Глава 33

Ярослава. Полина сидит у Тамерлана на руках, изредка захватывая взглядом что-то из взрослой еды на столе, но возвращается к своей бутылочке с полной серьезностью. Она шумно причмокивает, а потом начинает весело смеяться, когда Тамерлан с нарочитой важностью поднимает бровь и высовывает язык, корча рожицы. Мы сосредоточенно жуём, уделяя слишком утрированное внимание завтраку. – Как твой проект? – Нарушает молчание Тамерлан, поглядывая на меня поверх чашки с кофе. – Хорошо, спасибо. Мы уже на финишной прямой. – Ты заменила материалы облицовки? – Да. Спасибо, что указал мне на это. Ты был прав, иногда меня заносит. – Меня тоже заносит, – примирительно улыбается. – Хорошо, что ты обычно вовремя меня останавливаешь. Не даёшь превратить всё в деньги. Иногда я забываю, что мы делаем это для людей. Его тон настолько искренний, что я на секунду ловлю себя на мысли: вот бы все разговоры с ним были такими. Без подводных камней, без подтекста. Но, увы. Контекст наших отношений, видимо, не предусматривает иного формата общения. – Через несколько дней комиссия? – Да, – хрустящий тост исчезает в его бездонном рте. – Твоя команда готова? Он прищуривается, чуть склоняя голову к плечу. – Можешь не переживать, у меня всё под контролем. В его голосе столько уверенности, что мне становится неуютно. Мы возвращаемся к теме, которую я терпеть не могу обсуждать. Конкуренция. Да, мы сейчас сидим за одним столом, завтракаем вместе, заботимся о ребёнке, как одна команда. Но совсем скоро мы окажемся в офисе и всё изменится. Я не хочу с ним конкурировать. Никогда не хотела. Но я не могу позволить себе проиграть. Не теперь. Всё, что я делаю, – я делаю для моего будущего ребёнка. Тамерлан задумчиво ковыряет вилкой в своей тарелке. – Почему ты не поставила ёлку? Ты же всегда любила Новый год. – У меня нет настроения в этом году. – Непорядок. Новый год без ёлки – это как утро без кофе. – А вы поставили? – Я? – Он чуть приподнимает бровь. – Ты же знаешь, я никогда не был фанатом этой традиции. Ёлка в нашем доме стояла исключительно для тебя. Вопрос о том, как отреагировала на это его невеста, крутится на языке, но я не позволяю ему сорваться. Не хочу говорить о ней. Не сейчас. Не за этим столом. Полина вдруг издаёт короткий смешной звук, будто бы желая переключить наше внимание на неё, и мы оба смотрим на неё одновременно. – Думаю, Кнопочка хочет сказать, что вопрос ёлки не подлежит обсуждению, – шутит Тамерлан, глядя на меня с тем же мерцающим юмором в глазах. – Я займусь твоим новогодним настроением. – Не стоит. – Яся… – С укором качает головой и передаёт мне Полину. Убирает со стола посуду, загружая посудомоечную машину. – Давай я тебя подвезу. Отдадим Полинку и поедем вместе. Ты же пока без машины. – Не стоит, я могу взять такси. – Тут недалеко, – не оборачиваясь, бросает через плечо. – Прогуляемся с ребёнком, воздухом подышим, а потом поедем. Смотрю на Полину, её пухлые щёчки, которые слегка розовеют от комнатного тепла. Расставаться с ней так быстро? Нет, я не хочу. – Хорошо. Тогда я быстренько в душ. Пять минут под горячей водой, макияж, укладка – всё на автомате. Когда я возвращаюсь, Тамерлан уже упаковывает Полину в комбинезон и шапочку, с каким-то невероятным терпением справляясь с её сопротивлением. Одеваюсь тоже. Выходим из дома. Зимний мороз щиплет за нос, кусает щёки. Вдох резкий, свежий, обжигающий лёгкие. Небо стального цвета, как и всегда в декабре, но снег, лежащий толстым пушистым слоем, словно компенсирует эту серость. Под ногами хрустит. Деревья вдоль тротуара переливаются инеем, а в окнах домов мерцают гирлянды. Во дворах стоят ёлки, наряженные самодельными игрушками и детскими поделками. Полина смешно тычет ручкой в воздух, и я улыбаюсь, следя за её взглядом. Проходим по аллее под деревьями, склонившими ветки под тяжестью снега. – Поля, смотри! – Тамерлан тянет ветку, и снег, блистая и переливаясь в утреннем солнце, опадает ему на голову. – Дурачок! – Оттряхиваю бестолковую макушку, припечатывая варежкой. – Ты же без шапки! Он хмыкает с преувеличенной серьёзностью. – Непорядок. Видишь, Яся, я без тебя даже одеться нормально не могу. Закатываю глаза. Тамерлан ржёт. Иногда мне очень легко рядом с ним. Будто мы коннектимся на каком-то ином, глубоком уровне. Снег хрустит, Полина смеётся в моих руках, а где-то вдалеке слышны детские голоса. Мы идём дальше, дышим морозным воздухом, выдыхая белые облачка пара, и всё вокруг кажется правильным. Почти идеальным. У дома Тамерлана мы оказываемся слишком быстро. Поднимаемся в лифте на этаж, где живет Максим. Дверь нам открывает яркая огненноволосая девушка. Полина тут же тянет к ней ручки и сучит ножками в воздухе, радостно вереща. Мне нужно отдать сейчас эту сладкую булочку, да? Сердце сжимается и обливается кровью. Эта мысль тяжела и болезненна, словно я отпускаю частичку себя. Девушка, не обращая внимания на мои внутренние переживания, забирает Полину и прижимает её к себе. – Солнышко моё, как же я по тебе соскучилась! – Целует дочку в носик и красные щёчки. Усаживает Полину поудобней на сгибе локтя, свободную руку протягивает мне. – Я Алиса, жена Максима. А ты, наверное, Яся? – Её тёплая улыбка странным образом разгоняет сумбур в моей голове. – Я очень много о тебе слышала. Тамерлан громко и красноречиво прочищает горло. Алиса хитро подмигивает. – Только хорошее, – уточняет. – Тамерлан вечно о тебе рассказывает. – Ну, хватит уже, – с лёгким недовольством в голосе возмущается Тамерлан. – Спасибо вам огромное, что выручили! Всё так неудачно сложилось… Мы с Лелей застряли за городом – дерево упало и перекрыло дорогу. Тамерлан поднимает со скепсисом бровь. – Дерево? Так вроде дороги замело снегом? Алиса растеряно хлопает глазами. – Ну, да… Сначала дерево упало, потом его замело снегом. В общем, кое-как выбрались. Но так или иначе, мы счастливы, что у нас есть такие замечательные друзья, готовые прийти на помощь. Из гостиной выходит Максим. Раскидывает руки и напирает на меня с объятиями. – О, друзья мои! Как я рад вас видеть! Яся, время идёт, а ты только хорошеешь! Не успеваю ничего ответить, Тамерлан тычет Максима в грудь пальцем. – Куравин, я вот вернусь с работы, и у нас состоится очень серьёзный разговор. Максим разводит руками. – А почему не сейчас? – Отложим до вечера. Тем более что главный массовик-затейник всё равно пока отсутствует. Кстати, когда Сташевский заглянет, скажи ему, что мне сегодня очень пригодятся его хакерские навыки. – Ладно, окей, решим всё вечером. Собираемся уходить. – Яся, подожди! – Алиса вскидывает указательный палец вверх, будто что-то вспомнила. Убегает, но очень скоро возвращается с крафтовым пакетиком в руках. Протягивает. – Это армейские галеты. Не те крекеры, что в магазине продают. Обычному человеку на вкус они как картон, а я обе беременности в токсикоз только ими и спасалась. Возьми. Держи всегда в сумке. Тебе нельзя голодать. Сама не знаю почему, но меня до глубины души трогает этот простой жест заботы от незнакомого человека. Обнимаю Алису. Быстро чмокаю Полину в щечку. Моё сердце тяжелеет и проваливается в пятки. В глазах теплеет от слёз. Полина смотрит на меня своими огромными глазами, поджимая губки, будто тоже готова расплакаться. Снова целую её и пячусь назад, не в силах отвести взгляда от детского личика. А если я больше не увижу её никогда? Этот носик, эти пухлые цепкие пальчики и искреннюю детскую улыбку. Они ведь не мои друзья, а Тамерлана… – Я буду очень скучать по тебе, Кнопочка, – шепчу я, а Полина, кажется, чувствует, что я уже умираю от тоски по ней. Её глаза наполняются слезами. Розовые губки искривляются. Маленькие ручки тянутся ко мне, но ловят лишь воздух. Быстро разворачиваюсь и убегаю к лифту, на ходу вытирая со щёк солёные дорожки.