Глава 21. Снег, гость и отчаянный зов

Погода портилась. С каждым днём на улице становилось всё холоднее. На несколько недель зарядили нескончаемые сильные ливни, а за ними пришли северные ветра и первые заморозки.

Каждое утро я просыпалась на рассвете, проверяла пульс Хельма, подпитывала магией плетения, поддерживающие работу его сердца и дыхания, а потом выходила на крыльцо и смотрела на небо.

Иногда оно встречало меня солнышком, и тогда в душе снова просыпалась надежда на лучшее. Но гораздо чаще над головой нависали тяжёлые серые тучи, и начинало казаться, что весь их груз давит на мои плечи.

Но я старалась держаться. Убеждала себя, что всё будет хорошо, что нужно продолжать бороться, но с каждым днём моя уверенность становилась все слабее.

Этим утром я точно так же вышла на крыльцо, но вместо грязи, серости и голых деревьев увидела настоящую сказку. Всё вокруг было укутано белым покрывалом. Снег облепил каждую веточку, украсил невысокий забор, застелил сплошным полотном землю. И эта красота мерцала и переливалась в лучах восходящего солнца.

– Красиво, – сказала за моей спиной Гарсиния.

– Очень, – ответила я ей, а в груди будто стало теплее. – Удивительно, ещё вчера шёл дождь, а сегодня неожиданно наступила зима.

– В этом году снег выпал раньше, чем всегда, – проговорила ведьма, встав рядом со мной у резных деревянных перил. – Но это всё равно хороший знак.

Правда, вздохнула она тяжело и даже с горечью, и я прекрасно её понимала. За два месяца, проведённых бок о бок, мы с ней почти сроднились. Сначала целыми днями перерывали её записи, пытаясь найти способ помочь Хельму, много раз пробовали вернуть его душу, проводили новые и новые ритуалы, но ничего не помогало.

Гарсиния очень переживала за Анхельма. Она действительно считала его внуком, хотя приходилась ему довольно далёкой роднёй. А однажды и меня начала называть внучкой, да и я как-то незаметно прикипела к ней душой.

Иногда к нам приходили другие ведьмы – те самые, что участвовали в ритуале перерождения. Каждый раз они проверяли состояние Хельма, тоже читали рядом с ним свои заклинания, но эффекта не было. И теперь всё чаще от них звучали намёки, что «мальчика нужно отпустить».

Но в этом вопросе я была настроена категорично, да и Гарсиния сразу заявила, что верит в своего внука. Вот только даже её дар предвидения на его счёт упрямо молчал.

– Я на завтрак кашу приготовила. Идём, – сказала ведьма, поманив меня за собой. – А потом нужно собрать в лесу бруснику. Сейчас самое время.

– Как скажешь, – ответила я ей. Брусника, так брусника.

Завтрак прошёл спокойно. После него я привычно взяла на себя мытьё посуды, а Гарсиния собралась на утренний обход территорий, где иногда наблюдались магические аномалии. Она уже надела полушубок, тёплые ботинки, намотала на голову платок, как вдруг… резко застыла.

– Что с тобой? – я мигом бросилась к ведьме.

Но она выставила перед собой ладонь, останавливая меня. Тогда-то и стало ясно, что её состояние как-то связано с колдовством.

– У нас гость, – сказала она, сдвинув седые брови. – Мужчина. Колдун. Идёт прямиком к домику, хотя моя сила для чужаков всегда путает тропки. Скоро будет здесь.

– Ты знаешь, кто это может быть? – честно говоря, я основательно напряглась.

– Примерно, – она покачала головой. – Колдунов у нас очень мало. А сильных – так на пальцах одной руки пересчитать можно. И всё же… иди-ка ты к Хельму и не высовывайся. Ещё неизвестно, что этому чужаку от меня нужно.

Я кивнула, не собираясь спорить. Даже после двух месяцев в этом доме колдовские дела оставались для меня чем-то потусторонним. Да, мне уже не раз приходилось видеть в действии ритуалы и заклинания ведьм, но они работали совершенно удивительным образом, совсем не так, как классическая магия, которую мы изучали в академии. Хотя, признаюсь, за это время я неплохо научилась варить некоторые зелья, и Гарсиния даже не раз меня хвалила.

Когда я вошла в нашу комнатку, всё в ней оставалось по-прежнему. Хельм лежал на кровати, и со стороны казалось, что он просто спит. Только его лицо было бледным, почти серым, губы давно потеряли цвет, а грудная клетка поднималась слишком медленно. И, что самое ужасное, я чувствовала в нём только пустую оболочку, в которой совсем не осталось жизни и души.

Подойдя ближе, погладила его по спутавшимся, теперь уже полностью белым волосам и опустилась на пол, где лежал мой свёрнутый матрас. Спала я теперь отдельно, потому что без объятий Анхельма мы на узкой койке не помещались, да и боялась я ночью ненароком сбить собственное плетение, помогающее его сердцу биться. Поэтому и пришлось перебраться на матрас.

– Доброго утра, хозяюшка. Пустишь погреться? – прозвучал с улицы смутно знакомый мужской голос.

– Доброго утра, – ответила Гарсиния ровным спокойным тоном. – Сначала скажи, зачем пожаловал.

– Поговорить мне с тобой надо, – ответил гость. – Совет нужен. Заплачу, сколько скажешь.

Она не спешила с ответом, а я вся превратилась в слух. Очень хотелось выглянуть в окно, посмотреть, кто же там явился, но я понимала, что должна оставаться незамеченной.

– Ну, заходи. Чаем, так уж и быть, напою. А ты мне взамен расскажешь, что в столице нашей творится. А то до меня лишь слухи долетают, да и те друг другу противоречат.

– Конечно, – поспешил заверить её гость. – Всё расскажу.

Судя по звуку шагов и скрипнувшей двери, они прошли на кухню. Некоторое время голосов не было слышно, но позвякивала посуда, доносились разные бытовые шорохи. А потом мужчина снова заговорил:

– Гарсиния, мне часто снится Хельм, – его тон показался мне грустным и даже подавленным. – И эти сны очень странные. Раньше я просто видел его бродящим в сером мареве. А два дня назад он будто сам пришёл ко мне, попросил помочь ему, открыть проход, а я не понимаю, о чём он, и как это сделать. Спрашивал у служителей Девы Заступницы, они даже провели несколько обрядов, но сны не прекратились. И, что странно, это началось ещё до его смерти.

Я опёрлась спиной на кровать, поймала холодную руку Анхельма и сжала его пальцы.

Да, за прошедшие два месяца в стране произошло немало жутких событий. Но теперь мне стал понятен гениальный план тех, кто устроил в Вергонии тихий и дерзкий переворот.

Новости до нас доходили с большим опозданием, да и были это скорее слухи, но они всё равно складывались в общую картину.

А говорили следующее. Король привёз в столицу невесту-айвирку, но девушка была бывшей рабыней, и в рабстве повредилась психикой. Во дворце она вела себя, как дикарка, часто ходила одна, кричала на слуг и придворных, несколько раз кидалась на охрану. А за неделю до предполагаемой свадьбы бросилась с ножом на короля, даже ранила его в плечо. При этом кричала, что ненавидит всех вергонцев, а Анхельма всё равно убьёт.

Тогда её остановила ведьма по имени Аделина. Да-да, та самая, которую Хельм считал подругой. Через несколько дней несчастную айвирку казнили за нападение на монарха.

А свадьбу отменять не стали, и женился подставной Анхельм на той самой ведьме. А через какое-то время в Харсайд явились представители Айвирии. Ну и, по слухам, во время официальной встречи они убили вергонского короля прямо в тронном зале – совсем как когда-то его отца.

Смуты в стране удалось избежать, так как молодая королева оказалась беременна, да и ведьмы её поддержали, а идти против них никто не рискнул. Сейчас страной правил регент, коим стал лорд Четтер Гайсли. Говорили, что он был единственным из соратников короля, который остался верен ему до конца.

Конечно, убийство Анхельма айвам не простили, две недели назад была объявлена война, и в этот раз ведьмы решили открыто принять в ней участие.

Гарсиния выступала против, как и многие из её сестёр, но верховная ведьма приняла решение, и теперь все, кто отказывался ему подчиняться, считались отступницами.

Открытых крупных боёв пока не было, до нас дошли слухи лишь о нескольких стычках на границе, но даже эти новости очень печалили.

Если бы только Хельм вернулся, он точно смог бы положить конец этому безобразию. Навёл бы порядок в своей стране, подписал бы новый мирный договор с Айвирией, обязательно разобрался бы во всём. Вот только его душа зависла где-то между мирами, и ни я, ни Гарсиния не представляли, как его вернуть.

– Когда ты увидел первый такой сон? – заинтересованным тоном спросила ведьма гостя.

– Не помню точно. Но, кажется, ещё до его женитьбы на ведьме, – ответил он. – Я тогда в камере в подземельях сидел. Мой дар блокировали ошейником, поэтому первые сны были смазанными. А когда меня отпустили, заменив заточение ссылкой, эти видения стали очень реалистичными.

– Расскажи подробнее. Что именно он говорил? – голос ведьмы показался мне встревоженным, а я вся превратилась в слух.

– Говорил, что пытается вернуться, но его не пускает барьер или стена. Что он не может через неё пробиться. А сегодня ночью он снова пришёл, но стал каким-то тусклым, полупрозрачным. И сказать смог только твоё имя. Потому я и поспешил к тебе.

– Демоновы копыта! – громко выругалась женщина и, судя по звуку, что-то разбила. – Да как я, дура старая, сама до этого не додумалась?! Так, сиди здесь. Сейчас разберёмся.

А потом вдруг крикнула:

– Эбелин! Неси все нейтрализующие зелья, какие у нас есть. Разводи в ведре один к одному с водой и тащи на улицу. Прихвати все пустые накопители.

Я вскочила на ноги, тут же вышла на кухню и столкнулась с удивлённым взглядом растерянного Холта.

– Живая?! – выпалил он, тоже быстро поднявшись.

– Ага, – ответила я ему.

Потом обернулась на открытую дверь спальни, где лежал Хельм, и поняла, что оставить его наедине с возможным предателем никак не могу.

– Клянись, что не принесёшь вреда и будешь оберегать жизнь Анхельма Вергонского! – выпалила я, ткнув пальцем в грудь колдуна. – Клянись, что ты его не предавал! Сейчас же!

– Анхельм… жив? – у Холтера заблестели глаза, а во взгляде появились неверие и затаённая надежда.

– Клянись! – потребовала я, повысив голос. – Или немедленно уходи.

– Клянусь, – поспешил ответить он и в точности повторил мою фразу. Потом закрепил клятву магией и повторил вопрос: – Хельм жив?

– Не совсем. Но я верю, что его можно спасти. И если ты его не предавал, то помогай.

– Да, твоя помощь понадобится, – сказала Гарсиния, о присутствии которой я умудрилась забыть. – В общем, детки, нужно как можно скорее убрать защитный купол над домом. Он очень старый, прочный, в нём немерено моей силы. И, видимо, именно он не пускает душу Хельма обратно.

– А если вынести Анхельма за границы защиты? – спросила я. – Будет быстрее?

– Куда? В заснеженный лес? А если он не очнётся сразу, то мы его попросту заморозим, – нервно произнесла она.

– Тогда давай, Холтер унесёт Хельма, пока ты снимаешь защиту, – выдала я новое предложение. – А я буду рядом с ним.

– Давай, – махнула рукой ведьма. – Только тёплые вещи возьми. Защита заканчивается в двадцати метрах от дома. Если идти на запад, там будет каменный алтарь. Положите Хельмушку туда. И… – она посмотрела мне в глаза, – зови его. Он должен тебя услышать.

Дальше всё происходило сумбурно и быстро. Мы с Холтом одели Анхельма в тёплые штаны и старый тулуп, потом Холтер перекинул его через плечо и понёс на улицу. Я семенила следом, следя за тем, чтобы не повредились плетения на сердце.

Алтарь был обычным кривоватым камнем прямоугольной формы. Я не раз проходила мимо него, но даже не подумала, что его, оказывается, используют в ритуалах. Когда Холт уложил на него Хельма, я тут же села рядом.

– Вернись, Анхельм, – говорила, касаясь его щёк, смахивая снежинки с волос. – Вернись к нам. Ты нужен Вергонии. Она без тебя скоро перестанет существовать. Ты нужен своим друзьям. Не все они тебя предали, есть те, кто до сих пор готов идти за тобой.

Но ничего не происходило.

Холт топтался рядом, смотрел на полумёртвого друга с растерянностью и болью. И молчал.

– Вернись! – крикнула я, обняв ладонями холодные щёки. На них давно появилась щетина, но выросла она всего на полсантиметра за все два месяца.

– Как он оказался в таком состоянии? – спросил Холт. – Что вообще произошло? Не понимаю.

Но я проигнорировала его вопрос. Появилось странное чувство, что Хельм рядом, совсем близко, что ему просто не хватает сил, чтобы вернуться в тело. Но как же помочь?

Думай, Эбелин! Думай!

– Что может приманить душу? Кровь? Вряд ли. Но что… – выпалила вслух.

– Другая душа, – прозвучал за моей спиной голос Холта. – А ведь, если верить Гарсинии, вы с ним связаны. Зови, Эбелин. Но так, чтобы он услышал.

– Как?! – выкрикнула, обернувшись. – Что говорить? Я же не служитель богов.

– Ты его женщина. Та, что предназначена ему этими самыми богами, – твёрдо ответил колдун. – Скажи то, что просит твоя душа. Прислушайся к ней. Если она хоть немного тянется к Хельму, значит, шанс есть.

Я снова посмотрела на Анхельма, взяла его за руку и зажмурилась. Что говорит моя душа? Она боится… безумно боится окончательно потерять этого мужчину. А ещё она верит ему, ощущает его родным, близким. Ей рядом с ним хорошо, тепло и спокойно. И она совершенно точно тянется к нему. К его душе.

Вот. Нашла!

Я попыталась мысленно потянуться к Хельму, точнее, к той тёплой энергии, что наполняла его раньше. И вдруг на самом деле ощутила лёгкий отклик. И тогда снова позвала. Громко. В голос:

– Вернись ко мне, Анхельм. Ты мне очень нужен. Ты очень для меня важен.

Опустила голову на его грудь, где, повинуясь моему плетению, билось сердце, и прошептала, вложив в этот шёпот всё своё желание, всю надежду, всю себя:

– Вернись.

Но всё осталось, как и было. Только удары под моей щекой будто стали более рваными. Видимо, я всё-таки умудрилась повредить плетение. Придётся накладывать заново.

И тут грудная клетка Хельма как-то особенно сильно поднялась, а потом резко опустилась и снова поднялась.

Я села ровно, окинула Анхельма быстрым взглядом и, не мешкая, запустила диагностическое плетение. Но когда оно показало, что пациент дышит сам, у меня вдруг разом закончились силы.

– Он вернулся, – проговорила я, боясь в это поверить. И тут же снова уложила голову ему на грудь, а на глазах навернулись слёзы невероятного облегчения.

Вдруг меня резко дёрнули и потащили в сторону. Я даже не поняла, что происходит, сообразила лишь, что это сделал Холтер. Попыталась возмутиться, но он остановился и развернул меня лицом к алтарю.

– Смотри магическим зрением, – сказал он строго и будто даже со страхом. – Видишь это?

Теперь я действительно увидела и то, что открылось моим глазам, выглядело поистине странно. Вокруг Анхельма сгущалась энергия. Она пульсировала, переливалась от светло-серого до тёмно-зелёного. И это была совершенно незнакомая магия, с какой мне никогда раньше сталкиваться не приходилось. В ней чувствовались агрессия и злость, да такие, от которых очень хотелось спрятаться.

Она быстро уплотнялась, окутывая Хельма собой, словно коконом, но при этом стали видны золотистые потоки, вливающиеся прямиком в его грудь.

– Что это? – выдохнула я, теперь даже не думая вырываться из захвата.

– Понятия не имею, – произнёс в ответ Холт.

Тем временем зеленоватая энергия вокруг Анхельма уплотнилась, а кокон стал похож на яйцо. Вскоре она настолько уплотнилась, что рассмотреть что-либо внутри кокона стало невозможно.

– Хельм! – выкрикнула я, чувствуя полную беспомощность.

Нужно было срочно что-то делать, как-то помочь ему, но в голове не нашлось ни одной дельной мысли. А нервы натянулись настолько, что готовы были вот-вот лопнуть.

– Спокойно, – донёсся до слуха голос Гарсинии.

Ведьма шла по тропинке со стороны своего дома и выглядела какой-то взъерошенной. Остановившись рядом с нами, протянула раскрытые ладони к кокону и прикрыла глаза. Стояла она так, наверное, больше минуты, а когда снова повернулась к нам, на её лице сияла довольная улыбка.

– Всё в порядке, – сказала ведьма. – Я чувствую Хельма, он вернулся. А то, что сейчас происходит – правильно. Это и есть завершение ритуала перерождения. Сейчас вмешиваться не стоит. Нужно просто ждать.

– И сколько? – вырвался у меня вопрос, а от волнения и растерянности затряслись руки.

– Не знаю, – она пожала плечами. – Но подходить близко никому не рекомендую.

Гарсиния чуть помолчала и, вздохнув, добавила:

– Теперь только от Хельма зависит, чья сущность победит в итоге. Но я верю в него. Если уж он с того света смог вернуться, то с остальным обязательно справится.