Глава 22

Глава 22

То, что Глаша знала, как за себя постоять – не означало, что ей нравится это делать. После разговора с Алёной она чувствовала себя выжатой, как лимон. А еще ей то и дело приходилось контролировать силу удара молотка по луженым гвоздям, которые она вбивала в стену на последнем и самом сложном участке фрески. Уж очень хотелось выместить свою злость, шандарахнув посильнее. И желательно не в стену. А по голове… одной очень настырной блондинки. Неужели Роман не понимал, что она его… окучивает! Алена и ездила сюда исключительно для того, чтобы побыть с ним рядом. Толка-то от ее визитов, считай, и не было. Так, высадили туи взамен погибших, да почистили пруд. А те работы, которые требовали тщательной подготовки и знаний?! Ничего ведь не сделано!

Нет, Глаша, конечно, понимала, что была немного предвзята. И что непосвящённому в дела семьи человеку довольно трудно было нарыть нужную информацию, но… Если бы она сама взялась за такой проект, то в лепешку бы расшиблась! А эта… Эта сосредоточилась совсем на другом. Может, в этом вся и проблема? Вряд ли бы Поляков пригласил к сотрудничеству кого попало… Наверное, он все же был доволен работой Алены раньше.

Аглая тяжело вздохнула. Вбила последний гвоздь и взялась за проволоку, которой теперь нужно было эти самые гвозди переплести, прежде чем нанести штукатурку. На других, менее сложных участках, ее помощники уже почти закончилисо смывкой. Еще чуть-чуть, и можно будет приступать к самому последнему этапу работы. Тонировке утраченных мест.

- Так и знал, что ты снова здесь! Ну-ка, слезай! Законный выходной ведь…

- А куда делась… эта… С фонтаном?

Роман озабоченно нахмурился:

- Вернулась в город.

Обмотка проволокой требовала значительных сил. Глаша, пыхтя, поднажала, но пальцы сорвались, и она снова ободрала руку.

- Вот же черт! – зашипела она.

- Что случилось?

- Ничего смертельного.

- Немедленно слезай! Покажешь… А еще я хотел обсудить с тобой этот садик.

- А говорил – выходной, - фыркнула Аглая, осторожно нащупывая ногой ступеньку лесов. Опустилась на один пролет, и почти тут же её подхватили сильные руки Романа.

- Ну, что там? Дай посмотрю! – скомандовал он, опуская Аглаю на пол и разворачивая к себе лицом. И как ни прятала Глаша свои изодранные руки, Поляков все равно сделал, что хотел. Раскрыл её ладонь, повертел в руках, разглядывая несовершенства, и сунул в рот палец со свежей ссадиной.

- Руки грязные! Что ты делаешь?! – возмутилась Аглая.

- Спасаю тебя от столбняка, - улыбнулся Поляков. Вот, вроде бы – ничего такого, а у нее сердце подпрыгнуло с такой силой, что стало больно в груди. И слезы подступили к горлу, и слова… Которые нельзя было вслух говорить… Нельзя. Чтобы не спугнуть. Почему-то Глаша была уверена, что как только она признается Роману в любви, тот сразу же потеряет к ней всякий интерес. Ну, вроде как, посчитает свою миссию выполненной, и все такое. А она… она эгоистично хотела побыть с ним рядом еще чуть-чуть. Хотя бы это лето побыть с ним. Впервые в жизни Аглая делала свою работу без привычного нетерпения. Нет, она, конечно, очень хотела бы увидеть результат, это было действительно важно, но Глаша также понимала, что тогда их отношениям с Поляковым уж точно придет конец. Если это не случится раньше…

Аглая сделала вид, что обнаружила что-то страшно интересное на стене и, отвернувшись от Полякова, провела пальцами по штукатурке.

- Ты выглядел каким-то озабоченным…

- Угу… Думаю, может, переоценил Алёну… Так странно, раньше у меня не было нареканий. Но в этом проекте она как будто не выкладывается так, как может, - пожаловался Роман.

Ну, что и стоило доказать. Глаша закусила губу.

- Это потому, что ты занимаешь ее мысли гораздо больше самого проекта. Что, скажешь, нет?

- Да брось! Глупости это все. Хотя, конечно, и впрямь красавчик.

- В этом мы с тобой так похожи, - храбрилась Аглая, скрывая за шуткой страх.

- Ну, не чудесная ли мы пара? – подхватил ее шутку Роман.

- Смотри, не влюбись.

- А что в этом такого? Я, может, уже… уже влюбился!

Глаша рассмеялась. Даже злиться на него было невозможно. Не-воз-мож-но!

- Не переживай. Это лишь кажется. Ну, знаешь, когда партнер настолько чертовски хорош в постели, как я… чего только не привидится.

Аглая снова отвернулась, складывая инструменты в ящик, и не заметила, как Роман нахмурился. Ему совсем не понравилось то, что она сказала. И это еще мягко сказано! Он впервые в жизни признался женщине в любви и ожидал несколько другой реакции. Так что, когда Глаша взялась хохмить, даже растерялся. Захотелось ее встряхнуть. И заткнуть рот поцелуем. Чтобы она, наконец, поняла всю серьезность его намерений. Вместо этого Роман лишь сильнее сжал челюсти.

- Так что ты хотел обсудить касательно садика?

- Не помню уже, - пробурчал он.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Стареешь, что ли?

- Глаш! Перестань!

- Эй, ты что… ты обиделся, что ли?

Поляков дернул головой:

- Пойдем домой, Глаша.

Домой ехали в неуютном молчании. Аглая, будто почувствовав, в каком он настроении, наконец, заткнулась и сидела мышкой, лишь изредка бросая на Полякова короткие взгляды. А он… он уже не знал, что и думать. Их пикировки с Глашей обычно поднимали ему настроение, да только не в этот раз. Сейчас Роману было совсем не смешно. Он размышлял о том, что, возможно, упустил что-то важное. Или, напротив, придумал то, чего нет. И сам же в это поверил. Например, то, что, называя их отношения «грязной интрижкой», Глаша лукавила. А на деле ведь могло оказаться, что это совсем не так. Вдруг она просто не стесняясь называла вещи своими именами? А он… он все придумал. От этой мысли стало так тошно, будто что-то протухшее съел. И снова эти мысли о том, кто она, а кто он… Не пара ей, как утверждали Кошманы. Может быть, Аглая и сама так считала?

- Ты есть будешь? Я могу быстренько приготовить.

- Что-то аппетита нет.

Роман бросил сумку со сменной одеждой, с которой каждый раз приезжал к Глаше, и вышел во двор. Домик, который она сняла, был и впрямь – чудо, как хорош. Небольшой, но новенький сруб. На три комнаты всего, плюс мансарда. Поляков прошел до конца дорожки и замер, не зная, что делать дальше. Очень вовремя зазвонил телефон. Макаров! А этому что надо в субботу? Оказалось, тот приглашал его на мальчишник.

- По какому поводу?

- Да без повода! Ленка с Юлькой к матери умотали, а я в кои веки один.

- Вырвался на свободу, значит? Ну, извиняй, Арт, я не в городе.

- Снова в Иванковичах торчишь?

- Торчу. Встречался, вот, с ландшафтным дизайнером. Да и так… полно работы.

Роман так и не рассказал другу, что на самом деле заставляло его возвращаться в Иванковичи вновь и вновь.

- С ландшафтным дизайнером? Аленка Марченко, что ли? Слышал, она с мужем развелась.

- А… Ну, тогда это все объясняет.

- Что именно?

- Её интерес ко мне. Кажется, он даже превышает её интерес к проекту, и это меня напрягает все сильней.

- Напрягает? Внимание такой бабы? – заржал Макаров. - Кто ты, мужчина? И где мой друг?

- Не смешно, Артур, правда. Ты же знаешь, какие ставки на кону, а она какой-то херней страдает.

- Ну, так дай бабе то, что она хочет, и она переключится на проект. Что, от тебя убудет?

- Боюсь, что она хочет слишком многого.

- Думаешь, все серьезно? Хотя… почему нет? Брошенка на тропе войны. А ты – жених хоть куда. Конечно, не олигарх, как ее бывший, но тоже очень даже. Интересы, опять же, схожие… - пустился в рассуждения Артур.

- Ты серьезно? Да я в жизни не женюсь на такой, как она! Какие общие интересы, Арт, ты шутишь? Она же страшная… как паучиха. Бррр… В том, что касается дела – это пожалуйста. А в остальном…

Глаша отступила от окна в ванной. Негнущимися пальцами кое-как открыла дверь и спряталась за ней, как за ширмой. В ушах звенели последние слова Романа, или… что это звенело? Возможно, осколки ее хрустальной мечты, которые рассыпались по сторонам, когда та разбилась? Плакать нельзя. Нельзя проявлять слабость. Ничего ведь не случилось, так? Он и не обещал ей ничего такого. Правила игры были изначально понятны. И то, что она придумала что-то… и то, что влюбилась – это ее проблемы, так?

Аглая сглотнула огромный колючий ком, собравшийся в горле, но стало лишь хуже. Её стало мутить. Перед глазами промелькнули картинки прошлого. Ганапольский… он ведь примерно то же самое сказал своей любовнице. История повторяется, выходит так? С той лишь разницей, что Генка ее с самого начала обманывал, а тут… она обманулась сама. Тошнота подкатила к горлу. Глаша волчком крутанулась на пятках. Одной рукой рванула на себя проклятую дверь, другой – зажала рот. Упала на колени перед унитазом и затряслась в рвотных спазмах. Её долго выворачивало наизнанку. И неизвестно, сколько бы это продолжалось, если бы не Роман.

- Эй? – вошел он в распахнутые настежь двери. - Ты как? Что случилось?

Беспокойство в его голосе ударило Глашу наотмашь. Она медленно поднялась на подкашивающихся ногах. Ухватилась за раковину.

- Давай помогу…

- Уйди!

- Ты едва на ногах стоишь!

- Ничего! Справлюсь… Руки уберешь, или тебе повторить?!

В ситуации с Ганапольским ей было плохо. В этой – невыносимо. В той – ей удалось сохранить лицо, уйти тихо, достойно. Она этим очень гордилась! А тут…

- Да что с тобой не так?!

- Все не так! Все! Я все слышала! И про бизнес… И про общие интересы… И про паучиху…

- И приняла мои слова на свой счет? – сощурился Поляков.

- А на чей счет мне нужно было их принимать?! Неужели я похожа на дуру?

- Да! – вдруг заорал он, - Ты не просто похожа! Ты… ты она и есть!

Он больше не стал ей ничего объяснять. Просто выскочил прочь из тесной ванной, на прощание шандарахнув дверью так, что та чуть было не слетела с петель. И в голове Аглаи будто щелкнуло что-то. Она глубоко-глубоко вздохнула, растерла лицо, стряхивая слезы и обрывки наваждения. Осторожно открыла дверь и тенью скользнула по дому.

- Ты же… Ты не обо мне там говорил, да? – виновато прошелестела Глаша, переступила с ноги на ногу и замерла в мучительно давящем на психику ожидании.

- Дошло? Ну, надо же… - фыркнул Поляков, не поворачиваясь. Аглая сглотнула. От облегчения ей хотелось расплакаться, но это было бы слишком театрально. Поэтому она лишь тихонько пискнула:

- Прости, а?

- Простить, значит? Без проблем. Вот только скажи, тебе еще самой не надоело?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Что именно?

- Лелеять свои прошлые обиды! Позволять им управлять твоим настоящим… влиять на будущее. Не надоело, нет?

Глаша покачала головой. Она хотела… очень хотела все объяснить. Вот только это было так сложно! Аглая снова сглотнула и, решительно преодолев разделяющее их расстояние, замерла, прижавшись лбом к спине Романа.

- Извини… Пожалуйста, я была не права.

- Я сегодня сказал, что люблю тебя!

- Согласись, в это сложно поверить… - шепнула, облизав губы.

- Но если ты этого не сделаешь, ничего не будет! Понимаешь? – спросил Роман, обернулся и легонько встряхнул ее за локти. – Пока ты не доверишься мне… ничего… ничего не будет! – повторил зачем-то.

- Я боюсь, - всхлипнула Глаша.

- А кто не боится? Где эти смельчаки – покажи!

Аглая вытерла плечом набежавшие слезы, ухватила Полякова за футболку и чуть потянула на себя. Чтобы не смотреть на него. И чтобы он на нее не смотрел… Такую некрасивую и зареванную.

- А про кого ты это тогда говорил? – спросила так тихо, что Роман с трудом разобрал, о чем она.

- Об Алёне, будь она неладна!

- Значит, она тебе совсем-совсем не нравится?

- Мне нравишься ты! С чего бы мне нравились другие женщины, глупая?! – запрокинул голову к потолку Роман и с досадой поморщился.

- Ладно-ладно! Не злись! – прокричала Глаша.

- Неужели дошло?

- Ну, в это все еще трудно поверить, но… я пытаюсь.