ГЛАВА 18

Взгляд мне в спину был абсолютно осязаем, как настойчивое, нескромное касание ладоней, прошедшихся по-хозяйски от затылка и до самых ягодиц. И под его влиянием вспыхнувшая неожиданно жажда неповиновения и протест против нахального вторжения начальника-любовника-деспота (нужное подчеркнуть) стали стремительно сходить на нет, быстро вытесняясь не только привычной неуверенностью, но еще и жаром, мгновенно зародившимся сразу в нескольких местах. Громкий же щелчок замка за спиной прозвучал вообще зловеще, вызвав приступ спонтанного разжижения в районе колен.

Я нервно сглотнула, зыркнула в лицо Максу и нарвалась на такой кровожадно-торжествующий взгляд, что лучше бы и вовсе не смотрела. Если мне и сразу-то показалось, что сейчас произойдет нечто… что, вполне вероятно, шокирует меня, то теперь я была в этом уверена. Вот только что? Поистине дьявольский отблеск в грозных очах начальства намекал на то, что это будет либо восхити-и-ительно плохое, либо чудо-о-овищно хорошее, но точно не простой рабочий момент.

— Ну что, золотая моя помощница, будем документ составлять? — спросил демон-руководитель практически в мой затылок, уж его дыхание там я ощутила четко и рвано хватанула воздух сама, будто меня от макушки до пяток водой окатили, вот только и не понять — горячей или ледяной.

— К-к-какой документ?

Попытка не мямлить и не выдать тут же охватившего меня рядом с ним возбуждения загнулась на корню. Да и как бы она удалась, если в голове и днем, и ночью черт-те что непотребное творится. А запахи кожи, парфюма, жара — всего того, что окружает этого мужчину, то и дело вышибают все пробки в моей нейронной сети, вызывая короткие и не очень замыкания на картинках пережитой с Максом близости.

— Договор, я так думаю. Срочный причем.

Он обошел меня и с явно коварной ухмылкой приглашающе указал на свое директорское кресло.

— С кем? — Я переступила с ноги на ногу, глянула на него, потом на посадочное место, силясь уловить, не притаилась ли тут ловушка. Боже, не будь дурой, Света, конечно же притаилась, не прикидывайся, что не поняла это, еще когда Макс запер дверь.

— А это я вам сейчас все продиктую. — Шереметьев приподнял брови, уставившись с «ну, я жду» видом.

Только не семенить. Прошествовав, как мне хотелось бы думать, гордо к креслу, уселась в него с прямой, словно доска, спиной.

— Прямо писать? — спросила, поискав глазами все необходимое.

— Прямо пишите.

Довольство и откровенное предвкушение в голосе зеленоглазого карателя стали слишком очевидными и, странным образом, передались и мне, возвращая первоначальный дерзкий настрой. Ну ладно, дерзкий — это сильно сказано. Так, скорее, мелкое желание побунтовать, ибо нечего взором молнии метать, когда никто ни в чем…

— Итак. Кхм. Договор безвозмездного оказания услуг между двумя физическими лицами…

— Точно безвозмездный? — прищурилась я с намеком на вызов.

— Ох ты, как это я не подумал. Точно.

Визуального противостояния не вышло, потому что шеф-иезуит стремительно переместился мне за спину и уложил свои широкие лапищи на спинку кресла… Почти кресла. Почти уместился. Ведь кончики его пальцев чудесным образом очутились у основания моей шеи, и на пару секунд я выпала из реальности, захваченная оглушительным воздействием на меня даже такого крошечного, почти несущественного контакта.

— Давайте-ка сделаем его все же возмездным.

— А?

— Возмездным, говорю, — произнес Макс чуть более хрипло, напрямую проходясь по моим нервам, сопровождая это едва заметным скольжением грубоватых подушечек к мочкам ушей и обратно и полуминутной паузой. — Продолжаю. Ага. Гражданка Солнцева Светлана Николаевна, именуемая в дальнейшем «Заказчик», личность удостоверяется паспортом… проживающая по адресу, зарегистрированная где-то там… — Каждой фразе вторила эта ласкающая щекотка, делающая меня несколько невосприимчивой к смыслу сказанного. — Ну, внесете потом данные, я наизусть не помню. Так вот. Да. С одной стороны. И гражданин Шереметьев Максим Владимирович — та же байда с паспортом, у вас есть копия — именуемый в дальнейшем «Исполнитель», в соответствии с п.3. ст. 421 ГК РФ заключили настоящий эксклюзивный договор…

— Ма-а-акс… — Что-то там я должна же возразить, вспомнить бы что. — Э-м-м… Какой эксклюзивный? Это незаконно. Это ограничивает права стороны…

— Тш-ш-ш, почитайте, уважаемая торопыжка, п.3 упомянутой статьи с комментариями, — начальственная рука переместилась, накрывая мои губы, в то время как его заменили осиротевшее место на шее. — Думаете, я зря ее упомянул?

Макс обвел контур моего рта, искушая обещанием настоящей ласки, а горячий язык прижался к бьющейся все быстрее под ним венке. Ручка выпала из моего захвата, перед глазами пустилось все в дикий пляс, теряя четкость, но мучитель вложил писчую принадлежность обратно в мою ослабевшую конечность.

— На чем мы там? — пробормотал господин Шереметьев, протяжно лизнув за ухом. — Ага. Настоящий договор на оказание услуг… — Он почти невесомо провел раскрытой ладонью по кокетке блузки, и мои соски, будто его личные дрессированные цирковые пудели, затвердели, нахально выпирая сквозь слои ткани. Но, похоже, этого ему показалось недостаточно, и Макс сжал левую грудь с рокочущим стоном.

— Нет, лучше так. Заключили настоящий эксклюзивный договор на следующих условиях: согласно настоящему договору Исполнитель обязуется по заданию Заказчика немедленно после оглашения задания оказать следующие услуги…

Правая грудь тоже не осталась обделена его вниманием, а я уже забила на усилия скрыть собственное рваное дыхание, выгнула спину и наклонила голову, предоставляя его рту и рукам больше пространства.

— … доставить Заказчику клиторальный, вагинальный и анальный оргазмы в количестве, необходимом для полного и совершенного удовлетворения Заказчика.

— Что ты…

Зубы, прикусившие кожу над ключицей, превратили возмущенный возглас в похотливый.

— Для целей исполнения настоящего пункта Исполнитель может активно либо пассивно — главное, чтобы эффективно…

Еще укус и следом поглаживание языка, а наглая длань руководства уверенно проложила дорогу под пояс юбки, к содрогающемуся в предвкушении животу.

— … использовать все имеющиеся в его распоряжении рабочие инструменты и специальные приспособления, одобренные Заказчиком.

Боже ж мой, внизу все как узлами связало, кто бы развязал-распутал.

— Ох…

— Что там у нас должно быть дальше?

Где дальше? У кого вообще? Если у нас, то дальше уже каких-то несколько сантиметров осталось чтобы…

— А. Наверняка стоимость услуг. Как вы, Светлана Николаевна, совершенно верно заметили в самом начале нашей дискуссии.

— Я не… — всхлипнула, получив-таки давление в том самом месте, где сейчас поселился мой пульс. И разум заодно.

— Вот-вот, я и говорю — постоянно спорите, невозможно прямо.

Голос Макса стал больше похож на хруст гравия, а поцелуи на шее из осторожно-ласкающих стали жадно болезненными… Следы… от того случаются следы…

— Вы проходили курсы по жесткому проведению переговоров?

Стремительное нажатие его пальцев, и я вскрикнула, бесстыдно заизвивавшись на них.

— Хотя ваш стиль, разумеется, больше склоняется к мягкому, я бы даже сказал, тайно-манипулятивному…

Очередное поглаживание нежнее его слов, но я потерялась и сорвалась, толкая бедра в поисках большего.

Но самодурский начальник еще сильнее отступил, сведя все к легчайшим постукиваниям кончиками пальцев, удерживая меня второй рукой на месте.

— Какой стиль? — В приступе внезапной ярости рыкнула я. — Что ты несешь?

— Я, свет мой, несу тебе оргазм.

Ах ты врун наглый. Я, выйдя из себя, схватила его запястье, толкнув вниз, и сжала бедра, требуя обещанного, но он будто окаменел, совсем перестав двигаться, но продолжив нашептывать и вынимать этим мою душу.

— Огромный такой, волнообразный, растянутый во времени и пространстве оргазм. Или даже два. Могу три. Сдюжишь? Опять ты меня сбила с мысли. Точно манипуляторша. Итак, оплата. Что же потребовать в качестве оплаты?

— За каждый оргазм? — повернув голову, я отомстила за его издевательства укусом в подбородок. Господи, как же он умопомрачительно пахнет, особенно сейчас, когда повсюду на разгоряченной коже выступила испарина.

— О нет, я не так жаден, скажем, за год оргазмов. Согласна?

Внутри все тянуло и умоляло об одном малюсеньком движении. Какие, к черту, разговоры… договоры?

— Год? — просипела и снова заерзала.

— А что? Мало? — Макс вдруг вынул ладонь из тисков между моими ногами и выпрямился, оставив меня ошарашенной, голодной и почти на грани взрыва. — Так мы впишем условие автоматической пролонгации ежегодно, если одна из сторон не заявит о досрочном расторжении за… скажем, за пятьдесят лет до предполагаемой даты прекращения срока действия договора. И за первый год ежедневных оргазмов я потребую… потребую… Что же мне с тебя потребовать, свет мой? — Он крутанул меня вместе с креслом и наклонился, так что наши лица оказались напротив, поднес пальцы, только что практически побывавшие во мне, к носу и шумно вдохнул. И вот уже я не только в шоке и злюсь, но и смущена до остановки дыхания. — О. Придумал. За первый год ежедневных, сладких, медленных и быстрых, домашних и служебных, на кухне и в кресле оргазмов я потребую с тебя ребенка.

— Ч-ч-что? — поперхнулась я, окончательно обалдев.

— Да-да, и вот следующие пункты мне особо нравятся, — поднял он указательный палец и залыбился нарочито радостно, тут же развернув обратно к столу. — Записывай. Заказчик НЕ вправе отказаться от исполнения настоящего договора даже при условии оплаты Исполнителю фактически понесенных им расходов. Исполнитель НЕ вправе отказаться от исполнения настоящего договора даже при условии полного возмещения Заказчику оплаты за первый год услуг.

— А в чем тогда эксклюзивность? — по-прежнему ошалело зачем-то уточнила я.

— Как? Разве я не упомянул?

Он снова наклонился, и все орудия пыток заняли прежние места: его голос скользнул мне в уши потоком чистого возбуждения, его рот принялся выцеловывать мою шею, заставляя закатываться глаза, одна рука стиснула грудь и поддразнивала бесконечно чувствительный сосок, а вторая устремилась под юбку, не заморачиваясь уже на постепенное подкрадывание к главному, сдвинула белье, легко вторгшись по щедро пролившейся влаге. — Тогда говорю громко и четко: ни одна из Сторон не вправе передавать свои права и обязательства по Договору третьим лицам. Попытка Исполнителя привлечь третьих лиц для исполнения заданий Заказчика запрещается под страхом… сама придумаешь статью. Попытка Заказчика привлечь третьих лиц для исполнения обязательств Исполнителя карается обрезанием яиц у этих самых третьих сторон. Напрочь.

— Ма-а-акс… — взмолилась я, извиваясь и бессильно суча каблуками по полу.

— Да, я, свет мой. Все споры и разногласия, которые могут возникнуть между Сторонами и вытекающие из настоящего Договора или в связи с ним, будут разрешаться путем переговоров в совместной постели. В случае невозможности путем переговоров достичь соглашения по спорным вопросам в течение пятнадцати календарных дней с момента получения письменной претензии, споры разрешаются на любой горизонтальной либо любой другой, подходящей для этих целей поверхности, по месту нахождения Заказчика, в соответствии с действующим законодательством РФ…

Толчки и скольжения, вторжения и отступления, все быстрее, но пытка никак не заканчивается. Так близко, но все еще недостижимо.

— Да, черт тебя побери, — рявкнула я, не узнав собственный голос.

— Даже так? — хмыкнул он, давясь собственным тяжелым дыханием. — Ну, тогда последнее, свет мой. Договор заключен в 2-х экземплярах, имеющих одинаковую юридическую силу, по одному экземпляру для каждой Стороны. Подписывайте, драгоценный мой, эксклюзивный мой, единственный мой Заказчик.

Но эти последние слова я услышала уже сквозь грохот крови в ушах и свои отчаянные стоны, пока неслась верхом на его волшебных пальцах к долгожданному финалу.

— А знаешь, несогласная ты моя, подпись никуда не денется, — прохрипел Макс, вынимая желеобразную меня из кресла и без всяких церемоний укладывая животом на стол. — Перейдем сразу к основательной такой скрепляющей печати.

Я хотела возразить, вот честно, но из-за лапищ, сначала властно, до моего придушенного писка, сжавших бесстыдно выставленные ягодицы, мгновенно сдернувших вниз белье и повторивших то же самое уже с обнаженной кожей, все аргументы против этой недопустимой офисной пошлости превратились в беспомощное мычание.

— Твою ж дивизию, как же я люблю… печати эти… — простонал Макс сквозь зубы, вторгаясь в своей излюбленной манере, которую я уже так обожала. Медленно, не напирая безжалостно, но и не останавливаясь ни на мгновение, словно был настоящей неумолимой неизбежностью для меня. Хотя где уж тут «словно», неизбежность и есть, бегай — не бегай.

— С тобой люблю… сил никаких нет… — Достигнув, кажется, предела, шеф, секс-агрессор, наклонился надо мной, захватывая мои кисти и направляя их к противоположной стороне стола, практически растягивая под собой, пока оставлял все больше и больше следов жестких поцелуев на шее. — Ставил бы и ставил их… — Приподнявшись, он толкнулся глубже, хотя куда уж там. И во мне опять заплелось-закрутилось-отозвалось-взмолилось, будто и не оргазм только что случился, а всего лишь качественная прелюдия. — Ставил и ставил… во все, мать их, места… — Новый рывок, и я, вскрикнув, цепляюсь за край стола, в поисках опоры в назревающем стихийном бедствии. — Чтобы везде… все… на хрен… опечатано. — Голос Макса стал грубее, удары бедер резче, моя голова опустела. И все, что осталось вокруг, — мои ощущения от нового витка безумия, продолжение дикой скачки. — Что все мое… все мне… мне… мне… мне… мне-е-е.

Под его последний протяжный стон и мощные финальные фрикции моя поездка превратилась в полет. И взлетела я отчаянно, сначала пулей вверх, а потом спланировав вниз, как невесомый пух, что совсем не торопится к твердой земле, упиваясь каждым сладким потягивающим подрагиванием внутри, чтобы продлить парение еще немного.

Путешествие было тем еще кайфом, зато торможение вышло жестким. Едва мои глаза стали хоть что-то видеть, а временно обесточенные мозги соображать, осознание произошедшего врезало по ним со всей дури.

Божечки мои, я же стонала в голос, рычала, а под конец и орала тут так, что кто-нибудь за дверью наверняка решит, что в кабинете идет чертов кастинг для порнофильмов. А если кто в приемную зашел? Звукоизоляция, конечно, частично присутствует, но с тем, что мы тут творили, она точно не помощник.

— Девочка моя, ты как? — задыхаясь, прошептал Шереметьев.

Я как? Да я офигительно просто…

По моим трясущимся ногам потекло, что отрезвило и помогло восстановить в сознании не только порядок укравших мою способность соображать действий гадского начальника, но и все сказанные им в этом процессе слова, смысл которых был мне поначалу временно недоступен.

Как я?

Да я зла.

Нет, просто в бешенстве.

Мало того, что мы… вот это вот все… на работе… даже не в обеденный перерыв, не конец дня, полное здание народу, и над столом, как… как… у-у-у, прям не знаю кто. Так он еще что-то там о ребенке нес. Насчет эксклюзивности отношений — здесь я только «за», аж где-то внутри полегчало и потеплело, но вот эта болтовня о детях… она все испортила.

— Света? — В голосе Макса появились тревожные нотки, и я осознала, что все еще пребываю в том же непристойнейшем положении — распластанная на столе, с раздвинутыми ногами и сверкающей на весь свет голой задницей… и да, спермой, стекающей по бедрам.

— Ты совсем рехнулся? — зашипела я, выпрямляясь и резко поворачиваясь.

Должно было выйти поистине гневно, но меня повело, да и горло хрипело, так что получился писк вместо вопля.

— А в этом у тебя до сих пор имелись какие-то сомнения? — самодовольно ухмыльнулся маньяк-директор, подхватывая и уберегая от неминуемого падения. — Постой, у меня тут салфетки…

— Да какие, к чертям, салфетки? — взорвалась я.

— Влажные, с ароматом сирени вроде.

— Ты издеваешься, что ли? — психуя все больше, указала на наш расхристанный вид. — Что это вообще такое?

— Результат занятия любовью, свет мой. Смею надеяться, весьма и весьма качественного во всех отношениях и для обеих договаривающихся сторон, — настороженно прищурился он в ответ.

— Договаривающихся? Ты что там нес насчет ребенка? Кто так делает вообще? Кто обсуждает детей во время… во время какого-то блуда? — Все, меня уже прямо потряхивать стало.

— Позволь тебе напомнить, девочка моя, — Шереметьев невозмутимо выдвинул один из ящиков стола и извлек-таки пачку салфеток, — что как раз в результате, как ты креативно выразилась, блуда в разных его проявлениях, эти дети и появляются. Непорочное зачатие — чрезвычайно редкое в природе явление. Хотя при современных технологиях…

Целенаправленно заговаривая мне зубы, он потянулся, чтобы стереть потеки, но я в ярости выхватила у него комок влажного текстиля.

— Прекрати. Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Какие дети?

— Совместные.

— О, то есть тех двоих, что растут где-то там совершенно без твоего участия, пока ты тут со мной развлекаешься, тебе недостаточно? — выпалила я сгоряча, и тут же захотела от души врезать себе по губам и забрать свои слова немедленно обратно.

Макс дернул головой, будто я ему врезала по челюсти, и отшатнулся, а на его лицо набежала мрачная ледяная тень.

— Макс… — потянулась я к нему, но он отвернулся и стал дергаными движениями приводить одежду в порядок.

— Макс, я не… — Негромкий стук в дверь заставил меня подпрыгнуть, прервав мою попытку извиниться.

— Максим Владимирович, простите, нам чековую книжку надо срочно подписать, — настойчивое шкрабанье в дверь не просто продолжалось. Это был тот редкий визит бухгалтера, от которого невозможно отговориться занятостью.

— Думаю, Светлана Николаевна, вам в таком виде лучше спрятаться вон в той нише, пока я спроважу посетителей, — не глядя в мою сторону, сквозь стиснутые зубы процедил Максим и, в последний раз одернув пиджак, направился к закрытой (слава тебе, господи.) двери.

Я метнулась в сторону спасительного убежища и уже оттуда услышала, как директор открыл дверь и, явно не дав даже заглянуть внутрь нашей Ольге Викторовне, выпихнул ее обратно в приемную, сопровождая убедительным:

— Ольга Викторовна, даже приглашать вас не буду, ужасно спешу. Подпишу прямо тут и убегаю, срочно вызвали в администрацию города.

— А Светочка…

— А Светлану Николаевну я отправил с личным поручением. Очень важным. Кому я могу еще дать такое задание, как не личному… кхм… помощнику.

На этих словах дверь закрылась, а голоса в приемной стали глуше и неразборчивей.