Глава 9. Развилочный полигон

Кантор Нэрт

Эта девчонка и ее запах… Сначала ненавязчивая ромашка после купания обрела новые оттенки. К ней добавились солнечные полевые цветы и янтарный медовый дух. Клянусь, если бы я почуял это тогда, обнимая ее…

Черт.

Ей определенно пришлось пройти через многое, прежде чем попасть ко мне в ванну, и та внезапная импульсивная истерика, прекратившаяся так же быстро, как и начавшаяся, лишнее тому доказательство. Она зачем-то надела линзу на один из глаз, скрыв его цвет. Скорее всего, по привычке. И еще один секрет вечерней гостьи стал приоткрываться для меня. Зачем бы девушке менять цвет глаз? Разве что, с натуральным их оттенком весенней зелени, она никогда и не ходила. Возможно, всю жизнь носит линзу. И этот факт заставил что-то зашевелиться в моем сознании… Какую-то смутную на первый взгляд догадку обрести эфемерную пока суть.

Однако слёзы и злой швырок туфли стали неожиданностью. Прежде не выказывающая сильных эмоций, она просто потеряла контроль. Рассыпалась, как хрустальная ваза, показав суть. Донельзя влекущую, неожиданную для моего волка. Похоже, рыжая девчонка боялась остаться в Академии на год, оправдывалась делами, но… какие дела у деревенской простушки с налетом аристократизма? Да, именно такое впечатление оставила для меня Виталина. Наивная, сдержанная в чем-то даже чересчур, в ее речи прослеживаются просторечные формы, и, на удивление, находятся и более сложные структуры, выдающие тот факт, что кто-то всерьез занимался ее воспитанием и образованием. Но она перепутала мужское и женское приветствие, явно показав: ранее в светских кругах ей бывать не приходилось. Не отреагировала на мою ухмылку.

Определить на вкус травы могла любая опытная Запирающая или Нейтральная, но их учили этому. Экзаменационный минимум второго курса по флоре и фауне доставлял студентам обоих полов много проблем.

Я сам тратил немало сил, вдалбливая в чудесные на вид головки основы основ. Студентки же, чаще смотрели не в учебники, а хихикали и переглядывались между собой, бросая в мою сторону заинтересованные взгляды. Женщины! Я никогда не воспринимал их всерьез. Даже когда вышвыривал очередную нахалку в одном белье, обнаружив неприятный сюрприз в своей кровати.

Виталина оказалась манящей, нежной. С первого взгляда я знал это. Заманчивой настолько, что я даже воспользовался случаем подойти к ней. Коснуться кожи и вдохнуть проклятый запах, вынудивший в итоге сбежать. Позорно скрыться, обернуться на ходу и белым волком выскочить из дверей Академии, направляясь в единственное место, способной отвлечь от безрассудного поступка.

Я был сам себе противен. Она же молоденькая совсем! А мне… Стоило вспомнить запах и тепло ее кожи, горящий упрямый и одновременно злой взгляд и то, как она стала раздеваться… И я нервно сглотнул, всей душой желая все же увидеть сокрытое под плотной форменной тканью. Процедил какой-то бред. Сам не помню, что сказал.

У обличия волка имелось несколько плюсов. Чувствительный черный нос улавливал малейшие запахи, а на улице их было предостаточно. Обернувшись, я легко позабыл о незваной гостье. Сознание затопили новые звуки и новые ароматы. Шелесты травы и лапок насекомых, перебирание ветром размашистых кистей на ветвях исполинов из Академической рощи. Никакой ромашки и васильков. Только кровь скорпикоров, эвклидов и рэнгов, застилающая желтый песок.

— Что же так разозлило идеального лорда Нэрта? — процедил голос стоящей у ограждения темной фигуры. — Надеюсь, это имеет какое-то отношение к причине, почему Белый Холод пропустил Совет Лордов-проводников.

— Ахрр — только и ответил я, вылавливая когтистой лапой, облаченной в кэган, мелкого рэнга. Твари троп так или иначе походили на привычных истинному миру животных. Только вот, они будто были плодами неудачного алхимического эксперимента или вовсе вторженцами иных миров. Уродливая помесь гиены и краба взвизгнула и затихла сломанной неестественной фигурой.

— Мне бы хотелось услышать что-то более вразумительное, чем рычание взбесившегося зверя, — стоящий у полигона высокий мужчина картинно приподнял черную бровь. — Снова застал у себя в кровати мою племянницу? — стал строить предположения лорд Гэртрэн, преподаватель Академии Магических Путей, один из сильнейших проводников современности, а по случайному совместительству — мой давний приятель.

Волна трансформации прошлась по телу выкручивая кости. Со временем к этому привыкаешь. Человек способен адаптироваться ко многим условиям, и боль, острая и порывистая может перестать пугать, остается лишь только томительное ожидание этого протяжного момента. А когда момент все же приходит, он подобен стихии. Беспощадный и неотвратимый.

— Я просто решил поразмяться, — как можно безразличнее ответил Леноксу, поправляя борт пиджака и смахивая с него несуществующие пылинки. Проводники никак не могут уподобляться диким оборотням с Троп.

— Оно и видно, — скептически заметил брюнет, сдвинув аккуратные, но густые брови. Черты его грубоватого лица исказились, намекая, что Черный Яд, вторая ипостась лорда не в восторге от моего поведения. Что ж, я не в праве его осуждать. — Так ты ответишь, почему не явился на Совет и заставил меня в гордом одиночестве расхлебывать заносчивый гонор Амиша Рэнта? Этот сукин сын мне всю душу вынул, вытягивая информацию о твоём отсутствии. Намекнул, что ты преступно отклоняешься от обязанностей.

— И при этом размахивал косами? — насмешливо, не скрывая злорадства поинтересовался я. Упускать шанс позлить Амиша — вот где таится настоящее преступление. Проводник имел обыкновение носить четыре крепкие стального цвета косы, спускающиеся ниже плеч. Я всегда думал, что причина в такой прическе — это характер его зверя. Хотя, ту тварь едва ли можно назвать зверем. Рептилия, изворотливая гидра идеально подходила лорду Рэнту, подчеркивая невозможную заносчивую манеру держать себя и хитрость.

— Да они летали вокруг его головы как чертовы змеюки! — крякнул от удовольствия Ленокс, показывая белозубую широкую улыбку, — но это не умоляет того факта, что слюна, брызжа из этой ядовитой пасти попортила мне костюм, — мужчина похлопал по месту, куда видимо попали несуществующие капли, которых, естественно не было. Он просто въедливо хохмил над неугодным членом Совета.

Впрочем, Амиш себя таким не считал.

— Прости, друг, но ко мне в ванну свалилась девица. К счастью, не твоя племянница, а новенькая. Из Тропы вышла, — я все же рассказал о случившимся.

— О. И ты был так занят всю ночь… — с явным намёком произнес Ленокс Гэртрэн.

— Нет! — резко отрезал я, сам поражаясь реакции. Такой грязный подтекст неминуемо воззвал к моего волку. — Ты прекрасно знаешь, я не прикасаюсь к студенткам. Она не только смогла ступить на Тропу, но и закрыть за собой.

— А зря, — скучающе заметил собеседник. Да, он в отличие от меня не стеснялся иногда уступить потребностям тела и все же воспользоваться ситуацией. — Чем же вы занимались?

— Я ее лечил. Девчонка изрядно натерпелась, прежде чем попала к нам, — желание избежать разговоров о медноволосой ночной гостье прямо таки жгло грудь.

— Лечил? Невероятно. Белый Холод проявил чувство, отличное от равнодушия?.. Я уже хочу на нее посмотреть! — хохотнул брюнет, в зеленых глазах которого мелькнула тень интереса, тут же скрытая умелым контролем эмоций. — Знаешь, у меня тоже есть новое ощущение. Глядя на то, как ты кромсал кэганом этих тварей, я сопоставил факты и пришел к своему выводу. Аннэт Миокай скоро получит отставку.

— Аннэт… Какие глупости, Ленокс. Какой мне смысл отказывать от стабильных встреч?

— Это ты мне скажи. Не твое ли ледяное сердце тронула новенькая? — поднял бровь Ленокс. Он как всегда видел меня насквозь, но этого ему знать не обязательно.

— Нет. Она просто очередная Нейтральная или Запирающая. Не более того.

— Амиш говорил про ритуал? — я решил сменить тему. Отвлечь магистра от размусоливания темы, касательно Виталины.

— Говорил, — тут же помрачнел собеседник. — Но думаю, здесь неподходящее место для обсуждения этой темы.

— Идем. Если его предложение позволит нам найти новую Отворяющую, я готов выслушать любые бредовые идеи, даже от Болотной Твари, — ничуть не покривив душой, отозвался я, делая приглашающий жест в сторону учебного здания, где располагался мой кабинет.

— Пятнадцать медяков? — до слёз смехотворная сумма для деревенской девчонки. Примерно как десяток свеженьких яиц продать. Но совершенно неподъемная для бродяжки без роду-племени и дома, как нынешняя я. Единственным способом, которым я могла получить проклятые деньги, была продажа драгоценной линзы. Единственного напоминания о прошлой жизни и отце. У меня даже одежды не осталось… Ни единой ниточки.

— У всего есть цена, новенькая. Вот, — домой зашел в комнату вместе со мной. Она была довольно богато обставленной. Вовсе не так как в моем представлении должны были выглядеть комнаты обучающихся. Император явно благоволит Академии. Академии Обмана, как ее называют в моих краях. Называли.

Общая гостиная, и три двери по противоположные стороны друг от друга. В центре, как только мы вошли, нас поприветствовал красной обивкой милый диванчик. И, возможно, кого-то другого мог бы обмануть нарочито небрежный интерьер со стульями возле небольшого стола, но только не меня. Пальчики чутка пробежались по плотной, словно кожа старого кабана ткани. Да ее просто невозможно повредить! Как-то к нашему дому прибилась дурная пятнистая кошка, и повадилась она коготки точить об матрац на кровати отца. Он гонял ее по началу, но потом перестал — уж больно хорошей крысоловкой оказалась хвостатая. Кошка с завидной регулярностью оставляла на пороге свои трофеи, а потом шла точить когти. Отец лишь махал рукой, смирившись с гибелью предмета. А когда я поинтересовалась, почему он позволяет ей подобное, лишь медленно вздохнул:

— Крысоловы — редкие коты. Пушистая свою работу выполняет исправно, и купить новый такой же дрянной матрац не составит больших денег. В отличие от поиска такой ценной помощницы.

Тогда я озадаченно кивнула, но на ус намотала слова его. Иногда, случается так, что материальные блага отодвигаются в сторону, и на первый ряд выходят умения.

— Господин Вортин, а как на счет оплаты натурой? — ляпнула я, но увидев как расширились глаза домового быстро язык прикусила, мысленно тюкнув себя по голове разок другой.

— Я не могу выходить за территорию, говорите? А есть ли вблизи тут парк или лесок? Конечно, лучше последнее. Многое умею делать. Настойки, растирания, мази… Мыла тоже могу, но там нужно сильно повозиться. Зато все натуральное. Что скажите?

Домовой опешил. Он такого предложения явно не ожидал, и глаза маленького человечка подозрительно сузились. Он почесал лысеющий уже затылок, посмотрел мне за спину, словно проверяя, точно ли за там никто не спрятался, подслушивая, и сказал:

— Знаете, леди Виталина, предложение это лестное конечно, не сомневаюсь в ваших умениях, но сильно сомневаюсь в том, что другие студенты не станут на вас пальцем показывать и у виска крутить за такое поведение… — вздохнул господин Вортин. — Точно ли вы хотите этого? Если будете учиться прилежно, через месяц получите первую долгожданную стипендию. Не абы что, всего двадцать серебрушек, но достаточно, чтобы оплатить ваши нужны. Между прочим, письменные принадлежности даются бесплатно. Идемте, покажу вашу комнату.

Дверь распахнулась перед ним, как по волшебству. Я, кажется, глуповато вылупила глаза, наблюдая за магией древнего народца. Силой одного только желания, металлическая задвижка с той стороны лязгнула, как старый ленивый пёс, и, нехотя, отъехала вверх, позволяя нам зайти внутрь.

— Я всегда изнутри запираю, чтоб студентам не повадно было в свободные комнаты заглядывать без веской причины, а то они у нас такие выдумщики… — протянул домовой, но я уже во все глаза смотрела вперед, на открывшееся мне зрелище новой, по словам господина Вортина, моей комнаты.

В светлое пространство били солнечные лучи, подсвечивая взвесь несуразных пылинок. Они тёплыми полосами падали на паркет под ногами, выхватывали из полутьмы краешек роскошной кровати, пробегались по добротного письменного столу и кристальной лампе, попадали даже до дальней стены, настолько большим было окно. И там, желтые солнечные зайчики отплясывали на плитке, уложенной аккуратно вовсе не криворуким рабочим, а мастером дела своего, который отделывал отхожее место и купальню.

— Нравится? — горделиво спросил Вортин, и я вдруг поняла, что никакого мастера не было. Это же домовой народец умеет дома ладить такие, что загляденье! Гладенькие, без единой занозки, добротные, которые и сто лет простоят если ничего не случится непредвиденного.

— Академию домовые строили? — нелепо глазея по сторонам, выдохнула вопрос.

— А то! Вот кровать твоя будет, вот столик, — домовой щелкнул пальцами и словно из ниоткуда на идеально ровную коричневую поверхность высыпалась стопка тетрадей, взмахнувших крыльями-листами в воздухе. Потом сверху на них приземлились перьевые ручки, несколько баночек с чернилами, маленькая губочка-промокашка от клякс. — На первое время хватит, — крякнул господин Вортин, потирая ладошки. — У меня все подотчетное, леди Виталина, так что не теряйте тетради, новых не дам до конца месяца.

Я благодарно кивнула и бросилась ко столу, осматривать белые листы. Я таких же в жизни не видела! Накрахмаленная бумага ласкала подушечки пальцев легкой приятной шероховатостью. Новые ручки и сменные перья тончайшей ювелирной работы, с вензелями по кругу, которые выписывали тройку заглавных букв АМП «Академия Магических Путей». Мне даже стало чуточку стыдно перед отцом, который всегда внушал мне опасаться столицы, особенно ее центра — небезызвестного учебного заведения, в народе давно считавшегося фикцией. Ведь на краткий миг в душе мелькнула радость от того, что писать буду не на грубых сероватых дощечках, едва ли походящих на бумагу, а в белоснежных накрахмаленных казённых тетрадях.

— Вижу в вас большое стремление к свету знаний, — довольно подметил домовой, все это время наблюдавший за мной. Я смутилась, будто застуканная на нехорошем, и захлопнула синеватую обложку, прятавшую внутри листы.

— Так что на счет моего предложения, господин домовой? — твердо снова спросила я, не давая маленькому человечку ускользнуть от ответа. Мне нужно отправить письмо. И даже не одно!

— Знаете, леди Виталина, — вдруг начинающаяся лысина господина Вортина покраснела почти до бордового цвета. Он подошел ко мне ближе и поманил пальцем, прося нагнуться, что я и сделала. В ухо мне дунул жаркий шёпот.

— Как на счет зелья для роста волос? Умеете такое?

— Ежели растут у вас здесь нужные травы… — задумчиво протянула я.

— Растут, как же не расти. У нас не только лесок имеется, но и собственная теплица, и травяной огород под надзором госпожи Риэль, Нейтральной, — пояснил домовой, — только подход нужен к ней. Она не любит тунеядцев и прогульщиков.

— А у вас в Академии и такие есть? — мой голос лился в искреннем изумлении.

— Всякие есть, сама увидишь. Ну что, молодая леди, по рукам, али как? — прищурил темные глаза древний.

— По рукам!

Разве было у меня право отказаться? Не лорда же Нэрта просить в конце концов? От этого несомненного сильного мужчины у меня только мурашки по коже. И даже малейшего желания пересекаться с тем, кто видел меня без одежды, в слабом полуживом состоянии, нет.

— Последний совет, леди Виталина, — заметил домовой, не спеша уходить.

— Слушаю, — помрачнела я от безрадостных воспоминаний. Я не позволю больше никому из мужчин приблизиться ко мне! Никогда!

— Вот, — из воздуха появился сероватый шарфик под цвет формы. — Прикройте рану… на шее. Она выглядит свежей и породит массу вопросов. Что-то мне подсказывает, вы не обрадуетесь.

Только что мысленно решила никогда не приближаться к мужчинам, но конкретно в этот миг, я готова была расцеловать древнего, так тонко почувствовавшего мое состояние. Он определенно верно предсказал возможную реакцию, и я подхватила шарфик на весу. Намотала на шею пряча следы преступления бывших соседей. Именно таковым я считала случившееся.

Я не чертова ведьма! Я — студентка Академии Магических Путей. У меня есть дар, настоящий. Пусть и нельзя показать всю его силу, но уверена, и основ мне будет предостаточно, чтоб больше не вляпаться в подобную историю. Накоплю на еще одну линзу, волосы выкрашу. И поминай как звали. Ровно через год.

— Так то лучше, — подытожил господин Вортин. — Ну, я пошел. Осваивайтесь здесь. С завтрашнего дня приступите к занятиям, завтрак, обед и ужин — по расписанию, — он тыкнул на обратную сторону двери. — Там же появится и ваш распорядок дня, включая занятия. Кстати, сегодня вечером вы должны показаться господину Леноксу Гэртрэну. Он определит уровень вашей силы и подберет подходящий для вас факультет. — Тут домовой слегка замялся. — Главное, чтоб им не оказался Забытый факультет.

— Что это? — я напряглась в ожидании очередной подставы от судьбы.

— А вы спросите лорда Гэртрэна, он вам и расскажет. Один из Совета Пяти, как никак. Пора мне, леди Виталина. И так засиделся с вами, — домовой поклонился и просто растворился в воздухе, оставив меня в звенящей, давящей тишине.

Не припомню, чтоб мне когда-либо доводилось сидеть и не слышать ничего. Даже ночью домик на земле был полон звуков. То мышь попискивает в углу, то сверчок песню поёт, то злой старостин пёс завоет на луну, вспомнив о своих дальних родственниках — волках.

Кстати, о них. Помимо всех загадок и неясностей, к которым я невольно прикоснулась здесь, в Академии, мне не давали покоя звери, встреченные за последние дни. Они не относились к тварям троп, я не помнила, чтобы такие красовались на иллюстрациях в папиных книгах. Там не было волков с золотыми когтями и разумных мантикор. Последний, кстати, буквально спас меня, позволив доехать на спине до конца тропы. А потом этот лорд… не вспоминай, Виталина. Забудь всё. Отпусти.

Можно ли простить собственное убийство? Вряд ли. Но мне под силу скрыть его глубоко в сердце, отправить к старушке Забвению на время. Претвориться кем-то другим. Деревенской девчонкой? Да. Но не из Нового Перепутья, а из… Мои глаза пошарили по комнате, цепляясь за что-то. Вот! На стене возле кровати висела карта Империи Ходящих. Довольно подробная, где каждая неровная линия обозначала речужку или ручей, а поселения вырисовывались домиками. Если домики были маленькими и в небольшом количестве — сразу понятно становилось, что живут там три калеки. А если их много было, пусть и мелких, да еще и обнесенных заборчиком — вот это уже крупное село.

Ванэм на карте красовался большим, примерно в сантиметр шириной, городом, что по масштабам карты равнялось трем километрам. Похоже, картограф учитывал только центр города, оставив пригород за границами. Но я стала с придирчивым вниманием изучать окрестности Ванэма.

Соберем все, что мне уже известно. Открыть тропу — редкость. Открыть длинную тропу — еще большая редкость, значит… моя Тропа не должна быть очень длинной. Лорд Нэрт даже и не допустил вероятности, что я прибыла откуда-то дальше, чем деревушка возле Ванэма, вот и подпитаем эту ложь. Я провела пальцем по западному тракту. Совожки, Длинный Вос, Пупятки… смешные какие называния, дальше… Серое Гнездовье, Гребной Перевал… А что? Звучит неплохо. Измерила расстояние костяшками пальцев. Ровно три фаланги, примерно четыре километра.

Решено. Пусть будет Гребной Перевал. Невольно взгляд проследовал севернее, вниз, по другому тракту. «Новое Перепутье» — золотыми вензелями выписано на карте почти у границы Империи. Четыре ладони. Безумно долгая Тропа. Поэтому отец не советовал мне ходить в Лес? Боялся, что вот так же я ступлю на голубую ленту и окажусь на другом конце Империи? Я пожала плечами, свела брови на переносице, стараясь запомнить называния деревень, окруживших Гребной Перевал. Пересохшие от волнения губы несколько раз повторили незнакомые слова, втаптывая их в память поглубже. Нужно успеть подготовиться к вечернему допросу у лорда Гэртрэна и не ударить в грязь лицом.

Я долго и тщательно продумывала легенду. Мелькнула мысль попробовать ее записать, но обращаться с таким пером мне оказалось в новинку, поэтому выходили из-под него больше кляксы, чем линии, и я быстро отвергла эту затею, потеряв терпение. Похоже, сказался стресс последних дней, и тело просто отказывалось слушаться меня, все еще пребывая в каком-то полусне. Что уж говорить о ладонях и пальцах, которые то и дело сводило в непонятном спазме. Стоило подумать о Новом Перепутье, как левая кисть затряслась от неконтролируемой дрожи. Да что это за издевательство! Я швырнула в стену перо, со звоном треснувшееся об твердую гладь.

Запоздало до меня долетели громкие голоса из гостиной перемежающиеся с хихиканьем, и не успела я принять более-менее приличный вид, как дверь распахнулась и явила моему взору очевидно ту самую Арану Гэртрэн.

Погодите, они что, родственники с сиятельным лордом? Но рассуждать было некогда, потому что девушка, несомненно столь же красивая сколь и заносчивая с первого же взгляда, цепко пробежалась глазами по комнате, скривилась, не заметив вообще никаких вещей, и выдала, посматривая на подругу, замершую рядом.

— Кого это ко мне подселили? Очередная деревенщина безродная. Пф. Проводники совсем уже с ума сошли, раз принимают в АМП таких побродяжек…