Глава 17

Мои новогодние праздники прошли в состояние какого-то отупения.

Я страдала.

Я стала врагом самой себе, потому что вопреки логике не хотела забывать человека, имя которого нельзя называть. Я не хотела забывать! Я просто не готова с ним проститься…

От мысли, что я его больше никогда не увижу, в груди образуется тяжесть, а сердце сжимается. Не представляю, как мне справиться с этим. Я только-только узнала о том, что он вообще существует. Как я могу расстаться с ним сейчас? Он может хоть на край света уехать, но я всё равно буду обнимать свою подушку, представляя его. Я уверена…уверена, что между нами было что-то особенное…

Только этот дурак не хочет этого признавать…

А вдруг, он всё-таки одумается?

Да, конечно. Покинет Нью-Йорк и прикатит под окно моей съёмной однушки. С его отъездом эта ниточка оборвалась…

Ты наивная дура, Лиана. Фантазёрка и…Дурёха…

Он уже и думать обо мне забыл. Его ждут новые свершения и целые батальоны страждущих женщин. От этой мысли мне стало дурно. Когда я представила его с другой женщиной, моя голова чуть не взорвалась. Представила, как он сжимает в кулаке свой член и кончает кому-то на живот, такой же возбуждённый, каким был со мной…

В стену полетел пульт от телевизора и разлетелся в дребезги.

Плохи мои дела.

К шестому числу я так деградировала, что сама себе стала противна. Голова нечёсаная и немытая. Домашние штаны на коленях висят пузырями, а футболка заляпана чем-то.

Самые дерьмовые праздники за всю мою жизнь.

Седьмого в Рождество ко мне заявились мои подруги с томом Евгения Онегина и чётким намерением гадать. Даже Ира приехала, оставив детей на мужа. Я в основном рыдала на груди каждой из них по очереди. Они остались на весь день, и мы знатно напились.

Господи. Сначала мы слушали музыку и плясали, потом орали в караоке так, что мне теперь стыдно смотреть соседям в глаза. Я орала больше всех. Они могли легко вычленить мой голос из общей какофонии. Кроме того, мы раз пять ходили в магаз разными составами. Перед продавцами пятёрочки мне тоже стыдно, они меня там все знают. Я стояла на кассе совершенно невменяемая, пока Настя оплачивала Абрау-Дюрсо.

Не пойду туда в ближайший месяц ни за что!

Ожидаемо, восьмого я подыхала и выворачивала желудок наизнанку, как и все мои собутыльницы. Девятого весь день ела и лежала на диване, смотря телевизор. Понятия не имею, что я там смотрела. Ничего не помню.

Вечером выползла из дома, и мы сходили в кино на очередные Ёлки. Но они были настолько халтурные, что я решила больше не ходить на эту франшизу.

Накануне выхода на работу я привела себя в порядок. Час лежала в ванной и отмокала. Сделала массаж лица и пару масок, чтобы убрать опухлость. Подготовила одежду. Уверена, что по выходе с меня потребуют отчёт по АмегаГлобал.

Слава Богу, у меня есть что показать.

Спасибо, Константин Борисович.

Выход на работу — это как отмашка клетчатым флагом. Сигнал к тому, что моя жизнь вернулась на круги своя, а две недели перед новым годом просто ослепительная вспышка, которая давно потухла.

В сумке у меня серый галстук. Я с ним не расстанусь ни за что на свете. Только не сейчас. Хотела повесить его на зеркало заднего вида, но потом решила взять с собой. Не хочу с ним расставаться.

На стоянке утром полно народу и машин. Просто я приехала очень поздно. Обычно я приезжала на полчаса раньше.

Сегодня моросит дождь.

Это просто вишенка на торте моей дерьмовой ситуации.

Прихожу за своё рабочее место и сразу надеваю наушники. Мне нужен боевой азарт от Антона Наумова. Но, когда перелистываю свой блокнот, который в прошлом году выронила в кабинете босса, замираю.

Подбородок дрожит.

На той странице, которая исписана композицией «КозёлКозёлКозёлКозёл…» есть приписка.

Закрываю глаза, пытаясь сдержать слёзы.

«Козлы тебя нехило заводят».

Встаю и иду в туалет. Плачу там минут пятнадцать. Я уже решила, что сошлюсь на какую-нибудь африканскую лихорадку. Выгляжу супер ужасно.

Когда возвращаюсь на место в опенофисе ПУСТО, как после апокалипсиса. Это меня немного отрезвляет.

Куда все делись?

Высмаркиваюсь и захожу в почту. Последнее в списке непрочитанных писем гласит, что все сотрудники должны явиться на линейку в холл на третьем этаже к 09.15.

Блин. Уже 09.20.

Встаю и тороплюсь к лифту. Вместе со мной ещё несколько таких же опаздунов. Такие линейки — это очередной командообразующий высер, призванный сплотить коллектив. Может и есть в этом что-то, иначе я половины сотрудников никогда бы не узнала в лицо. Обычно эти линейки посвящены важным кадровым перестановкам и поздравлениям, ну и т. д. Я даже догадываюсь с чем связана эта. У нас новый генеральный директор. Видимо, уже подыскали подходящего человека вместо…ну вы поняли кого.

В холле народу битком, поэтому, когда я врываюсь в составе опаздывающих, все на нас оборачиваются. Хочу шмыгнуть куда-нибудь и затеряться в толпе, но внезапно в меня будто молния ударяет.

Замираю и стою, приоткрыв рот, прикованная к месту тяжелым повелительным взглядом. Стою, не в силах пошевелиться, скомкав в ладонях края своего клетчатого платья. Два лучистых голубых глаза проходятся по мне всей и замирают, полоснув по тонкой шее словно острые клинки. Народ зашушукался за моей спиной, очевидно решив, что я отныне не в чести у нового генерального директора.

Что…

Господи, ЧТО ОН ЗДЕСЬ ДЕЛАЕТ?

Смотрю на него в ответ, как будто увидела сошедшего на землю Божьего сына.

— Так вот, — продолжает Константин Князев, отворачиваясь от меня. — Как я и сказал, структура менеджмента компании претерпит некоторые изменения. Помимо изменений, касающихся рабочих групп, изменится состав функциональных руководителей. Должность заместителя генерального директора займёт Павел Благов…

Кажется, со мной сейчас что-нибудь случиться. Мои микросхемы просто перегорают одна за одной! Резко разворачиваюсь и несусь прочь от этого холла, как будто там свирепствует буря.

Это слишком.

ЧТО ОН СО МНОЙ ДЕЛАЕТ?

Десять минут сижу в туалете, пытаясь структурировать свои мысли.

Нет, я вообще ничего не понимаю.

Я только знаю, что он здесь. Он никуда не улетел. Не знаю почему.

То есть, мне придётся пройти через всё это ещё раз?

Только не это…у меня будет нервный срыв.

Телефон в руке извещает о поступлении сообщения. Есть только один человек на свете, который пишет мне СМС. Все остальные пишут в мессенжеры.

Читать — не читать?

Конечно же, я буду читать. Упираюсь лбом в свою ладонь и открываю сообщение:

КХ: «Будь в приёмной через пять минут.».

Зачем? Я не пойду…

Не пойду…

Хватит издеваться надо мной!

Возвращаюсь на своё место и смотрю в монитор. Он давно заснул, но мне какая разница, всё самое главное сейчас происходит в моей голове. Там у меня скандал с самой собой. Битва между гордостью и неистовым зовом сердца.

Телефон снова вибрирует.

КХ: «БЫСТРО.СЮДА.».

Ааааааа!!!!!!

Я убью его! Убью!

Вскакиваю, заставляя своих коллег вздрогнуть от неожиданности. Двигаюсь к лифту, как подожжённая петарда, с чётким намерением обрушить ему на голову кувшин с водой. И пусть меня уволят на хрен!

На ближних подступах к приёмной я смиряю свой гнев. По крайней мере, внешне.

Я никогда раньше не бывала в приёмной генерального директора. Просто не было надобности. Секретарша молодая смазливая дура смотрит на меня надменно.

— Антонова? — бросает она, когда я появляюсь.

Игнорирую её в лучших традициях, потому что терпеть не могу надменность. Направляюсь к двустворчатой двери. Судя по всему, это и есть кабинет ГЕНЕРАЛЬНОГО. Что же ещё это может быть.

— Вы куда? — орёт она мне в след. — Вас ещё не вызывали!

— Очень даже ВЫЗЫВАЛИ… — бросаю я ей на ходу.

Распахиваю дверь и врываюсь.

Помещение огромное. В центре длинный стол для переговоров. Окна с двух сторон. Картины, бар, в углу диваны. Возле стола стоят голубки — Князев и Благов, что — то воодушевлённо обсуждая и посмеиваясь.

Какая прелесть!

Завидев меня, они замолкают.

— Доброе утро, — здороваюсь звенящим голосом, обращаясь к Благову.

Его брови взлетают к потолку. Но, он мгновенно соображает что к чему.

Что, так трудно в это поверить?

— Привет, — весело говорит он мне, направляясь к выходу. — Как отдохнула?

— Сказочно! — сообщаю я, зло глядя в глаза своему несчастью.

Моё несчастье сверлит меня не менее злым взглядом, положив руки на талию и откинув полы пиджака. Я просто поражена! И это он на меня зол? На каких основаниях?! Он всё это время был в городе и даже не сказал мне об этом! Я практически похоронила его вместе с тем галстуком, а он всё это время был рядом!

И что он хочет от меня теперь? Если мне нужно уволиться, я сделаю это прямо сейчас…

— Ага, ясно… — усмехается Благов, огибая меня. — Я так и понял. У тебя в почте письмо от нового руководителя группы.

— Поздравляю с новой должностью — стараюсь я быть любезной.

Он бросает мне хитрющую улыбку и подмигивает. Вот уж у кого дела отлично. На лице новая порция загара, а в сумме с торчащей из-под воротника татуировкой он напоминает запакованного в костюм бунтаря.

— Спасибо. — лениво бросает Павел и закрывает за собой дверь.

С его уходом меняю личины и превращаюсь в Железного Арни.

— Вызывали? — спрашиваю сухо у супер большого босса.

— Да. Пятнадцать минут назад. — с наездом отвечает он.

Встряхиваюсь и нагло вру, глядя ему в глаза:

— Лифт долго ехал.

— Больше похоже на то, что ты опять ревела в туалете. — усмехается он.

Не знаю, откуда он знает о моей «туалетной» традиции, но мне кажется — это не повод для шуток. Тем более, что я прописалась там по его воле. И первопричина этого заключается в том, что каждое его слово для меня на вес золота, а каждое плохое слово как пощёчина.

Изучаю его всего. Лицо, широкоплечую фигуру, идеально сидящий костюм.

— Надеюсь, сегодня был последний раз, — севшим голосом говорю я. — Даже по тебе я не буду лить слёзы до конца жизни.

— «Даже»? — юродствует он. — Ты ещё по кому-то лила?

— Лила. — огрызаюсь я.

Он усмехается.

— У тебя дерьмое хобби.

Да уж. Кажется, он прав. В этот момент торжественно клянусь себе, что больше никогда ни в кого не влюблюсь. Оставлю все эти треволнения за порогом своего тридцатилетия. С мужчинами мне не везёт.

Ну и пошли они все!

Не знаю на что я надеялась, несясь сюда. Он никогда не даст переиграть себя. Я уже ничего не хочу, только покоя.

— Я пойду… — говорю тихо, разворачиваясь и берясь за ручку. — Меня уже от твоих фокусов тошнит.

Он оказывается близко так быстро, что я моргнуть не успеваю. Впечатывает руку в дверь над моей головой и захлопывает её.

— Я хочу уйти… — прошу, глядя в деревянную поверхность.

Он обхватывает меня руками и прижимает спиной к себе. Склоняется и утыкается носом мне в щёку. Делает шумный вдох. Чувствую слабость в коленях и абсолютный упадок сил.

— Костя, чего тебе надо от меня?.. — спрашиваю отрешенно.

Целует мою шею. Целует мои волосы. Я опять плачу под напором этой нежности и неприкрытого тактильного удовольствия.

— Почему ты такая плакса, а? — шепчет он, сжимая меня крепче в своих руках.

— Какая есть… — отвечаю также тихо.

Целует мой висок и говорит:

— Я отказался от контракта. Остаюсь в Москве.

Аааа?..

Сердце у меня подпрыгнуло.

— Как?..То есть…ты…ты не уезжаешь?! — выворачиваю шею и смотрю на него.

— Пока нет, — отвечает он, разворачивая меня к себе.

Кладу щёку ему на грудь и несколько секунд соображаю, вдыхая его запах. Шмыгаю носом и выдавливаю из себя:

— Из-за меня?..

— Из-за тебя. — подтверждает он, снова целуя мой лоб.

Сглатываю, не в силах сдержать ошеломляющий поток жизненных сил, которые возвращаются в меня. Слышу, как бьется его сердце.

Раз, два, три…

Нежусь в тепле его рук, пытаясь осмыслить ситуацию. Он меня не торопит. Это какие-то американские горки. У меня случится обезвоживание от всех этих слёз. Я думала они у меня закончились ещё на новогодних, но это какой-то скрытый запасной резервуар.

Неожиданно, до меня кое-что доходит. Медленно упираюсь руками ему в грудь и запрокидываю голову. Он видит, что надвигается шторм, и закатывает глаза.

— Почему ты раньше не сказал?! — дрожащим голосом требую я.

Перед внутренним взором проносятся все ужасы последних дней.

Закрываю глаза и выпаливаю, ударяя по его плечам кулаками:

— Господи, Князев! Я…я…тебя сейчас ненавижу!

— К вечеру это пройдёт. — заверяет он, возвращая мою голову себе на грудь.

Пыхчу и багровею.

— Ты — козёл! — цежу, совершенно не спеша покидать его объятия.

— Я не подарок, ты права. — говорит он над моей головой, по своему интерпретируя слово «козёл». — И не домашний мальчик, учти. Я не буду ковыряться во всех твоих обидах и страданиях. Меня поэтому и пугает твоя ранимая плакучая душа.

Это заявление потушило все положительные эмоции, вспыхнувшие во мне минуту назад. Выпутываюсь из его рук и делаю шаг назад, обняв себя руками.

Кажется, я замахнулась на то, что мне не по зубам…я ранимая и романтичная душонка. В перечисленных выше условиях быстро загнусь. Знаем, проходили.

— Выходит, мы друг другу совсем не подходим. — делаю плавающий на поверхности вывод.

— Мы это выясним в процессе. — говорит он, заглядывая мне в глаза. — Но для этого тебе придётся не быть трусихой.

Звучит так, будто он предлагает сыграть в русскую рулетку. Поворачиваю голову и смотрю в пространство. Мне будто предлагают подписать контракт с дьяволом и я такая глупенькая…

— Это предложение… — спрашиваю с тоской, возвращая к нему взгляд. — Было важным для тебя?

Костя некоторое время молчит, потом говорит:

— Я решил, что ты важнее.

Опускаю глаза долу. Это самые потрясающие слова из всех, что я слышала в жизни. Он выбрал меня Даже несмотря на то, что я мямля и плакса.

— Почему ты передумал? — спрашиваю, разглядывая носки своих замшевых ботинок.

Я должна знать ответ на этот мучающий меня вопрос.

— Потому что представил тебя под другим мужиком. — спокойно раскрывает он карты.

Меняюсь в лице и смотрю на него.

Кто после такого ответа будет спорить с тем, что мужчины с Марса, а женщины с Венеры? Кроме того, мой любимый мужчина СОБСТВЕННИК. Чувствую, как по груди ползут мурашки.

Внезапно, меня посещяет желание поскорее оказаться ПОД НИМ. Чтобы освежить память.

В голову лезут всякие образы, отчего я передёргиваю плечами и топчусь на месте.

Вижу как напрягается его пресс, когда он соединяет наши тела быстрыми тяжёлыми выпадами. Вижу, его бедра между моими в отражении оконного стекла. Его тело твёрдое как камень, а мои изгибы мягкие. Вижу его светловолосую голову на своей груди, слышу хриплый стон…

Чееееееерт!

Он безошибочно читает всё это в моих глазах. Пытается сдержать улыбку, но я уже заметила её краешек.

Делаю шаг вперёд и обнимаю его талию руками. Встаю на носочки.

— Поцелуй меня. — прошу, подставив ему своё лицо и закрыв глаза.

Осталось только губы трубочкой вытянуть.

— Ты опоздала. У меня через три минуты совещание. Иди, работай. — говорит он, оставаясь равнодушным к моим взываниям.

И не подумаю.

— ПО-ЦЕ-ЛУ-Й! — требую я, чувствуя пьянящую пустоголовость.

— Ты наглеешь на глазах. — тяжело вздыхает он.

Проводит рукой по моим волосам и отбрасывает их за спину. В его жестах чувствую нежность и бережность. От этого жмурюсь сильнее. Костя берёт моё лицо в ладони и прижимается к моим губам своими. Спокойно и медленно.

С закрытыми глазами это касание ощущается острее. Мои губы тут же размыкаются, как две покорные рабыни. Он инстинктивно раскрывает свои, и поцелуй вдруг становится очень глубоким и очень горячим. Я словно вернулась домой после долгих скитаний. Его рука обвивает мою талию и крепко прижимает к себе. Подчиняюсь ему во всём. Именно в этом суть наших отношений, и нам обоим комфортно в своих ролях.

Напоминаю себе, что этот мужчина хочет меня. Хочет настолько, что со злостью и психами отказался от своих планов.

Опускаю ладони и прохожусь ими по его ягодицам.

Да…

Я могу трогать его везде, где захочу и когда захочу. И пусть только попробует запретить.

Выбираюсь из его хватки и ползу ими вверх по спине под пиджаком, чувствую глубокий желоб позвоночника, силу его мышц. От этого вся трепещу.

— Ещё… — шепчу ему в губы.

Он просовывает руки под волосы на моём затылке и наклоняет голову сильнее.

Набрасывается на мои губы, кусает их и громко дышит носом. Позволяю его языку орудовать у меня во рту, расслабив губы для этих сладчайших пыток.

Перемещаю руки на каменный живот, отчего тот вздрагивает. Чувствую его возбуждение. Это так потрясающе. Моё тело создано для того, чтобы удовлетворять его, а его для того, чтобы удовлетворять моё! Мне впервые в жизни приходит эта очевидная мысль, потому что только с ним я узнала, что значит КРЫШЕСНОСНЫЙ СЕКС.

Тихонько стону ему в губы и позволяю рукам плавно стечь вниз к поясу брюк, где меня перехватывает плохой полицейский. Разрывает поцелуй и отталкивает от себя, держа за плечи.

— У МЕНЯ СОВЕЩАНИЕ ПО ВКС. ИДИ, РАБОТАЙ. — рычит он.

Его губы с виду такие твёрдые, а на деле очень — очень мягкий. Облизываюсь и демонстративно опускаю глаза на его ширинку.

— Довольна? — раздражённо бросает он, направляясь к своему рабочему столу.

Я очень довольна.

Определённо, есть свой шик в этих его эрекциях, ищущих себе место в костюмных брюках.

— Хорошего вам дня, Константин Борисович. — улыбаясь как Дурёха, говорю я. — Я подумаю над вашими словами. Может, и правда, мне всё это ни к чему.

Костя плюхается в кресло и поправляет брюки, морщась. Это лишь микроскопическая доля того, что он заслужил за то, что мариновал меня в слезах и соплях почти восемь дней.

— Исчезни отсюда. — велит он мне, начиная печатать.

Приседаю в реверансе и выхожу за дверь.

Дура-секретарша смотрит на меня злобно. Бросаю ей супер неискреннюю улыбку и покидаю приёмную Константина Князева.

Меня распирает от энергии. Хочу куда-нибудь её вложить.