Проблема выбора

— Кукла, тебе с чем? — Блейк громыхнул по столу кружками с кофе и невольно задержал взгляд на платиновом циферблате на запястье. Между бровей тут же появилась морщинка — мы явно отставали от запланированного графика. — С молоком или со сливками?

— С тобой, — я порывисто обняла его сзади. — Я буду кофе с тобой, сэндвич с тобой и…

— Пустишь меня на ветчину? — хмыкнул он, достав из холодильника пакет «Органик Вэллей».

— Съем тебя сырым.

Наигранно зарычав, я куснула его в плечо, за что получила по ягодице — извернувшись, Блейк шлепнул меня, а потом еще и ущипнул. С притворным возмущением я заныла, что теперь останется синяк.

— Сам будешь зализывать!

— Только его? — уточнил Блейк, коснувшись моих капризно надутых губ своими.

Надуманная обида была забыта. С упоением отвечая на поцелуй, я скользнула ладонями к поясу его брюк в надежде сделать утро еще более приятным.

— Если настроишь меня на нерабочий лад до приезда в офис — я вряд ли смогу убедить акционеров рассмотреть новых кандидатов для слияния, — Блейк в третий раз напомнил причину, от которой сначала отказался от минета в постели, а потом не взял с собой в душ.

— Вредина, — вздохнула я, разочарованно отстранившись.

Мне не хватало ласки. Не хватало приятной тяжести его тела, горячих рук на моих бедрах, жадных губ — везде, где только можно представить. Если бы не чертово собрание, я бы точно уломала Блейка опоздать. Будь моя воля, мы бы не вышли из пентхауса раньше полудня.

— Что там со списком? — поинтересовалась я больше из вежливости, чем из любопытства.

Пока Блейк перечислял незнакомые мне названия с неизменными приставками «лимитед» и «корпорейшн», я не могла отвести взгляда от его шеи в тесном обрамлении белого воротничка. Хотелось расстегнуть верхнюю пуговицу и зацеловать каждый дюйм кожи. Мысль оставить засос как знак — он занят! — вызвала похотливую улыбку, не совсем уместную для делового разговора. Я спешно ее согнала и придала лицу серьезность.

— И у кого из них больше шансов?

Пусть думает, что я слушала внимательно и готова обсудить подробности.

— Это сильные игроки на рынке, — Блейк убрал кружку в посудомоечную машину и снял со спинки стула уцелевший в Сиднее пиджак. — Так что подойдет любой при условии, что наши намерения совпадают…

— Погоди, — неожиданно для себя втянулась в беседу. — То есть они могут отказать? Тогда почему бы не включить в список того, кто действительно этого хочет?

— Кого, например?

— Ну не знаю, — я пожала плечами. — Тот же Маклански ценит нас, причем не только как заказчика.

— Его профиль — строительство, — возразил Блейк, разглаживая невидимую складку на рукаве.

Я подошла ближе и поправила ему галстук.

— Разве это важно при слиянии? Мы получим возможность строить самим, а он — новые контракты.

Абстрактная идея внезапно стала навязчивой. Я ведь могу позвонить Маклански или съездить на встречу и спросить, готов ли он вновь стать частью «Рэдман», и если да — вопрос решен! Никто не сольет информацию прессе раньше времени и не станет затягивать сделку.

— Не верю, что это решение предлагаешь ты, — темные глаза смотрели на меня с любопытством.

Я почти убедила себя, что вижу в них и капельку восторга.

— А ты думал, я пустоголовая блондинка? — я с вызовом скрестила руки на груди.

Заметив негодование, Блейк обхватил меня за талию и примирительно поцеловал в висок:

— Ты успешно притворялась все эти годы.

— Все эти годы мне не нужно было спасать фирму, — я отбила и остроту, и удерживающие руки.

Раньше надо было обнимать. Теперь меня не переубедить нежностями — я буду стоять на своем. К тому же Маклански действительно достойный кандидат.

— Хочешь сказать, дело в мотивации? — Блейк упрямо притянул меня к себе.

Я всегда пасовала перед этой настойчивостью. Таяла и млела, почти текла. Хотелось сдаться на милость победителя, признавая его силу, но он не давил и не требовал. Блейк не просто излучал уверенность — делился ею.

Оказавшись в цепком капкане рук, я почти сдалась, но все же не уступила.

— Именно. И Маклански мотивирован.

Спор прервал звонок смартфона — Стив подогнал «Кадиллак». Уже в лифте Блейк пообещал обсудить мое предложение с акционерами, но только на следующем собрании.

— Дастин ведь даже не в курсе твоих планов, — резонно заметил он.

В офисе мы разошлись в противоположные стороны — Блейк отправился к себе, а я остановилась посреди пока еще пустого опенспейса, стараясь настроиться на серьезный разговор. До начала рабочего дня оставалось почти сорок минут, но даже их не хватило, чтобы продумать речь.

Шанс отмолчаться по-прежнему сохранялся. Никто бы не полез ко мне в душу и не потребовал извинений, но это было неправильным. Я хотела закрыть тему с утечкой информации раз и навсегда, хоть она и компрометировала меня. Хватит. Я слишком долго лгала и изворачивалась. К чему незапятнанная репутация, если эта мнимая чистота насквозь фальшива?

Дайана ожидаемо появилась первой, и очень удивилась, увидев меня.

— Что-то случилось? — взволнованно спросила она, останавливаясь рядом.

— Надеюсь, что нет, — натянуто улыбнулась я.

— Уверена?

Ее обеспокоенный тон неожиданно подбодрил. Я поняла, как сильно все переживали, пока служба безопасности искала виновного. Мое признание должно снять это напряжение.

Опенспейс медленно оживал, выдавливая эхо монотонным гулом голосов. Я то и дело ловила на себе любопытствующие взгляды, но никто не осмелился подойти ко мне. Даже Чарити, привыкшая узнавать новости первой, не рискнула.

За несколько минут до начала привычного обзвона клиентов я поднялась из-за стола и откашлялась.

— Если Дайана не против, я бы хотела кое-что сказать.

Концентрация всеобщего внимания достигла допустимого предела. Казалось, если за окном полыхнет молния, ее никто не заметит, словно гроза не возле нас, а где-то на Аляске.

— Недавняя проверка вызвала много вопросов, но самый главный из них так и остался без ответа, — начать было сложнее всего, но с первым словом правды я уже не могла остановиться. — Я не хочу скрывать его от вас. Это я виновата в утечке конфиденциальной информации.

Я полагала, меня снесет волной всеобщего негодования, но вместо нее по ушам ударила тишина.

— Я руководствовалась доводом, что делаю это для блага фирмы, но как выяснилось позже — ей во вред.

Меня колотило от внутреннего озноба, но я не дала голосу дрогнуть. Я не заискивала, не просила сочувствия, просто говорила, как есть. Блейк наверняка бы сохранил голову холодной, и я стремилась соответствовать ему — мыслить рационально и не ударяться в панику.

Обратившись к каждому по имени, я подытожила тем же спокойным тоном:

— Вы вправе не принять мои извинения. Но я хочу, чтобы вы знали: я действительно сожалею. И сделаю все, чтобы сохранить и приумножить достижения «Рэдман Риэлти».

Окружающее пространство по-прежнему не отзывалось ни единым шорохом, словно из опенспейса разом откачали весь воздух. Я не надеялась, что меня простят, но ждала хоть какой-то реакции. Клянусь, я была бы рада услышать даже звук падения скрепки!

Тягостное молчание первым нарушил Карлос, зааплодировав кончиками пальцев:

— Милая, это было невероятно пафосно, но еще более восхитительно.

Ирония разрядила обстановку. Кто-то глупо захихикал, кто-то зашептался, а я, не моргая, смотрела на Дайану.

— Полагаю, после такого напутствия нам будет легче вернуться к работе, — кивнула она, сдержанно улыбнувшись, но уже через мгновение ее лицо снова стало серьезным: — Если, конечно, хоть кто-нибудь вспомнит о поставленных задачах и начнет обзванивать клиентов.

Под ее суровым взглядом все схватились за трубки телефонов.

С облегчением усевшись на место, я обнаружила в почте новое письмо со сметой, и погрузилась в просчеты. Провозившись до самого обеда, я вспомнила о еде, только когда желудок возмущенно заурчал.

Спустившись в «Старбакс» за сэндвичем, я подумала прихватить еще один Блейку, но вытянутая рука замерла у полки, так и не коснувшись упаковки.

— Интересно, как пройдет собрание? — театрально вздохнула Триша — они с Карлосом остановились с другой стороны стеллажа с водой, не заметив меня. — В прошлый раз вы с мистером Мортоном чуть ли не сутки проторчали в офисе, чтобы успеть внести правки, а в итоге предложение не понадобилось.

— Не нагнетай, — отмахнулся Карлос, подцепив с витрины два печенья с шоколадной крошкой. — Мне оплатили сверхурочные. А собрание просто перенесли.

— Потому что акционеры упрямы как стадо быков с Уолл-стрит и даже не стали слушать.

Забыв о сэндвичах, я отступила к двери.

Выходит, собрание ничего не изменит? И если эти зануды упрутся, я не только не озвучу вариант с Маклански — они и тех, кого подготовил Блейк, могут отмести.

Не раздумывая, я выскочила «Старбакса» и бегом кинулась в офис.

Как назло Блейка в кабинете не оказалось. Я все еще надеялась ему прозвониться, но четыре вызова подряд и шесть сообщений в мессенджере так и остались без ответа.

Пришлось сменить тактику. И пусть я обещала не принимать скоропалительных решений, случай был исключительный.

Нужно было действовать. Прямо сейчас!

Разыскав в сети номер «Маклански Билдинг Компани» и выяснив у секретаря, что весь руководящий состав на стройке в Бруклине, я понеслась ловить такси, вот только уехать на нем не смогла. Уже через пару сотен ярдов мы втроем — я, молчаливый индус за рулем и тающая с каждой минутой надежда убедить акционеров — намертво встали в пробке. Почти как когда-то с Чарити.

Весьма кстати вспомнив ее и совет о пароме, я сунула двадцатку опешившему таксисту:

— Я выйду здесь!

И рванула к набережной.

Причал Уолл-стрит все еще был в зоне видимости. Под навесом терминала толпились местные вперемешку с туристами и, судя по количеству людей, ждать парома оставалось недолго. Не заглядывая в расписание, я купила билет и пристроилась в конец очереди.

Последний раз — если не считать Сиднея — я каталась по реке, когда родители еще были женаты. На экскурсии к Либерти-Айленд[1] отец поднимал меня над перилами парома, чтобы я могла лучше рассмотреть возвышавшуюся над водой статую.

— Кто это, Долли? — с искренней улыбкой спрашивала мама.

— Леди Либерти! — восторженно визжала я. — Хочу себе такой костюм на Хэллоуин!

Родители смеялись, а я протягивала руки, словно могла дотянуться до факела. Наивное беззаботное детство… как же оно теперь далеко. И как же я по нему скучала!

Отогнав тоскливые воспоминания, я шагнула к мосткам, к которым медленно продвигалась вся очередь — паром, наконец, причалил. Монотонный гул мотора обволакивал вместе с прохладным ветерком с Ист-Ривер. Поднявшись на верхнюю палубу, я устроилась на сиденье возле перил и прикрыла глаза.

Взъерошенные волосы щекотно метались по лицу, не давая сосредоточиться, и за четверть часа пути в Бруклин я так и не смогла придумать достойную речь для Маклански. Придется импровизировать на месте, ну да ладно, как-нибудь выкручусь.

В Сансет Парк практически не было людей. Причал упирался в склады и ремонтные мастерские. Но зато не было и пробок. Только углубившись в жилые районы, я поймала такси. И через какие-то жалкие пять минут — космическая скорость по сравнению с Манхэттеном — оно без препятствий свернуло с магистрали к строительной площадке.

Окрыленная успехом, я выпорхнула из машины, но возле шлагбаума меня остановил охранник:

— Это закрытый объект, мисс.

— Мне нужен мистер Маклански, — я выдала лучшую из своих улыбок. — Пожалуйста, передайте, что приехала Долорес Рэдман.

Надежда, что имя сработает на меня, не оправдалась. Охранник сохранил суровое выражение лица и даже скрестил руки на груди, видимо, демонстрируя неприступность.

— Это очень важно, — не унималась я.

— Он сейчас на крыше с инженером. Вам придется подождать.

Ну уж нет. Не в моих правилах сдаваться в двух шагах от цели.

— У меня совсем нет времени, простите. Прошу, передайте по рации… — я осеклась, заметив за его спиной знакомую приземистую фигуру — всего в десятке футов, у нижнего яруса строительных лесов. — Мистер Маклански! Можно с вами поговорить?

Подскочив, я замахала руками.

— Долорес? — его неподдельное удивление сменилось не менее искренней радостью.

Охранник тут же посторонился, кто-то из рабочих принес мне каску, и спустя пару минут я уже пожимала крепкую ладонь.

— Простите, что приехала без звонка…

— Не извиняйся, — широко улыбнулся Маклански, ответно сотрясая мою руку. — Хочешь взглянуть, как продвигаются отделочные работы? Мы даже опережаем тайминг.

В последней фразе звучала неприкрытая гордость.

— Не сомневаюсь, что стройкой все в порядке, — заверила я. — Но я здесь с другой целью.

Маклански напрягся, но тактично не стал перебивать и не полез с наводящими вопросами.

— Не знаю, что стало причиной вашего ухода из «Рэдман», — я начала издалека, надеясь, что воспоминания о прошлом настроят его на нужный лад. — Отец редко делился со мной делами фирмы… по правде говоря, я никогда и не спрашивала…

Меня явно заносило не туда. Изначально я не собиралась откровенничать, но Маклански располагал к себе. С ним не хотелось притворяться или казаться лучше.

Не стремясь произвести впечатление, я без обиняков рассказала о несостоявшемся слиянии, о сомнениях в поддержке акционеров и, наконец, перешла к главному:

— Я хочу предложить вам снова стать частью «Рэдман». И буду очень рада, если вы согласитесь.

Маклански выглядел польщенным. Первые пару секунд он еще пытался это скрыть, но улыбка прорывалась даже сквозь напускную серьезность.

— Несколько лет назад мы с Тэдом обсуждали такую возможность, — с ностальгией в голосе признался он. — Но я и представить не мог, что полушутливый разговор перерастет в нечто большее.

Так отец тоже думал о слиянии? И тоже счел кандидатуру Маклански подходящей?

От этой мысли меня кинуло в жар. Серьезный бизнесмен с опытом, проверенным годами, и девочка без диплома, не отработавшая и месяца… приняли одинаковое решение! Неужели мы с ним действительно…

— Вы так похожи, — озвучил за меня Маклански и ободряюще похлопал по плечу.

Я чуть не разревелась. Раньше мне доставляло удовольствие открещиваться от любого сходства с отцом, и только получив подтверждение, я осознала, как им горжусь.

Взяв себя в руки, я изобразила непринужденность и договорилась о новой встрече — уже в компании Блейка.

— Буду рад увидеть Бенедикта, — кивнул Маклански.

Уже стоя на палубе парома и вглядываясь в приближающиеся высотки Уолл-стрит, я подумала, что мне осталось всего лишь одно сражение — с акционерами. И если смогу их убедить, то точно буду знать, что я достойна отца.

К моему возвращению в офис собрание уже началось. Что ж, будем импровизировать и там. Зато хоть испугаться не успею.

Заметив, что я не сбавляя хода приближаюсь к конференц-залу, секретарь с опаской поднялась из-за стола:

— Мисс Рэдман, туда нельзя…

Не отреагировав, я дернула на себя ручку двери.

И застыла — на меня смотрели десять пар глаз. Блейк с долей настороженности, остальные с нарастающим любопытством.

Удушив в себе волнение, я вошла:

— Приношу извинения за внезапное вторжение.

Сидевшие за столом по-прежнему не проронили ни слова. Их лица казались похожими, как и пиджаки. Даже галстуки были одинаковыми. И вся эта беловоротничковая масса наблюдала за мной в ожидании следующего шага.

— Я отниму всего пять минут вашего времени, — я сглотнула застрявший на языке ком. — Разумеется, при условии, что вы согласитесь меня выслушать.

На экране напротив окна высвечивался уже знакомый список кандидатов. Я рефлекторно сложила руки в замок, но тут же их разомкнула — закрываться нельзя, иначе это воспримут как неуважение.

— Я могу продолжить? — я спрашивала всех, но не сводила взгляда с Блейка.

Клянусь, если бы он запретил, я бы не посмела настаивать, но он кивнул:

— Полагаю, мисс Рэдман готова меня дополнить.

[1] Остров, на котором расположен один из главных символов США — статуя Свободы.