слияние» или «перерождение». Поняла?

– Да, – поспешила кивнуть я, села на ковёр на полу и принялась за дело.

Сама ведьма расположилась на низком табурете и тоже пролистывала тетради, только из другой коробки. Некоторые записи она просматривала с неподдельным интересом, другие сразу отбрасывала в сторону, будто собиралась от них избавиться. Но пояснять свои действия явно не собиралась.

Я достала первую тетрадь – толстую, потрёпанную, с зелёной обложкой, и сразу открыла её на последней странице. Там, действительно, было своеобразное рукописное оглавление. И в конце списка нашлось искомое слово.

– Вот здесь есть «слияние», – сказала я ведьме.

Она тут же забрала у меня тетрадь, посмотрела внимательней и разочарованно фыркнула.

– Не то. Тут слияние сознаний с фамильяром. Нам нужно другое.

Она вернула мне тетрадь, а я, не удержавшись, открыла нужную страницу. Довольно разборчивым круглым почерком здесь было написано заклинание и схема, а потом шло описание ритуала. Неужели у ведьм это, в самом деле, может сработать? Без точного расчёта, без формулы направления потоков?

– Что, интересно? – с доброй усмешкой спросила Гарсиния. – Тебе эти знания бесполезны. Ты не ведьма.

– Я маг. Целитель, – ответила ей.

– Целитель – это хорошо, – кивнула она. – Но сейчас ты мне нужна как помощница. Ищи ритуал. Там должна быть такая серенькая тонкая тетрадка, если я правильно помню. Лет двести назад записывала. Надеюсь, бумага ещё не превратилась в труху.

– Вы серьёзно? Или шутите так?

– Мне триста тридцать, дорогая, – с гордостью проговорила Гарсиния. – Так что нет, не шучу. Только вот память меня всё же стала иногда подводить. Да и не упомнишь всего за такую долгую жизнь. Помню точно, что тот ритуал проводят на рассвете или на закате, что нужен фамильяр и хозяин, а вот подробности из памяти стёрлись.

– А что за ритуал? – рискнула спросить я, продолжая вытаскивать тетради из коробки. – Что он даёт?

– В идеале – перерождение в обновлённом теле. Но его давным-давно не практикуют. Да и использовали его только колдуны – ведьмам он не подходил.

– И что он даст? Что значит это перерождение?

– Вот найдём, и всё узнаешь. Так что ищи. А если хочешь поговорить, расскажи лучше о себе. Интересно же, что за девушка стала избранницей моего праправнука.

– Так вы же сами предсказали ему меня найти, – ответила я с лёгким возмущением.

– И он нашёл, заметь, – в её голосе звучало удовлетворение. – Но о тебе мне мало, что известно. Вижу, что душа твоя тревожна, что пришлось тебе немало гадостей пережить, что в людях разочарована, особенно, в мужчинах. Вижу, что нравится тебе Хельм, что тянешься ты к нему, но сердце не открываешь. Боишься.

– Я его не боюсь, – заявила я без сомнения.

– Не его, а себя. Страшно тебе снова разочароваться. Боишься, что раскроешься ему, а он не примет. Но знаешь, что, деточка… поверь старухе, прожившей очень длинную насыщенную жизнь: любовь – это прекрасно. Это настоящее чудо. Только через любовь человек может раскрыться полностью, познать себя, мир, собственные таланты и предназначение. Любовь исцеляет, созидает, вдохновляет. Она дарует крылья.

– Но она же может их и отнять, – сказала я с горечью. – Вы ведь давно живёте и точно знаете, что у любви есть другая сторона. Вот мой отец очень любил маму, у нас была семья, а потом она полюбила другого мужчину и ушла к нему. Да, возможно, она стала счастливее, но мы с папой остались брошенными. Так что любовь не всегда создаёт – часто она рушит.

– Ты права, – не стала спорить со мной Гарсиния. – Любовь может быть разрушительной. Пример тому – недавняя война между Айвирией и Вергонией. Я не спорю с твоими выводами. Мне понятны твои опасения. Но одно я знаю точно: по-настоящему живым и полноценным человек может быть только во взаимной любви. И если ты позволишь себе это, твоя истрёпанная душа снова засияет.

У меня не нашлось ответа. Я могла бы возразить или попросить ведьму не лезть в мою жизнь, не давать странных наставлений, но всё-таки молча вернулась к тетрадкам. Правда, в этот раз Гарсиния заговорила сама.

– Скажи, ты хочешь узнать своё будущее? – вдруг спросила она.

– Нет, – ответила я без раздумий. – Зачем? Ведь куда приятнее просто жить.

– Так и есть, к тому же, не всё можно предсказать. Да и будущее изменчиво. Оно слишком зависит от наших решений в настоящем. И всё же одно я тебе могу сказать наверняка: если ты будешь с Хельмом…

– Не надо! – я резко бросила в сторону просмотренную тетрадь. – Не хочу знать.

– Ты боишься даже просто допустить мысль о том, что между вами возможны настоящие чувства, – ведьма смотрела на меня с проницательной усмешкой. – А ведь ты действительно та девушка, что предназначена ему свыше. И ты чувствуешь это, ощущаешь в каждом взгляде, в каждом прикосновении. Но боишься.

Не желая участвовать в этом разговоре, я вытащила из коробки очередную тетрадь – тонкую, серую, едва не разваливающуюся в моих руках. А когда открыла оглавление, наткнулась лишь на пустую страницу. Неужели его здесь не написали? Пришлось распахнуть первую страницу, посмотреть там. Но как только увидела первое слово, в душе кольнуло осознанием.

– Нашла, – сказала я, протягивая ведьме тетрадку.

Она перевела взгляд на мою находку и просияла.

– Точно, вот и она! Так, – Гарсиния поднялась на ноги. – Собери записи обратно в коробки и поставь на стеллажи. Я пока изучу ритуал и расскажу Хельму.

С этими словами она вышла из комнаты и плотно прикрыла за собой дверь. Я же окинула обречённым взглядом разбросанные на полу стопки тетрадей и, медленно выдохнув, принялась за работу.