Глава 40
Властимир
Костер лениво потрескивал, выкидывая в небо снопы колких искр. Они летели высоко-высоко и терялись среди звезд, что сияли в эту ночь невозможно ярко. Впервые Властимир видел этакое богатство. Даже в жарких южных пустынях небо всегда было затянуто дымкой. И вдруг ровно кто-то пыльное окошко начисто вытер… Полюбоваться бы, однако помыслами князя владела прижавшаяся к груди Забавушка.
Властимир крепче подоткнул меховой полог накидки, чтобы ни один сквознячок не коснулся любимой. В ответ на это Забавушка благодарно потёрлась о его плечо.
— Такое небо странное, — обронила едва слышно. — И все вокруг. Будто бы я во сне… Ой! — ахнула, когда Властимир легонько пощекотал девичий бочок.
— А если так? Проснулась?
Любая завозилась пуще прежнего. Стрельнула взглядом на сгрудившихся у другого костра воинов и вед — не услышали бы!
Властимиру же было все равно. Пусть видят, кого их господин выбрал в жёны. А Рахима утешится золотом да спасибо скажет, что не выгнали без подарков.
Будто почуяв его мысли, Забава притихла.
— Я слышала, что в твоём тереме случился пир, господин мой…
Что ж, он ждал этого разговора. Пока Мстива вязали да раненную веду в чувства приводили, не до того было, теперь же не отвертеться. Он и не хотел. Пора им говорить о важном. Но только открыл рот, как на щеку легла теплая девичья ладошка.
— Постой. Дай мне слово молвить… — Забава вновь запнулась. Вздохнула, а после взглянула на него решительно и строго. — Я знаю, что князю положено взять в жены девицу благородной крови. Ведь только от ее дитя будет считаться достойным трона…
Властимир только бровь выгнул. Ну и ну… Неужто Забавушка решила поиграть в смирную наложницу? Занятно…
— … И Совет требует от тебя наследника, — продолжила любушка. — Поэтому… — снова вздохнула и понурила голову, — поэтому твое дитя должно увидеть свет. И хоть не будет оно мне родным, а зла я ему никогда не сделаю. Но и жену твою рядом терпеть не стану! — добавила твёрдо. — Или опять сбегу!
Властимир чуть не расхохотался. Сколь это мило — видеть, как Забава усмиряет гордость ради блага Северного царства и пробует говорить как должно не женщине, но правительнице.
— И что же, сама меня под бок южанке сунешь? — не мог удержаться, чтобы не подразнить.
Ну любимая и клюнула, как рыбка на хлебный колобок.
— А то ты бы противился!
— Рахима хороша, спору нет. И спереди, и сзади есть на что глянуть… Ох, острые кулачки, — засмеялся, почуяв тычок. — Но как мне с ней лечь, если с души воротит? Другую люблю… И она уже моего ребенка носит, — с нежностью огладил пока ещё незаметный животик.
Забавушка вмиг перестала рваться на волю. Притихла под его рукой, а на щеках вспыхнул румянец.
— Но Совет…
— Совет примет ту, которую Лада благословила, — громыхнул из темноты голос знахарки.
Забавушка вздрогнула, а Властимир покосился на лежавший рядом меч. Хоть вед они не прогнали, разрешив провести ночь вместе с дружиной, однако князь хорошо помнил, кто его любимую чуть не выкрал.
Старуха же, не стесняясь, проковыляла к костру и тяжело села прямо на снег.
— Пришла я попрощаться, князь. Да сказать слово-другое… Напоследок.
Ну что ж, пусть говорит. Только падать ей в ноги и молить остаться никто не будет. По-хорошему, надо бы в застенки швырнуть, и все же Властимир рассудил, что толку от этого нет.
Знахарка чуть склонила голову, будто чуяла — его терпение на исходе.
— Прежде всего я хотела бы сознаться, что волхв не лгал: в моих силах было сберечь сестер Забавы…
Любимая вся окаменела. Схватилась за его руку, как за спасение, однако остановить старуху не захотела.
— …Но и пальцем не двинула, чтобы помочь девочкам. Этим хотела закалить сердце благословлённой и поселить в ней ненависть к трусливому мужскому племени. Особливо к тебе, князь…
Тут настала пора Властимира стискивать зубы. Обругать бы, так ведь права ведьма старая! Струсил говорить, не нашел ладных слов.
— …И все же я ошиблась, — задумчиво проскрипела старуха. — Не знаю как, но глядя на вас, Сварог отступил. И теперь вон как звёзды сияют… А тут, — коснулась груди, — больше не ноет. Исчез рубец, который веды получили после смерти Лады. Значит, скоро она вернётся и наградит тебя, Забава, своей милостью. Ее воля заткнет рты лучше княжьего приказа…
Любушка едва заметно кивнула. Однако продолжила молчать. Знахарка же поднялась и, отряхнув перелатанные юбки, низко склонила голову.
— …Прости меня, Забава. Хотела я вернуть Ладу пуще всего на свете и забыла, что не жертвы ей надобны, а любовь.
Вот тут Забавушка и подала голос:
— Моя любовь не настоящая, сама говорила…
Ведьма лишь криво ухмыльнулась.
— Не любовь, а влечение. Оно может быть само по себе, а может стать тем, из чего чувства родятся. — И, обернувшись к князю, добавила: — Уйду я в Топи, князь. Рядом с Ягиней пока буду. И клянусь, никакой более ворожбы против тебя и твоей семьи веды не сделают.
Ветер тихонько зашелестел, унося клятву ввысь, к звёздам.
Властимир кивнул, и старуха исчезла меж толстых стволов — ни шороха, ни скрипа. Забава же вытерла ладошками щеки да и зарылась крепче в его объятиях.
— Так скучаю по ним… Аж в груди больно, — пожалилась ему.
Властимир мог только гладить светлые кудри и шептать слова утешения.
Наверняка Лада позаботится о ее сестрах. Знать бы ещё, когда богиня оживет… На слово Совет им не поверит. И может статься, что встретит Сварг-град своего господина во всеоружии.
* * *
Страшно было возвращаться в Сварг-град.
Забава изо всех сил прижималась к своему господину, пытаясь найти защиту на могучей груди, но каждый шаг Стогрива отзывался ужасом в сердце.
Скоро, очень скоро покажутся белокаменные стены. И разозлённый Совет в придачу. Хотела бы она верить, что все обойдется, однако шибко на это не надеялась, хоть князь говорил, что в Сварг-граде остался Пересвет. Только куда ж старому воину против знати? Нет, не выстоит.
Над головой послышался хмык, а потом Властимир поцеловал ее в макушку, как маленькую.
— Забавушка моя любимая… Довольно трепетать, как листочек на ветру.
Легко ему говорить! А вот Забава даже после слов знахарки не могла поверить, что люди ее не тронут.
— Я ведь простой крови, любимый… — возразила тихо. — К тому же всегда и во всем виноватая.
И пусть одна из лошадей тащит скрученного в рогалик Мстива, но может статься, что и он не насытит ярость толпы. А Властимира, казалось, это не заботило. Макушки снова коснулся новый поцелуй
— Верь мне. И ничего не бойся.
Она очень хотела! Бодрилась изо всех сил, однако, увидев у стен города толпу, чуть с лошади не соскочила и не рванула куда глаза глядят. На мгновение почудилось, что от каждого человека тянуло холодом. А уж как мрачно выглядела знать!
Весь совет собрался на стенах города. В дорогих одеждах, с золотом на шеях и руках, они ждали приближения своего господина, а рядом толклись лучники. Южанка тоже вышла. И вид у нее был мрачнее прочих.
По спине пронеслась дрожь, но вместо того, чтобы отвернуться, Забава неожиданно для себя выпрямилась и гордо задрала подбородок. Ну уж нет, не получит эта блестящая золотом гадюка Властимира! Пусть лучше обратно в свои пески ползет!
А Стогрив ступил ещё пару шагов и замер, как вкопанный.
— Что за сборище такое? — как колокол, зазвучал голос князя. — Аль случилась чего?
Народ мигом взволновался. Зазвучали ядовитые шепотки. Но пока никто не дернулся в их сторону. Боялись.
— Ты вернулся, господин, — подал голос кто-то из советников.
— И не один, — поддержал другой.
— Меченную на казнь привез? — загомонило сразу несколько.
— Это дело! Народ жаждет справедливости…
Услышав это, толпа зашумела сильнее и двинулась на отряд широкой волной, но тут же отшатнулась, когда Властимир вытащил меч.
— Привез, все верно, — зарычал волком, и Серый вторил князю щелчками клыков. — Только не меченную, а мою жену! Единственную и любимую.
Тишина наступила такая, что было слышно, как скрипят голые ветви деревьев.
Люди переглядывались, но то было не изумление, а гнев. Не по нраву пришлись толпе слова Властимира. И более всех злилась Рахима. Ее и без того смуглое лицо стало ещё черней, а брови сошлись вместе.
— Как ты смеешь говорить такое?! — зазвенел ее голос. — Я — твоя невеста! А эта, — вскинула руку, указывая на Забаву, — бесправная чернь.
— Ещё слово против моей женщины — и ты лишишься языка.
Рахима отшатнулась, прикрывая ладонью рот. Только золотые браслеты звякнули. И любому, стоявшему здесь, стало понятно — Властимир не шутит. И лучше бы заморской красавице убраться восвояси.
— Ты несправедлив, князь! — выкрикнул седой, как лунь, советник — он говорил громче и больше остальных. — Рахима — наша гостья, и ты давал обещание…
Но князь прервал его взмахом руки.
— Мое обещание лишь в том, что надо укреплять союз меж нашими землями. А за пустые надежды Рахима получит золото.
— Мне нужен ты! — вскрикнула девушка, но Властимир снова отмахнулся.
— Тебе нужна власть. И ты получишь ее, но по-другому.
— Так не годится, князь! — снова заартачился советник.
— Это мне решать.
И опять их встретил людской гомон. Толпа распалялась все больше, а уж как ярилась знать!
— Мы не допустим такого! — выкрикнули из толпы. — Меченная сдохнет!
И со всех сторон зазвучало согласие. Властимир взмахнул мечом — он готов был драться. Верные стражники подъехали ближе. Лучники на стенах переглядывались — они не хотели стрелять в князя. Между ними и Пересвет показался — уговаривал воинов не глупить. А Забава только и могла что тихонечко взмолиться:
— Сварог-заступник, Лада-матушка! Помогите нам!
Ее отчаянный шепот утонул в криках. Нет, не миновать беды!
И закончиться бы этому дню кровавой битвой, но из-за туч брызнуло солнце. Осветило весь Сварг-град до последнего камушка, а потом на головы людям посыпался снег. Густой — чуть ли не комьями, и белый-белый, без единой крупиночки пепла!
Забава аж моргнула от неожиданности. Мерещится ей, что ли?! Ещё мгновение назад было все серым и страшным, а теперь засияло невозможной красотой.
Народ разом притих. Задрав головы, люди глядели, как танцуют в воздухе белых хлопья. Переливаются в солнечны лучах живым блеском и мягко падают под ноги. Дюжины ударов сердца не прошло, как земля покрылась пушистым ковром.
— Это вода! — закричал вдруг кто-то. — Люд честной! Как есть вода, самая лучшая! Богами клянусь!
О, что тут началось!
Позабыв обо всем на свете, народ кинулся кто куда. На лету снег хватали, с земли гребли, а самые смелые подносили к губам и, попробовав, в изумлении смотрели друг на друга.
— Лучше, чем из колодца!
— Не горькая вовсе!
— Вовек не насытиться!
— Вода!
Забава выставила руку, и на нее тут же слетелись пушистые комочки. А через миг в ладони плескалась влага. Однако попробовать не успела — Властимир оказался быстрее.
— Я сам, — пророкотал ласково.
И осушил собранное в один глоток. От удовольствия Забава едва не сомлела. Чтобы князь при всех с ладони наложницы пил?! Ох, прямо сердце в пляс пошло!
Однако ее смущение оказалось напрасно — народ даже не глядел в их сторону. Люди кричали и бурно радовались снегу. Даже знать с лучниками обниматься кинулась — так окрылил всех подарок небес.
Но на этом чудеса не закончились.
— Река! — заорали вдалеке безумным голосом. — Чудь! Она… светлая стала! Ушел яд!
Забава покачнулась от нахлынувшей слабости, а над головой громыхнуло ругательство. И сколько восторга в нем было!
Князь подпихнул коня. Как на лодочке Стогрив понес их с князем прямиком в распахнутые ворота. А рядом бежал народ. Кто в расхлестанном полушубке, кто без шапки, но все с одинаково безумными глазами. Не верили, что такое может случиться. И Забава их понимала. Разве черный яд способен исчезнуть? Перестать отравлять все вокруг и дать реке снова нести жизнь? Чудо, не иначе…
Но чем ближе они подбирались, тем крепче становилась в сердце надежда.
А когда Стогрив вышел на крутой берег и прошел вниз, мимо очарованных людей прямиком к посветлевшей водице… Забава первая спрыгнула с лошадиной спины. С улыбкой зачерпнула сразу в обе горсти да и попробовала. Ах, вкусно! Лучше растаявшего снега. Будто еще свежее и чище. А донышко до последнего камня видно, а на нем…
— Рыба! — охнул кто-то. — Вон же, вон! Хвостом вертит!
Восклицание еще не растаяло в воздухе, а на берегу стало вдруг пустовато. Властимир хохотнул.
— Ну, сейчас весь Сварг-град за рыбалку примется. Оно и хорошо — народ делом занят будет. А нам пора в терем. Крепись, Забавушка, просто так нас не отпустят отдыхать.
Она это знала. Может, до глубокой ночи спать не придется, но все не важно, если рядом будет Властимир. И Забава поспешила вслед за своим любимым.