Новые сложности

Еще недавно я мечтала, чтобы эту фотографию увидели все. А теперь, когда наш недопоцелуй стал достоянием общественности, хотелось лишь одного — запустить смартфоном в стену.

Ну почему все так не вовремя? Как репортеры разнюхали? Откуда у них вообще этот снимок? И кто, черт возьми, следил за нами в Австралии?

Для ответа на последний вопрос не пришлось сопоставлять факты.

— Это Брук, — безапелляционно заявила я.

Только бывшая могла подложить свинью, не добившись от Блейка согласия. И если он вздумает ее защищать, я устрою такие разборки…

Закончить мысленную угрозу я не успела.

— Она могла бы, — в сосредоточенном взгляде Блейка не осталось и крошечной искры от игривого настроения — он преобразился за мгновение. — Но сейчас важно не то, кто кинул кость псам, а как предотвратить скандал. Уверен, к концу недели вся желтая пресса будет смаковать «инцест» и «совращение».

Я театрально застонала. Откуда вообще столько истерии со сводными?

— Мы же не кровные родственники. — Хоть футболку с принтом заказывай, чтоб отстали. — Ты и маму-то узнал, когда тебе было сколько? Десять?

— Двенадцать. Но это не отменяет факта, что ты несовершеннолетняя, а я — твой опекун. Пресса любит смаковать.

— Даже от Вуди Аллена отцепились, а он приемную дочь совратил, — довод был спорным, но я не собиралась сдаваться. — К тому же не припомню закона, запрещающего сексуальные отношения в двадцать.[1]

— Я знаю, что до суда не дойдет. Нам просто помотают нервы, — Блейк рывком потянул из-под воротничка галстук, словно тот его душил. — Но статьи могут помешать тендеру. И что самое опасное — слиянию.

— Нет, если для него выберут компанию Маклански.

Который судит о человеке по его достижениям и вряд ли обратит внимание на сомнительные упоминания в светской хронике.

— С одной стороны, акционерам понравился этот вариант, — поразмыслив, кивнул Блейк. — При слиянии с «Маклански Билдинг Компани» дивиденды практически не изменятся, а вот с крупной компанией пришлось бы торговаться, чтобы выбить нужный процент.

Я выдохнула с облегчением. Хоть где-то все складывалось удачно.

— Так шанс есть? — я царапнула ногтем его ремень, намекая, что было бы не плохо устроить и другое слияние.

Блейк не позволил отщелкнуть пряжку.

— С другой — они не любят спешку, — сильные руки обвились вокруг моей талии и ненавязчиво накрыли ягодицы. — А нам лучше не затягивать.

— Именно, — я поцеловала Блейка в подбородок, но продолжения не последовало.

По-прежнему обнимая меня, он рассуждал о возможности договориться с акционерами. Я слушала вполуха, в досаде осыпая Брук проклятиями. Эта блондинистая кенгуру все-таки умудрилась нам помешать. Даже с расстояния в десяток тысяч миль!

Мечтам о жаркой ночи тоже не суждено было осуществиться — Блейк привычно уселся за ноутбук и отправил меня спать, пообещав присоединиться позже.

— Ненавижу тебя и твой тендер, — сонно буркнула я, когда он под утро устало сгреб меня в охапку и уткнулся губами в выступающий позвонок на шее.

Тепло его тела окутывало как самое мягкое одеяло. Я чувствовала себя абсолютно защищенной — от страхов, сомнений и всех невзгод мира. С ним было хорошо просто лежать рядом. Я даже домогаться не стала, чтобы не разрушить этот практически осязаемый кокон спокойствия, обволакивающий нас двоих.

Упущенное ночью можно наверстать и утром. По крайней мере, я на это очень рассчитывала, вот только когда за окном посветлело, обнаружила, что Блейка в постели нет. Он ушел рано, оставив в мессенджере сообщение, чтобы пока не высовывалась и ждала его дома.

Проклиная своего главного конкурента на букву «б» — не Брук, а бизнес — я позвонила подругам. Обе для вида изобразили обиду, но долго дуться не смогли и примчались за двадцать минут. Небывалое достижение в утренний час пик на Манхэттене.

— Когда это началось?

— Вы теперь официально вместе?

— И какой он в постели?

— Что ты думаешь делать дальше?

Вопросы сыпались как мелочь из порвавшейся сумочки. Мне еле удалось увести разговор в нужное русло, подкинув тему с Брук.

— Бей ее собственным оружием, — Джеки загорелась идеей мести. — Нужно выбрать самую грязную сплетню и слить прессе. Что ты о ней знаешь?

Не размениваясь на советы, Бри принялась гуглить. Мы с Джеки присоединились, но спустя пару часов признали затею гиблой — о Брук в Интернете не было ровным счетом ничего. Даже страницу в соцсетях не удалось найти.

— Поверить не могу, — тоскливо вздохнула я, отложив смартфон. — Неужели эта хитрая дрянь так умело заметает следы?

— Просто у нее слишком унылая жизнь, раз даже прессе она не интересна, — попыталась утешить Бри.

— Не найдем, так сфабрикуем, — не сдавалась Джеки, явно настроенная на серьезную битву. Понизив голос до шепота, она добавила заговорщицким тоном: — Можно купить интервью. У меня есть знакомый, который связан с индустрией… фильмов для взрослых.

Вспомнив свое фиаско в Бронксе, я криво усмехнулась — такие знакомые были и у меня. Джеки предлагала заплатить актеру, чтобы тот в красках описал отношения с Брук — что якобы ради него она расторгла помолвку.

— Это мелко и низко, — возмутилась Бри.

— Зато действенно, — отбила Джеки. — Можно еще и видео смонтировать, заменив лицо в приложении. Пусть вся Австралия наблюдает за успехами соотечественницы.

— Это бросит тень и на бизнес ее отца, — воодушевилась я.

Пусть он тоже получит по заслугам, раз позволил дочери вмешаться и диктовать условия со свадьбой. Две цели одним ударом — идеальное возмездие.

— Опубликовав фейк, вы дадите повод для судебного разбирательства, — снова встряла Бри, охладив наш пыл.

— Предлагаешь оставить ее безнаказанной? — напустилась я.

— Бри, не будь занудой, — поддержала меня Джеки.

В назревающую ссору вмешалось позвякивание дверей лифта — в пентхаус вернулся Блейк. С мурашками на спине я поднялась навстречу, гадая, как вести себя с ним в присутствии подруг. Подойти? Или, наоборот, держаться в отдалении?

Он решил дилемму за меня. Обнял, наклонился и… поцеловал — легко и непринужденно, словно рядом никого не было!

— Кукла, ты обедала?

В накатившей эйфории я с трудом расслышала вопрос. От мимолетного прикосновения щеки вспыхнули, а сердце подкинуло к горлу.

— Как раз… собиралась заказать суши… — голос охрип от осознания — мы вели себя как пара! Не скрываясь, не притворяясь. — Останешься с нами?

Внутреннее ликование выталкивало из груди счастливый крик, но я смогла лишь улыбнуться.

— Не сегодня, — по-прежнему не смущаясь свидетелей, Блейк покачал головой.

Прежняя Долорес Рэдман обязательно бы обиделась на отказ, но я улыбнулась еще шире.

— Жаль, — мое раскрасневшееся лицо медленно возвращало привычную температуру.

— Я заскочил переодеться перед встречей. У меня же вроде остался еще один целый костюм?

Озорные и так знакомо провоцирующие огоньки в глазах выдали Блейка — он сказал это специально! Знал, что я вспомню о наказании за порчу гардероба, и намеренно дразнил.

— Ты невыносим, — снова зардевшись, я ткнула его пальцем в солнечное сплетение и вернулась к Джеки и Бри, которые умилялись в унисон.

— Это восхитительно!

— Он всегда такой секси-душка?

Обе продолжали пожирать меня взглядами, требуя подробностей, и я неожиданно поймала себя на мысли, что не хочу делиться личным. Я поняла, о чем говорил Блейк. Эгоистично — и чертовски правильно — наслаждаться моментом самой, а не тем, как его воспринимают окружающие.

Наши моменты должны быть только нашими. И никто не должен нам мешать, ни сейчас, ни потом, а значит, повоевать все же придется. Брук не останется безнаказанной. К тому же новую жизнь приятнее начинать после победы.

Едва Блейк скрылся в своей комнате, я подперла кулаками бока и кивнула Джеки:

— Давайте подкинем дерьма австралийской сучке.

Дождавшись, когда Блейк переоденется и уйдет, мы принялись выбирать кандидата на роль бывшего Брук, начав с просмотра роликов с похожими по типажу актрисами.

— Вот здесь ракурс удачный, — с ехидным смешком Джеки поставила на паузу видео, где стройная, но весьма потасканная блондинка демонстрировала свои оральные способности. — Профессионализм налицо.

— И на лице, — хмыкнула Бри.

Удручающее настроение окончательно развеялось, сменившись небывалым азартом.

— А как вам это? — Джеки запустила новый ролик — с двойным проникновением.

— Глубина ее… души впечатляет, — одобрительно закивала я.

Мы дружно расхохотались.

Кастинг длился несколько часов с перерывами на суши и сигареты. Раньше я и подумать не могла, что подготовка к отмщению окажется настолько веселым занятием.

Параллельно Джеки обзванивала детективные агентства Сиднея — ее не отпускала идея разжиться качественными фотографиями Брук. Те, что нашлись на сайте прошлогоднего малоизвестного аукциона, были слишком мелкими для монтажа.

— Заодно узнаем распорядок этой дряни, — фонтанировала она, скидывая в общий чат очередной номер с расценками. — Вдруг выяснится что-то полезное.

— Может, стоит сфокусироваться на делах ее отца? — предложила Бри. — Светский скандал забудут быстрее, чем расследование, связанное с бизнесом.

К вечеру даже я порядком выдохлась от энтузиазма подруг, так что задремала прямо на диване, как только обе отправились по домам. Мне снилась Брук с перекошенным лицом, отбивавшаяся от настойчивых репортеров. Она громко визжала, размахивая смартфоном, но ее истеричные вопли «это же не я!» тонули во всеобщем смехе.

Досмотреть, чем закончится «интервью», не удалось. На моменте, где Брук кинулась в драку, к моей щеке прикоснулась горячая ладонь, нежно возвращая в реальность.

— Блейк, — промурлыкала я, не размыкая век. — Иди ко мне.

— Этот диван слишком узкий для двоих, — его смешок отогнал остатки сна.

Открыв глаза, я потянулась и села:

— Мог бы лечь прямо на меня.

— Предпочитаю сделать это в спальне, — наклонившись, он легко поцеловал меня в губы, и я снова почувствовала томительный холодок внизу живота.

Неужели так будет всегда? Так волнующе и так… естественно?

Звякнувший рядом смартфон на мгновение сбил меня с волны предвкушения. Машинально открыв сообщение Джеки, я почувствовала, как лицо на контрасте с ознобом заливает жар стыда — на превью красовался голый парень в непристойной позе.

«Зацени победителя кастинга. Не человек — порно-зверь!»

С этим я поспорить не могла, размеры члена действительно впечатляли. И не меня одну.

— Не уверен, что хочу знать, но все же, — Блейк недоумевающе изогнул бровь. — О каком кастинге речь?

— Это для интервью, — нехотя, призналась я — рано или поздно Блейк все равно бы выяснил, то я причастна. К тому же я обещала ему не лгать. — Мы готовим его с подставным актером, чтобы испортить… кое-кому репутацию.

— Брук? — догадался он и сурово предостерег: — Не вздумай.

Имя бывшей, с легкостью сорвавшееся с его губ, неприятно резануло слух. Как скрежет ножа по фарфору.

— Почему это? — подскочила я. И, сама того не ожидая, озвучила свой главный страх: — Неужели она до сих пор тебе небезразлична?

— Мне дела до нее нет, — поморщился Блейк.

Прозвучало искренне, но я по-прежнему боялась, что обманываю себя. Утешаю напрасно.

— Я не хочу, чтобы ты уподоблялась ей, — продолжал Блейк, удерживая меня за плечи. — Пообещай, что не станешь связываться.

— Еще чего!

Брук играла грязно. Почему я должна уступать? К тому же подставить другую щеку — не моя тактика. Блейку давно пора это уяснить.

— Откуда такая мелочность? — он все еще пытался пристыдить, но с моей стороны угрызений совести не было.

Почему я должна быть терпимее? Предприимчивая стерва не думала обо мне, когда сливала фотографию прессе. И пригорало у нее неслабо, раз она умудрилась организовать слежку за один день.

Но завелась я не из-за Брук, сильнее раздражала неоднозначная реакция Блейка. Если ему не было дела до бывшей, как он утверждал, зачем тогда вступился?

— Не смей, — повторил он, глядя мне в глаза.

Пристально — до мурашек пробирало. Но я не сдалась.

— Диктуешь условия? — я с вызовом вскинула подбородок. — Тогда знай: я не пойду на уступки.

И отстранившись, гордо продефилировала к себе.

Уже в комнате я основательно проревелась, игнорируя сообщения от Джеки, которая в ожидании реакции забрасывала меня горящими смайликами. Не хотелось ни с кем разговаривать — после ссоры с Блейком месть утратила смысл. Кое-как смыв косметику, я вышла на террасу, где прогревшийся за день воздух легким ветерком обдал не успевшее обсохнуть лицо. Отовсюду доносились звуки улицы. Монотонный шум кондиционеров на соседних крышах смешивался с обрывками музыки и разговоров из окон и перекликался с гулом автомобилей и редкими завываниями сирен. Подойдя к ограждению, я прикурила сигарету и в задумчивости уставилась на раскинувшийся темно-зеленый лесной массив, напоминающий очертаниями гигантские соцветия брокколи. Фирменный суп «Нью-Йорк» в сотейнике из небоскребов. И горошина Долорес как один из ингредиентов. Гордая… и никому не нужная.

Сигарета медленно тлела между пальцами — даже курить не хотелось. Продолжая рассматривать простирающийся вдаль Централ Парк, я пыталась успокоиться, но обида душила логику.

Да, у каждого поступка есть последствия, и за подставу мне наверняка прилетит бумерангом. Но это ведь не повод игнорировать провокацию. Я не смирюсь! Не стерплю!

Я понимала, что причина переживаний крылась не в Брук, а в Блейке. И без конца задавалась вопросом — неужели мы с ним никогда не поймем друг друга? И будем жить в вечном компромиссе? При условии, конечно, что вообще останемся вдвоем.

Всего пару часов назад я радовалась, что мы пара, а теперь не знала, так ли это. Близкие люди должны чувствовать друг друга. Слушать и слышать. И не делать больно.

Выбросив сигарету, я прикрыла глаза. Сегодня Долорес Рэдман не станет уступать.

Пусть Блейк упрям. Но и я тоже!

От шороха за спиной в груди шевельнулась надежда, но я не обернулась. Блейк не придет. Он никогда не приходит первым. Зачем обманывать себя?

Мне почти удалось заглушить детскую наивность, уговаривавшую проверить догадку, когда на бедра легли горячие ладони и стиснули их, не давая пошевелиться.

— Блейк… — я выдохнула так резко, что закружилась голова.

Он все-таки пришел!

— Я не хочу ссориться, кукла.

От жаркого шепота меня повело.

— Так не ссорься.

Точно повело — колени подгибались. Блейк удержал меня, не дав осесть на пол.

— А еще я не хочу, чтобы ты становилась похожей на нее.

— Но она заслуживает наказания, — вцепившись в перила, я упрямо гнула свою линию, но уже только для вида.

Мне хотелось, чтобы Блейк еще поуговаривал меня. Хотя, я бы уступила просто так, потому, что он пришел.

— Лучшее наказание — не достигнутая цель, — возразил моему доводу Блейк и мягко коснулся губами шеи, убеждая тактильно. — Чего она добивалась?

Хороший вопрос. С неохотой вырвав разомлевшее сознание из приятной истомы, я задумалась:

— Чтобы мы… не были вместе.

— И у нее не вышло, — Блейк поцеловал меня в висок, вызвав очередную волну мурашек.

— Конечно, не вышло, — я расслабленно прислонилась к его груди, почти повисла. Ноги снова отказывались меня держать. — Я тебя не отдам. Что угодно — фирму, деньги… но не тебя.

Блейк ожидаемо напрягся, а следом и я — не стоило затрагивать опасную тему.

— Ладно, ладно, — я примирительно погладила его по запястью. — Я помню, что ты не любишь обсуждать «навсегда» и «вечно».

Скользнув по бедрам, его руки переместились на мою талию и сжали в крепком кольце, не давая отстраниться.

— Вечности по-прежнему не обещаю, — тон был серьезным, как никогда. — Но на ближайшую сотню лет готов подписаться.

На мгновение мне показалось, что я перестала слышать окружающие звуки. Затихло все, даже ветер. Остался только ритм сердца Блейка, колотившегося в унисон с моим. Я ощущала эти глухие удары впадинкой между лопатками, и впервые в жизни мне не хотелось что-то доказывать. Ничего не хотелось — ни гонятся за призраками прошлого, ни искать обидчиков, ни мстить.

Еще сильнее прижавшись к Блейку, я опустила затылок на его плечо. Не говоря ни слова, мы смотрели на ночной город — две счастливые горошины в сотейнике из высоток.

[1] Возраст согласия в США не всегда равен возрасту совершеннолетия или возрасту вступления в брак. В штате Нью-Йорк возраст согласия — 17 лет, возраст вступления в брак — 18 лет, а возраст совершеннолетия — 21 год.