Глава 31

Ярослава. Полина лежит животиком на диване. Выпячивает свой крохотный подбородок и героически пыхтит, пытаясь ухватиться за яркую пластиковую погремушку, которой я сотрясаю перед её личиком. – Ну давай, крошка, чуть-чуть осталось! – Поощряю её, придвигая игрушку ближе. Полина напрягает свои пухлые ручки и медленно склоняет головку. Её лобик наморщен, а в глазах читается решимость, которая никак не вяжется с её миниатюрными размерами. Она делает попытку подтянуться вперёд, ножки совершают плавательные движения, но всё безуспешно. И в этот момент тотальной сосредоточенности она очень напоминает мне Максима. Интересно, а на кого будет похож мой ребёнок? Может, у меня родится девочка с густыми тёмными волосами, как у Тамерлана? Забавно представлять его маленькую копию, глубокомысленно строящую из кубиков домик. А если мальчик? Если он будет похож на Тамерлана, будет ли это ранить меня? Смогу ли я каждый день смотреть на уменьшенную копию человека, который когда-то причинил мне столько боли? Трясу головой, отгоняя эти мысли. Нет. Даже если ребёнок будет похож с Тамерланом как две капли воды, это ничего не изменит. Я буду любить его, потому что он будет моим. Любовь к ребёнку ведь не зависит от прошлого. Она просто есть. Без условий и причин. Полина издаёт смешной, почти обиженный звук. Не могу удержаться от улыбки. Беру её на руки, чуть покачиваю и вручаю заслуженную игрушку. – Ну что, девчонки, ужин готов! – Появляется в гостиной Тамерлан, вытирая руки о кухонное полотенце. – Прошу к столу. – Так, Полина, пойдём-ка посмотрим, чем нас собирается кормить дядя Тамерлан. Тамерлан отодвигает для меня стул, ставит передо мной тарелку. В ней аккуратной горкой лежит белый рис, рядом – аппетитно подрумяненные на гриле цукини и болгарский перец. В глубокой миске – салат из свежих овощей, густо усыпанный зеленью и заправленный оливковым маслом. – Не «Мишлен», конечно, – пожимает неловко плечами. – Немного по-спартански, но я решил не рисковать. Надеюсь, получилось вкусно. Он ставит на стол бутылочку с разведённой тёплой смесью. Полина, заметив её, тянет ручки. – М-м… Ме… Мя… – Издаёт восторженные нечленораздельные звуки. Придерживая её одной рукой, второй наклоняю бутылочку, чтобы капнуть смесь на запястье. Горячо или нет? Вроде нормально. – Я проверил, – тут же добавляет Тамерлан. – Не горячее. Полина не дожидается окончательного вердикта. Она с решительностью маленького урагана выхватывает бутылочку, обнимает её своими пухлыми ладошками и начинает сосредоточенно пить. Гляжу на неё и невольно улыбаюсь. Тамерлан тоже улыбается. Открывает шкаф, достаёт тканевые салфетки. Одну он ловко оборачивает вокруг шейки Полины, вторую – молниеносным движением впихивает мне в ворот футболки. – Эй! – Бросаю на него возмущённый взгляд. Тамерлан с невозмутимым лицом садится на своё место напротив. – Просто берегу твою одежду, – вооружается вилкой. – Дети иногда срыгивают. Я открываю рот, чтобы что-то возразить, но в этот момент Полина, увлечённо пьющая смесь, выпускает из уголка губ маленькую струйку молока. Тамерлан лишь лукаво улыбается, притворно разведя руками. – Я предупреждал. Хватаю вилку. Желудок урчит от голода. Что я вообще сегодня ела? Сок пила, да. Еще погрызла крекеров. Или это было вчера? Не помню… Пытаюсь одновременно ужинать и удерживать Полину на руках. Выходит неловко и плохо. Её пухлые пальчики цепляются за мой локоть, а я стараюсь донести вилку с рисом до рта, не опрокинув половину на себя. Да, тут нужна сноровка и опыт. – Давай её мне. Обливаю его смолой скептического взгляда. – Уверен? Сам будешь успокаивать истерику… – Не переживай, я выдержу. – Протягивает руки через стол. Аккуратно забирает Полину, устраивая на своих коленях. – Смотри, Кнопка, на моём лице больше нет страха. Базовая потребность в безопасности закрыта. – Да уж, настоящий викинг, – закатываю глаза. Полина с подозрением смотрит на Тамерлана. Розовые губки с энтузиазмом сосут молоко из бутылочки. Мне кажется, она ещё думает, стоит ли доверять этому викингу. Наконец, могу сосредоточиться на ужине. Честно говоря, «не Мишлен» у нас такой, что я готова проглотить язык! Рис рассыпчатый, овощи с дымком гриля пахнут восхитительно. С аппетитом ем, отчаянно пытаясь припомнить, когда вообще в последний раз позволяла себе что-то настолько нормальное и питательное. Тамерлан осторожно поглаживает Полю по волосикам. Едва заметная улыбка набегает на его лицо, пока он что-то тихо говорит малышке, явно не рассчитывая, что она его поймёт. Бросаю на эту сладкую парочку мимолётные взгляды. На короткий миг мне кажется, что ничего из того, что случилось за последние два года, на самом деле не было. Что мы всё ещё вместе. Это обычный вечер. Семейный ужин. Что Полина – наша дочь, а Тамерлан – мой муж. И не стоит между нами ни развод, ни целая гора невысказанных упрёков, ни обоюдное чувство вины. Да, и беременная невеста Тамерлана между нами тоже не стоит. Чёрт… Моргаю, возвращая себя к реальности. Нет. Это иллюзия. Но всё равно внутри разливается что-то тёплое, пусть и чуть горькое, когда я смотрю, как он бережно обнимает ребёнка. – Я рад, что было вкусно. – Тамерлан ловит мой взгляд. Опускаю глаза в тарелку. Смела всё, ни рисинки не оставила. – Очень вкусно, – смущённо поджимаю губы. – Спасибо. – Я рад, что не зря старался. В холодильнике ещё овощи, фрукты. Рыба. Как ты относишься к ней сейчас? В любом случае, можно поэкспериментировать. Пользуйся доставкой продуктов, Яся. Или я могу забрать на себя эту часть обязанностей. – Не нужно. Я и сама в состоянии… – Видел я твоё «в состоянии». Может, добавки? – Нет, не будем рисковать. Оно ещё может попроситься наружу. – Ладно. Замолкаем оба. В тишине слышится только чмоканье Полины и её сосредоточенное сопение. Чиркаю вилкой по пустой тарелке, размазывая овощной сок. – Тамерлан, я… Я потеряла тест, – срывается невольно с губ. – Что за тест? – Ну… Тест на беременность, – выдыхаю я поднимаю глаза к потолку, пытаясь скрыть неловкость и понять, зачем вообще ляпнула ему об этом. – Я хотела его сохранить, как память. Но потеряла. – Можно ведь сделать ещё. Уверен, он покажет тебе те же две полоски. – Ты не понимаешь… Это будет уже не то. Тот тест был особенным. Я даже не смогу сосчитать, сколько отрицательных тестов отправила в утиль. Я столько лет видела только одну полоску. Один за другим, десятки, сотни тестов. А этот… Он был другим. Самым первым. Очень важным. В носу начинает свербить. Иррациональный слёзы, подстёгиваемые гормональным штормом, подкатывают к глазам. Часто моргаю, будто соринка попала. – Ладно, я… Давай я помогу тебе его поискать? Где ты могла его оставить? Дома? – В том и дело, что я нигде его не оставляла. Он спокойно лежал в кармане моего пиджака в офисе, а потом вдруг исчез. Не знаю, как можно быть такой растяпой… Взгляд Тамерлана становится расфокусированным. Он прикусывает костяшку указательного пальца и смотрит куда-то сквозь меня. Ну, вот! Сломала мужика. – Ладно, забудь. Я не знаю, зачем тебе об этом рассказала. Это вообще не твои проблемы. – Нет. – Выражение его лица снова обретает осмысленность. – Я понимаю, как это важно для тебя. У меня есть одно предположение. Склоняю голову к плечу с любопытством. – Предположение? О чём? – О том, куда делся твой тест. Но для этого мне нужно кое-что проверить. – Что именно? – Настораживаюсь. Он отводит взгляд, в его глазах появляется странное выражение – задумчивое и какое-то далёкое. Тихо фыркает, качая головой, словно удивляется собственным мыслям. – Неважно. Просто доверься мне. Потому что моё предположение нелепое до абсурда. Сканируя его тёмные глаза, подёрнутые таинственной дымкой, пытаюсь прочитать, что на уме у этого человека. Но он нечитаем сейчас для моих сенсоров. – Ты странный, – шепчу я, больше самой себе, чем ему. Перевожу взгляд на Полину. Её осоловелые глазки медленно закрываются, а пухлая ладошка уже едва удерживает бутылочку. – Кажется, Кнопочке пора спать. Тамерлан кивает и встаёт, двигаясь настолько бесшумно, насколько это вообще возможно для его внушительно роста и комплекции. – Куда её? – Шепчет. – В спальню. Тащит малышку так, словно это хрустальная ваза. В спальне укладывает Полину на большую двуспальную кровать. Беру плед, скручиваю его длинной мягкой полоской и укладываю вокруг малышки, делая что-то вроде импровизированного кокона. – Это зачем? – Тихо спрашивает Тамерлан. – Чтобы она не укатилась ночью, и чтобы я ненароком её не задавила. Он кивает, принимает это как должное, хотя выглядит немного озадаченным. Устраивается с одной стороны от Полины, я – с другой. Как загипнотизированные, не может оторвать глаз от ребёнка. Малышка продолжает сосать молоко, её дыхание становится ровным, а ручка медленно разжимается. – Ты знаешь, что младенцы могут глотать и дышать одновременно? Тамерлан приподнимает бровь. – Правда? – Да, это связано с особенность расположения гортани. Потом эта способность исчезает. Дети вообще удивительные. Они будто с другой планеты. – Откуда ты столько знаешь о них? – Ну… Я ведь отчаянно готовилась стать мамой, – неловко ёжусь. Наши с Тамерланом взгляды пересекаются в воздухе. На миг мне кажется, что всё вокруг становится тише. Полина мягко посапывает между нами, а тишина, вместо того чтобы быть гнетущей, как обычно, кажется какой-то… Правильной. – А наш ребёнок… Он уже… Ну… Он уже двигается? Улыбаюсь, качая отрицательно головой. – Нет, ещё слишком рано. Но я всё равно чувствую его. Не знаю, как объяснить. Я просто… Я как будто знаю, что больше не одинока. – Я не должен был допустить, чтобы ты чувствовала себя одинокой. Тамерлан переводит взгляд на мой живот. Пульс разгоняется. В ушах шумит. – Хочешь потрогать? – Голос мой сипнет от волнения. Тамерлан не отвечает, но его рука нерешительно тянется к животу. Зависает в воздухе в паре сантиметров. – Не бойся, он не кусается. Пока. Перехватываю его ладонь и медленно прижимаю к себе. Она тёплая, сильная, крепкая. Пальцы расправляются, накрывая почти весь живот. Тамерлан замирает. Его челюсти напрягаются, брови сходятся над переносицей. Он смотрит так, будто это самое важное, что он когда-либо видел. Пальцы скользят, вырисовывая узоры. Но осторожно, словно боясь нарушить хрупкость этого момента. – Привет, малыш, – Шепчет Тамерлан и громко сглатывает. – Это я. Твой папа. Да уж… Долго же мы ждали тебя. Но ты лучше нас знаешь, когда следует появиться, верно? Шмыгает коротко носом. – Обещай, что не будешь обижать маму, она уже и так натерпелась. И, прошу, дай ей возможность снова наслаждаться стейками, потому что она их очень любит. Но ещё сильней она любит тебя. Колючий ком подкатывает к горлу. В глазах теплеет. Тамерлан замолкает на несколько секунд, поглаживая живот всё тем же осторожным движением. – Когда ты родишься, я расскажу тебе, какая сильная у тебя мама. И как долго и упорно она боролась за то, чтобы ты пришёл в этот мир. Боролась даже тогда, когда папа сдался и опустил руки. Вот, какая у нас мама. Вот, кто настоящий викинг. Накрываю его руку своей. Мы зависаем в моменте, не говоря больше ни слова. Его ладонь под моей кажется неподвижной, но я чувствую, как всё напряжение уходит. Полина издаёт едва слышное чмоканье, прямо во сне продолжая сосать бутылочку. Её тихое дыхание странным образом наполняет комнату теплом. Закрываю глаза. Весь остальной мир кажется таким далёким, неважным. Медленно проваливаюсь в приятную темноту. Пальцы Тамерлана переплетаются с моими. Мы засыпаем все вместе на одной кровати.