Глава 23

Расплата у ворот

Справившись с кипящими эмоциями, побрела искать распорядительницу. С ней я была незнакома, поэтому пришлось спросить у миловидной девушки, выпорхнувшей с подносом из комнаты, за дверями которой раздавался мужской смех.

— Простите, — окликнула я её, — не подскажете, как найти распорядительницу?

— Она в своей комнате, — ответила та, пристально рассматривая меня, словно экзотическую зверушку в зоопарке.

Надо же, какой исчерпывающий ответ! Я вздохнула и спросила ещё:

— А где находится её комната?

— Давайте покажу, — смекнула она, что объяснять будет дольше, чем вести.

Ну наконец-то просвет в её голове! Это порадовало.

Пока шли, она исподтишка разглядывала меня, наивно полагая, что я не вижу. Комната распорядительницы находилась на первом этаже. Мы застали её с утюгом в руках. Она оглядела меня с головы до ног и, кивнула в угол, где хранились залежи вёдер и тряпок. Взяв ведро и пару тряпок, пошла на чердак. И чего не спросила где набрать воду? Пришлось топать к Лакри на кухню. Она забрала у меня моё ведро, а взамен протянула другое, тихонечко шепнув:

— В нём всегда чистая вода. И она не кончается.

Хитро подмигнув, она поспешно выпроводила меня:

— Велено тебя не пускать. Прости.

Оно и понятно. Гербарная тётка запретила. Ну и пусть! Лакри всё равно помогла мне, дав магическое ведро. Затянула его на чердак, я принялась за уборку. Если бы не постоянно чистая и неубывающая вода, я бы надорвалась, тягая вёдра.

Весь день прошёл в хлопотах. Благодаря им, история Айрис и Сэтмана немного притупилась у меня в мыслях. К вечеру болела спина и руки. Солнце клонилось к закату, и надо было идти домой. Словно ощутив мои намерения, появилась Айрис. Оглядев чердак, удовлетворённо кивнула и сказала:

— Ты не особо спеши с уборкой. В доме не так много грязных помещений.

С этими словами она взмахнула рукой, и весь чердак покрылся пылью и паутиной, словно я и не убирала сегодня.

— Ой! — вскрикнула я от неожиданности. — Зачем вы это сделали?

— Затем, чтобы завтра тебе было чем заняться, — ответила она и по-доброму улыбнулась. — Я велела кормилице оставить тебя в покое. Так что можешь, не торопясь, наводить порядок. Спешка нам не нужна.

Она многозначительно посмотрела на меня, и я понимающе кивнула.

— Вот тебе за труды, — она протянула мешочек с деньгами. — Сходи к Лакри. Она уже приготовила корзину с готовой едой.

— Не знаю, как и благодарить вас, — призналась я, чувствуя неловкость.

— Мне приятно помогать вам. Надеюсь, что это облегчит вашу жизнь.

Она вышла, а я пошла к Лакри. Корзина опять ломилась от еды. Мы же столько не съедим! Хотя, мне есть с кем поделиться. Эта мысль окрыляла по дороге домой.

Рэшма встретила меня на полпути.

— Я волновалась за тебя, — серьёзно сказала она. — Ты задержалась.

— Сегодня было много работы, — призналась я и подумала, что работала на совесть, даже не подозревая, что этого не стоит делать.

Рэшма ухватила корзину вместе со мной, и мы потянули её домой.

— К тебе хорошо там относятся? — в её голосе послышалась тревога.

— Да, — как можно беззаботнее ответила я и поняла, что Рэшма всё знает про Сэтмана и Айрис. Но она не признавалась мне в этом, поэтому я тоже ничего не сказала. Тут у меня возник вопрос, и я моментально озвучила его: — Скажи-ка, могу ли я заплатить начальнику каменоломни, чтобы он не сильно нагружал Сэтмана?

Рэшма сузила глаза.

— Тебе настолько хорошо платят?

Я кивнула, а она покачала головой.

— Сэтман поймёт, что что-то не так. Он не примет подобную помощь. Если он заподозрит, что ты связана с Айрис, то запретит тебе там появляться. Он гордый.

— Знаю. Только не знаю что делать.

Рэшма даже остановилась и отпустила ручку корзины, вынудив меня поставить ношу на землю.

— Надо что-то придумать, — заявила она, прикидывая в уме различные развития событий. — Твой доход скоро превзойдёт заработок Сэтмана. К тому же тебе не надо тратиться на еду и одежду, что экономит деньги.

— Еду будем делить с тобой пополам, — тут же предложила я. — Нам с Сэтманом этого много.

Рэшма развела руками, мол, как знаешь. Отказываться от продуктов она не собиралась. Ведь не выкидывать же их!

— Ты можешь заплатить Моллирсу за жильё.

— Но Сэтман не поймёт, почему тот не станет требовать денег.

— Да уж, — протянула Рэшма и заключила: — Нет денег — проблема, есть деньги — тоже проблема.

— Толку мне от этих денег, если я не могу сказать о них Сэтману или помочь ему?! — в сердцах вскричала я. Рэшма кивнула.

— Давай сходим завтра на каменоломню, — неожиданно предложила она. — Посмотрим, что к чему и подумаем, кому сунуть денег, чтобы он в качестве зарплаты отдал их Сэтману.

Мне показалось это хорошим выходом из положения.

— Но меня завтра будут ждать в доме Айрис, — всполошилась я.

Рэшма укоризненно посмотрела на меня и сказала:

— Сомневаюсь, что без тебя там пропадут. Так что ничего страшного, если прогуляешь.

— Но я не привыкла так. Если меня ждут…

— То подождут, — перебила Рэшма, и, подхватив корзину, пошла дальше. Я в два шага нагнала её и тоже прицепилась к корзине. — Ирина, для тебя главное — правильно распорядиться деньгами, чтобы помочь Сэтману, — начала поучать Рэшма. — Толку с того, что ты будешь приносить деньги, но не сможешь их употребить?

И не поспоришь.

Конечно, с моей стороны было неправильно скрывать от мужа ситуацию, в которой оказалась. Но если я с ним начну обсуждать её, то исход ясен — он запретит мне ходить туда, и тогда проблема с деньгами обострится их нехваткой.

— Раз волнуешься, что тебя ждут, то утром сходим, предупредим, что тебя не будет, и потом пойдём на каменоломню.

Это меня устроило, и я успокоилась.

Только мы переступили порог дома, как услышали приближение мужчин, возвращающихся с работы. Гул толпы ни с чем не перепутать.

— Мы вовремя, — заметила Рэшма, извлекая из корзины ароматные яства. — Знала бы, что ты принесёшь еду, то не готовила бы, — проворчала она. — Столько еды я в жизни не видела. Хвала небесам, что госпожа Айрис такая щедрая.

Её слова больно стегнули мою совесть, которая взвыла и нахмурилась, пеняя мне, что я незаслуженно пользуюсь добротой Айрис. А с учётом того, что Айрис — бывшая невеста Сэтмана, я почувствовала себя предательницей. У него за спиной плету интриги и тащу в дом нечестный заработок.

Но измождённый вид появившегося на пороге Сэтмана, быстро заглушил голос моей совести. Если ничего не предпринять, то лучшие годы его жизни пройдут в каторжном труде. Надо облегчить его положение.

Он был неразговорчив и после ужина устало поплёлся к топчану.

— Сегодня пришлось работать без перерыва за дополнительную плату, — пояснил он и лёг.

— Поспи, — накрыла его одеялом, еле сдёрживая слёзы.

Присела рядом и погладила по голове. Мои мысли были одна печальнее другой. Я видела, как Сэтман менялся с каждым днём. Утомленный, но не сломленный, он пытался заработать деньги на относительно безбедное существование. Его жизнь могла быть совсем иной, женись он на Айрис. Эта мысль причинила мне боль.

Мы заснули спина к спине, отвернувшись друг от друга. Лёжа на боку и подогнув ноги, я вспоминала его прежнего, каким видела на экране телевизора — гордого, уверенного в себе, всегда ухоженного и хорошо одетого. Он блистал на балах, участвовал в охотах. При этом не злоупотреблял магией. И пользовался ею только по необходимости.

Молодой мужчина, который лежал позади меня, был уже другим. Совсем другим. Таким, каким его сделала любовь ко мне. И, надо признать, она оказалась нещадной, пытаясь уничтожить всё, что осталось в нём от прежней жизни.

* * *

Как и договаривались с Рэшмой, мы зашли утром в дом Айрис и предупредили Филиуса, что не придём сегодня. Он лишь кивнул, в очередной раз вспыхнув до кончиков волос при виде меня.

— Этот мальчишка роняет слюни, от любви к тебе, — заметила Рэшма, когда мы отошли на приличное расстояние от дома.

— Любви? — теперь пришла моя очередь покраснеть. — Ты с ума сошла!

— Не надо делать вид, что ты этого не замечаешь, — косо глянула на меня Рэшма.

— Ну, — не уверенно протянула я, — может, я и нравлюсь ему чуточку…

— Чуточку? — в её голосе послышалась усмешка. — Я так и подумала!

Мне неприятно было говорить об этом, поэтому завела разговор на нейтральную тему — о желании Рэшмы купить дом. Она моментально клюнула на удочку и принялась рассказывать мне, как у неё будет свой двор, в котором она посадит куст сирени, и по весне его ветки станут стучать в окна, наполняя воздух дивным ароматом. Я подхватила разговор и мы пошли дальше, планируя, что будет у неё в доме.

Вскоре большие дома правящих семей сменились маленькими домами простолюдинов высших сословий, а потом закончились и они. Мы пошли по грунтовой дороге, петляющей меж высоких деревьев. За перелеском появились башенки крепостной стены. Ещё немного и дошли до городских ворот.

— Вы куда? — окрикнул нас стражник, стоящий у ворот.

— Нам на каменоломню, — ответила Рэшма.

— Не положено, — рявкнул он, преградив путь.

— Но там наши мужчины, — попыталась договориться Рэшма. — Пропустите, пожалуйста. Нам очень надо.

— Не положено, — он был непреклонен.

— Мы можем заплатить! — вклинилась я, протягивая ему пять монет.

— С ума сошла такие бешеные деньги давать, — зашипела Рэшма, но стражника моё предложение не заинтересовало, и он опять рыкнул:

— Не положено. Уходите сейчас же!

— Что же делать? — запаниковала я. — Может предложить ему больше?

— Тогда с чем ты придёшь к надсмотрщику? — негодующе глянула на меня Рэшма. — Или ты забыла, что нам надо не просто попасть туда, но и заплатить?

Я отчаянно соображала, что же можно предпринять. Вернуться к Айрис и поработать несколько дней, а потом придти сюда, раздавая монеты направо и налево?

Неожиданно поймала на себе заинтересованный взгляд стражника и смутилась.

— Что такая беленькая дамочка забыла на каменоломне? — снизошёл он до нескольких слов помимо своего зазубренного «не положено».

— Я же сказала вам, что наши мужчины работают там, — втиснулась в разговор Рэшма, и на всякий случай выступила вперёд, чтобы он перестал так откровенно пялиться на меня.

— С тобой всё ясно, — усмехнулся тот, — но беленькая леди что там собирается делать?

— Она со мной! — живо отозвалась Рэшма и следом сказала такое, отчего я чуть не упала: — С тебя же не убудет, если пропустишь. Да и с меня тоже, если ты воспользуешься моим телом в награду за свою доброту.

— Рэшма! — с ужасом вскричала я.

— Не встревай, — фыркнула она, недовольно глянув на меня.

Взгляд стражника сменился с равнодушного на заинтересованный. Он оценивающе осмотрел Рэшму и довольно прицокнул языком.

— С этого и надо было начинать, — забасил он, и я увидела, как у него вздыбились штаны в причинном месте.

Неужели Рэшме всё равно, что с ней сделает незнакомый мужчина? Впрочем, чем он хуже мясника, с которым Рэшма расплатилась привычным для себя способом? Только почему она должна делать это ради меня? Это несправедливо!

Увидев на моём лице возмущение, Рэшма лишь усмехнулась.

— Не лезь, — шикнула на меня. — Подобное не впервой.

Затем подошла к стражнику и запустила руку к нему в штаны. Потискав член, извлекла его и, опустившись на колени, принялась облизывать и сосать, причмокивая. Стражник часто задышал и задвигал бёдрами. Видимо, ему не понравилось, что не удаётся проникнуть вглубь. Он ухватил Рэшму за волосы обеими руками и стал насаживать её голову на член, заталкивая его в самую глотку. Глядя на это, я даже не заметила, что стою и плачу. Зачем она делает это? Зачем?

Тут стражник потянул её за волосы, отодвигая от себя, и заставляя встать. Развернул к себе задом. Задрал платье и наклонил свою жертву. Упругая попка Рэшмы призывно оттопырилась и ещё больше возбудила его. Он аж зарычал. Затем смачно плюнул себе в ладонь и, мазнув анальное отверстие Рэшмы, приставил к нему член. Неужели он намерен затолкать свою дубину ей в попку? Я побледнела, увидев, как он схватил её за бёдра и начал входить в тёмную дырочку. Рэшма скривилась, и мне показалось, что я ощутила её боль.

Длинный толстый член стражника настойчиво покорял тело моей подруги, внедряясь в него всё глубже и глубже. Когда он наполовину вошёл, стражник резко дёрнул на себя бёдра Рэшмы, и вогнал член до самого конца. Рэшма судорожно выдохнула и стиснула зубы. Я зажала рот обеими ладонями, чтобы не закричать от ужаса.

А на лицо стражника легла довольная ухмылка, и он начал резкими движениями долбить анальное отверстие. Рэшма застонала. Не в силах сдержаться, я заплакала и отвернулась.

Сзади меня раздавались шлепки тяжёлых яиц о тело Рэшмы, довольное мужское сопение и редкие женские постанывания. Я зажмурилась, обхватив голову руками. Как она могла? Зачем? Неужели так сложно было уйти, когда нас не пропустили? Для чего было предлагать себя в качестве расплаты? Вместе с угрызениями совести ко мне подкатила ненависть к себе. Рэшма страдает из-за меня. Что я за человек такой? Надо было остановить её! Как я могла допустить, чтобы она пошла на это?

Протяжный стон удовлетворённого стражника ворвался в моё сознание раскалённым лезвием. И тут я услышала ещё один мужской голос:

— Как у вас тут весело! Так и хочется присоединиться!

Я в ужасе развернулась. Стражник ещё не вытащил ублажённый член из Рэшмы, а к ним спешил другой стражник. Видимо, пришёл сменить первого не только на посту, но и у расширенного заднего отверстия.

— Что тут у вас? — почему-то спросил он, словно не происходило ничего запредельного.

— Эти две крошки просились пройти на каменоломню, — ответил первый стражник, доставая член.

Тот похотливо чмокнул, покидая попку. Рэшма хотела распрямиться, но не тут-то было!

— Стой так, девка! — коротко велел второй стражник, расстёгивая на ходу штаны. — Если хочешь попасть в каменоломню, придётся удовлетворить и меня. Ну-ка расширь дырку!

Рэшма покорно положила ладони на ягодицы и раздвинула их, растягивая и без того широко раскрытую попку.

— Мммм… — протянул второй стражник, — какой вид!

Он одним толчком возгнал возбуждённый член в ждущее его отверстие. Раздалось хлюпанье и довольный выдох стражника. Он рывком дёрнул шнуровку на платье и торопливо стянул его так, что теперь оно болталось на талии Рэшмы. Её аккуратные упругие грудки повисли, и мужчина жадно вцепился в них, продолжая резко двигать бёдрами. Он безжалостно мял груди и с силой выкручивал соски, отчего Рэшма кривилась и постанывала.

Первый охранник уже хотел уходить, но от такого зрелища у него снова встал член. Он достал его и ткнул в губы Рэшмы. Она послушно открыла рот, впустив в себя мужчину. Тот снова схватил её за голову и начал насаживать на свой член. Рэшма стала причмокивать губами, и поглаживать рукой яйца, чтобы мужчина скорее кончил. Видимо, ей было сложно стоять в такой позе и удовлетворять одновременно двух стражников.

Слёзы в два ручья текли по моим щекам, и сдерживаемые рыдания сотрясали тело. Я развернулась и побежала назад в город. Я больше не могла находиться рядом. Меня переполняло чувство презрения к себе. Как я могла позволить подруге сделать это? Почему не набросилась на стражников и не защитила её? Тут пришло осознание, что Рэшма сама отдалась им. Могла ли я остановить её? Наверное, могла, но почему не остановила?

Споткнулась. Упала. Больно ударилась и осталась лежать, колошматя кулаками траву.

— Рэшма, Рэшма, не надо! Прошу тебя, не делай этого, — вырывались стенания сквозь слёзы, и ненависть к самой себе поглотила меня без остатка.

Не знаю, сколько лежала и плакала. Неожиданно осознала, как кто-то сел рядом. Резко дёрнулась и тоже села. Это была Рэшма. Я отшатнулась, с ужасом глядя на неё.

— Оставь меня, не подходи! — выдохнула я, отползая на попке назад.

Она странно посмотрела на меня и спросила бесцветным голосом:

— Ты презираешь меня?

Я задохнулась от услышанного и заорала:

— Да, презираю, но не тебя, а себя! Презираю настолько, что задыхаюсь! Рэшма, мне так стыдно перед тобой, что не могу смотреть тебе в глаза!

— Ты серьёзно? — она до такой степени удивилась, что и без того большие глаза округлились. Я не ответила, продолжая всхлипывать, а она улыбнулась.

— Вот глупенькая! Перестань реветь. Подумаешь, двое мужчин слили сперму мне в попку и в рот! И похуже бывало.

Похуже? Куда ещё хуже? Я аж застонала от отчаяния.

— Перестань, говорю тебе! — строго велела она. — Ты что, с ума сошла голосить так, словно я померла? Я привыкла ко всему, поверь. Ты что думаешь, что мои четверо мужчин приходят домой только чтобы поспать? Им всего по двадцать пять лет и их пушки всегда в боевой готовности. Они вчетвером трахают меня так, что порой кажется, что раздерут на части.

— Вчетвером? — переспросила я, подумав, что ослышалась.

— А то! — хмыкнула Рэшма. Увидев мой недоверчивый взгляд, сочла нужным рассказать: — Один ложится на спину. Я насаживаюсь на его член влагалищем. Второй тут же впихивает свой орган мне в задницу и они начинают остервенело долбать меня. Двое других по очереди засовывают члены мне в рот, и я сосу их. А иногда мои мужчины хотят развлечься и могут одновременно затолкать два члена либо мне в попку, либо в…

— Хватит! — закричала я, пресытившись подробным описанием оргий и обилием похабных слов. — Зачем ты мне всё это рассказываешь?

— Чтобы ты поняла, что стражники не сделали ничего такого, что было бы для меня оскорбительным или болезненным.

— Но я видела, что тебе больно! — резко оборвала её.

— Вначале, когда мужчина только впихивает член мне в задницу, немного больно, но уже скоро всё внутри расширяется. Ты же видела, какая огромная была дырка, когда второй стражник велел растянуть попку.

Мне стало стыдно, что я это видела. И как я могла смотреть? Почему не отвернулась?

— Прости, что не остановила тебя и позволила им сделать это с тобой, — снова запричитала я.

— Да брось ты! — возмутилась она, шлёпнув ладошкой по траве. — Каждый день в меня закачивают сперму по шесть-семь мужчин. Иногда и больше. А когда я прихожу к господину Роджису, то он с друзьями…

Она осеклась, испуганно уставившись на меня. Я точно так же испуганно уставилась в ответ. Неожиданно поняла для себя, что сейчас услышу то, что вряд ли мне понравится.