Глава 20. Невеста, ведьмы, ритуал

Эбелин

Я проснулась от звука голосов, причём их было много, и, в основном, говорили женщины. Они что-то обсуждали, вели себя крайне эмоционально, и мне даже показалось, что на кухне сейчас целая толпа.

За окном стояла густая темнота, в комнате горела одинокая свеча, Хельма рядом не было.

Сев на постели и откинув одеяло, я в недоумении осознала, что почему-то спала без одежды…

И тут сонное сознание толкнуло память, и мне открылись все события прошлого вечера. Эти воспоминания обрушились водопадом, а меня, словно огромная волна, накрыл всепоглощающий стыд. Дура! Хватило же глупости выпить возбуждающее зелье! Какая же глупая! Думала, это поможет справиться со страхом, но стало только хуже.

Зато Анхельм повёл себя удивительно. Меня никто никогда так нежно не касался, никто так сладко не целовал, и уж точно никто никогда не старался доставить мне удовольствие. Я впервые почувствовала, что от близости с мужчиной может быть так хорошо. А ведь это, и впрямь, только ласки, пусть и очень откровенные. Такие… которые мне действительно хотелось бы испытать ещё раз.

– А я говорю, что вы задумали глупость. Это не яйцо, а старая каменюка! – пискляво выкрикнула за стеной какая-то женщина. – Угробите нам мальчика, что делать потом будем?!

Великие стихии! Ритуал! Он ведь должен состояться на рассвете!

Эта мысль мигом взбодрила и основательно напугала. Одевалась я очень быстро. Натянула на себя первую попавшуюся сорочку, нацепила длинную юбку из выданных Гарсинией вещей и прямо босиком выскочила из комнаты.

А в просторной кухне творилось нечто непонятное. Вокруг центра комнаты, где были начерчены знаки для ритуала, столпились пять женщин разного возраста. Они обсуждали правильность начертания символов, спорили о каком-то непонятном яйце, которое следовало как-то включить в схему, и не обратили на моё появление никакого внимания.

Зато сидящий в стороне от них Хельм увидел меня сразу. Наши взгляды встретились, он чуть улыбнулся и поманил к себе рукой. Было стыдно смотреть ему в глаза, но я всё равно подошла ближе. А когда оказалась рядом, Анхельм поймал меня за руку и, мягко притянув, усадил к себе на колени.

– Не смей ни о чем жалеть, – прошептал мне на ухо. – Мы не сделали ничего плохого.

– Но… – попыталась сказать я, только нужных слов не нашлось.

Хельм потёрся носом о мою щёку и легко коснулся губами шеи.

– Всё было правильно, за исключением зелья, – добавил он тихо. – Но за него я уже высказал Гарсинии. Правда, она не прониклась. Считает, что поступила так, как должна была.

Я попыталась собраться с мыслями, мне нужно было сказать хоть что-нибудь. А то сижу тут, молчу, как пришибленная.

– Я не жалею, – наконец, подобрала подходящую фразу.

– Хорошо, – ответил Анхельм. – И не нужно.

– Но ты вчера ничего не получил. Так ведь не должно быть, – произнесла я, поборов сомнения.

Ринор сразу внушил мне, что его удовольствие – моя первейшая цель. И я нужна ему исключительно для того, чтобы это удовольствие доставлять. Ни разу он не отпустил меня, оставшись неудовлетворённым. Даже когда я уже стала больше похожа на бездушную куклу, он всё равно достигал своего пика, хоть на это стало уходить гораздо больше времени.

А Хельм ночью даже не подумал намекнуть, что я должна сделать что-то для него. Хотя, может, дело в том, что я так глупо уснула?

– Я получил тебя, – прошептал Анхельм, чуть касаясь губами мочки моего уха. – Мне было хорошо уже от того, что ты ловила волны оргазма.

– Но ты ведь остался неудовлетворён, – я повернулась к нему, хотела увидеть его взгляд и случайно провела носом по его виску.

– Переживу, – ответил вергонец, подняв лицо.

И вдруг поцеловал меня в губы. Быстро, мимолётно и так неожиданно, что я даже осознать ничего не успела, так и застыла, пребывая в лёгком оцепенении.

Поймала взгляд Хельма – его глаза искрились довольством и предвкушением. И когда он снова склонился к моим губам, я не отпрянула, а приняла его поцелуй с искренним наслаждением.

Всё перестало иметь значение, важными остались только я и Хельм. Посторонние мысли, сомнения, страхи ушли куда-то на десятый план. А мы целовались, будто были здесь совсем одни, словно двое блаженных, которые нашли друг в друге живительный эликсир жизни.

Мои пальцы запутались в волосах Хельма, я прижималась к нему так крепко, как только могла, и хотела сейчас только одного: чтобы этот поцелуй никогда не заканчивался.

– Нет, ну вы только посмотрите! – возмутилась рядом женщина со скрипучим голосом. – Мы тут думаем, стараемся помочь, а он целуется с какой-то девкой!

Анхельм мягко отстранился и, повернувшись к женщинам, назидательным тоном ответил:

– Не с девкой, Шарна, а с невестой. Давайте познакомлю.

Он приподнял меня со своих колен, встал рядом и, обняв за талию, сказал:

– Дорогие сёстры, перед вами моя невеста, которая, по словам Гарсинии, предназначена мне богами, Эбелин Лиссер. Она айвирка.

На меня уставились четыре незнакомки и сама хозяйка домика. Правда, в отличие от остальных, она выглядела довольной. Зато в глазах её гостий стояло откровенное недоверие и даже лёгкое пренебрежение.

Хельм представил мне всех ведьм. Обладательницей того самого громкого скрипучего голоса оказалась черноволосая особа лет сорока на вид, по имени Шарна. Возраст других ведьм явно перевалил за первую сотню, хотя выглядели они довольно бодрыми. Звали их Ронда, Арила и Дарта.

– Не смущайте девочку, – бросила Гарсиния. – До рассвета всего пятнадцать минут, а ещё нужно решить, как правильно расположить яйцо.

Ведьмы всполошились, вернулись к обсуждению, а я посмотрела на Хельма и негромко спросила:

– Что за яйцо?

– Вот оно. Интересно, что скажешь, – ответил он и подвёл меня к столу, на котором в гнёздышке из тряпок лежал большой зеленовато-белый овальный предмет, размером с крупную дыню.

С виду он напоминал камень, да и жизни в нём совсем не чувствовалось. Но когда я опустила на него ладонь, то уловила запертую внутри магическую силу, ещё и такую мощную, что сразу поспешила отдёрнуть руку.

– Арила говорит, что в её роду оно хранится уже больше тысячи лет. Передаётся каждой новой хранительнице, как великая реликвия. Она уверена, что это яйцо последнего дракона.

– Так у нас же никогда не было драконов, – заявила я уверенно. – Это сказки.

– Я тоже так думал, но, как видишь, яйцо есть, силы в нём немерено. Вот Гарсиния и попросила использовать его для ритуала перерождения. Изначально она хотела соединить меня с Храном, как описано в её записях. Я бы, вероятнее всего, смог обращаться в большого ворона.

– Да, я читала.

– Но ей вдруг взбрело в голову, что моей силы и на дракона хватит.

– Мифического, – напомнила я. – А если это просто камень? Древний артефакт, вобравший в себя силу?

– Тогда ритуал не пройдет, и ничего не получится. Но я чувствую, что мы поступаем правильно, – заверил Хельм.

Он опустил ладонь на яйцо и прикрыл глаза.

– В нём есть искра жизни, я чувствую её, – проговорил Анхельм. – Она отзывается мне, значит, стоит рискнуть.

– А если не выйдет? Если это просто артефакт? Что тогда?

Он вздохнул.

– Тогда Гарсиния использует Храна. В нём, как в фамильяре, заключена часть моей души.

Я совсем не разбиралась в ритуалах ведьм и колдунов. Они и раньше казались мне чем-то непонятным и даже странным, но сейчас, глядя, как всё это происходит в действительности, я просто приходила в ужас.

– Нет, Хельм. Это же глупо! – выпалила я, не сдержавшись. – Вы хотите рискнуть твоей жизнью, сделав то, чего никто никогда не делал? Просто поддавшись порыву? Найдя в чьём-то чулане старое яйцо? Это даже не эксперимент, а настоящее безумство. У вас нет ни расчётов, ни хоть какой-то теоретической базы, ни исследований. Один лишь написанный в тетрадке странный ритуал, свечи, травы и пять ведьм. Это же всё… неправильно. Нелогично.

Он коснулся пальцем моих губ и посмотрел с мягкой насмешкой.

– Ведьмы и колдуны почти всегда действуют по наитию. Мы воспринимаем мир иначе, не так, как маги. Верим интуиции, умеем ловить нужные вероятности. И сейчас я чувствую, что это правильный ход. Они, – он кивнул на женщин, которые теперь рисовали мелом на полу новые знаки и завитки, – тоже верят в успех. Иначе не сидели бы здесь среди ночи. И ты верь.

– Я боюсь за тебя, – сказал чистую правду. – Зря ты вчера не пошёл до конца. Может, если бы между нами случилось… всё… связь стала бы сильнее.

– Я вернусь, – заявил он уверенно. – И мы продолжим бороться с твоими страхами. Станешь моей королевой.

– На год, – напомнила ему, а он легко улыбнулся.

– Посмотрим. За это время многое может измениться. Вдруг ты сама не захочешь уходить?

– Мне придётся, мы ведь договорились. Я клятву тебе дала. Да ты и сам можешь понять, что тебе нужна другая жена, а Вергонии – другая королева.

– Вот и решим через год. А сейчас… – он подался ко мне, поцеловал в губы и нехотя отстранился, – пора начинать.

Анхельм лёг на пол в самый центр нарисованного круга. Рубашку он снял, оставшись в одних брюках, и ведьмы тут же принялись рисовать прямо на его теле непонятные мне узоры и символы. Яйцо положили рядом с Хельмом, и он обхватил его рукой, прижав к боку.

Женщины зажгли свечи, расставили рядом с ними чашки с водой, насыпали земли. Четыре ведьмы встали по сторонам света, подняли руки вверх и прикрыли глаза, а Гарсиния взяла в руки кинжал с изогнутым волной лезвием и опустилась на колени у груди вергонца.

Всё это со стороны выглядело по-настоящему жутко. Я смотрела на происходящее и не могла понять, как Хельм вообще согласился участвовать в подобной глупости? Безумно хотелось крикнуть: «Хватит», остановить их, не дать свершиться непоправимому, но я продолжала стоять в стороне.

– Эбелин, что бы ни произошло, не подходи близко, – проговорила Гарсиния, подняв на меня взгляд.

– Ставь защиту, сорвётся, – ответила ей одна из ведьм. – У неё уже в глазах паника. Кинется спасать своего ненаглядного и сделает только хуже.

– Ладно, – согласилась хозяйка дома.

Она шепнула несколько слов, взмахнула свободной рукой, и передо мной появилась полупрозрачная энергетическая стена.

– Начинаем, – скомандовал Анхельм.

Потом глянул на меня и ободряюще улыбнулся. Будто это не над ним собрались проводить сомнительный ритуал, а надо мной. Будто переживал за меня сильнее, чем за себя самого. И понимание этого мигом меня отрезвило.

Ведьмы зашептали заклинания. Сначала их слова звучали, как странные стихи, потом стали напоминать песню. Женщины повторяли одну и ту же строчку, каждый раз делая это всё громче и громче, а я с ужасом смотрела на происходящее и не верила собственным глазам.

На энергетическом уровне происходило немыслимое: Хельма вместе с яйцом начали окутывать магические потоки стихий, в которые вливались свет и тьма. Они закручивались, пронизывая мужчину, проходили через начерченные на его груди символы, окутывали голову, руки и ноги, соединяясь в области солнечного сплетения. Концентрация энергий увеличивалась с каждой секундой, ведьмы пели всё громче, а Гарсиния крепко сжимала кинжал. В тот момент, когда из-за макушек деревьев показалось солнце… она выкрикнула ту же магическую фразу и вдруг резко вогнала лезвие в грудь Анхельма. Прямо в сердце.

Я закричала. Ринулась к нему, но упёрлась в плотную преграду. И как ни старалась преодолеть её, но так и не смогла. Била кулаками, магией, даже табурет попыталась бросить, но безуспешно. В итоге упала на колени, уткнулась лбом в невидимую стену и с полным отчаянием смотрела на происходящий ужас.

Ведьмы продолжали петь, Гарсиния держалась за рукоять оружия, которым убила вергонского короля, и тоже повторяла за сёстрами. Та сила, что концентрировалась на месте ритуала, теперь лилась через кинжал прямо в пронзённое сердце Хельма. А вот яйцо пропало – растворилось в энергии ритуала, и я не понимала, хорошо это или, наоборот, очень плохо.

И вдруг Гарсиния вытащила кинжал и отбросила в сторону, за пределы ритуального круга, и её оружие вспыхнуло тьмой и превратилось в пепел.

Демоновы ведьмы! Всегда знала, что они сумасшедшие!

Песня резко оборвалась. Женщины замолчали одновременно, будто кто-то заставил их закрыть рты. Они опустили руки, упали на колени и упёрлись лбами в пол, да так и застыли.

И если бы я не видела энергии, то окончательно решила бы, что они все тут умом тронулись. Но на магическом уровне в этот момент случился настоящий невидимый взрыв. Сила четырёх стихий, тьмы и света слилась воедино, ударила в Хельма и разнеслась в стороны настоящим взрывом. Он оказался таким сильным, что смёл установленную Гарсинией защиту, да и меня вместе с ней. Я отлетела в стену, словно пушинка. И, кажется, на какое-то время просто отключилась.

Правда, в себя пришла быстро. Кое-как разлепила веки, увидела лежащего на полу Хельма и попыталась встать. Голова кружилась, спина болела, ноги дрожали так, что не получалось идти. Пришлось передвигаться на четвереньках, но у меня была цель – Анхельм. И я добралась до него, пусть это и далось мне с огромными усилиями.

А когда оказалась рядом, тут же создала восстанавливающее плетение. Вот только раны не было… грудная клетка оказалась целой.

– Хельм, – позвала я, пытаясь почувствовать удары его сердца. – Хельм!

Оно не билось. Пульса не было. Дыхания тоже.

– Хельм!!! – закричала, шибанув по его грудной клетке чистой силой. Не помогло.

Тогда я заставила себя собраться, сконцентрироваться и использовать плетения, которыми мы во время операций искусственно поддерживали работу сердца пациента. Не бьётся? Заставлю!

Плетение легло, как надо, заклинание-активатор сработало правильно, и спустя долгие десять секунд я всё-таки услышала, как в груди моего короля медленно, но ровно заработало сердце.

Так… теперь дыхание, ведь сам он не дышит.

Второе плетение легко на его рот, и теперь сила воздушной стихии попада́ла в лёгкие с правильной периодичностью. Грудная клетка начала медленно подниматься и опускаться, и мне стало чуть спокойнее.

Ведьмы не мешали, они вообще выглядели откровенно пришибленными, даже Гарсиния. Женщины так и сидели на полу, но отчего-то молчали, не сводя с меня глаз. Очень хотелось накричать на них, наброситься с кулаками, выплеснуть весь тот комок жутких эмоций, что окутывал меня сейчас, но я держалась, потому что важнее всего было помочь Анхельму.

Плетения работали, сердце билось, но на энергетическом уровне происходило нечто непостижимое. Аура Хельма стала совсем тусклой, едва заметной, и это пугало сильнее всего.

– Элин, его душа на грани, – сказала Гарсиния. – Он сейчас не здесь. Тело ты оживила, и это хорошо, ему так проще будет потом восстановиться. Но пока нам остаётся только ждать.

– Сколько? – спросила я устало.

– Неизвестно. Может, день, а может, и неделю.

– Если ты на самом деле та, кто предназначена ему богами, он вернётся к тебе, – проговорила Шарна. – Связь истинных очень сильна. Но тебе лучше быть с ним рядом.

– Буду, – заявила я решительно. А потом медленно выдохнула и заявила, уверяя прежде всего саму себя: – Он вернётся. И очень скоро.