28 глава

Меня настораживают слова Яниса. От них холод пробирается под кожу. Что Багдасаров успел натворить за эти несколько дней, которые провел в городе? Как чувствовала, что нельзя его никуда отпускать. Лучше бы со мной и Андреем остался.

– Подробностей не будет?

– Идём в дом, Алёна. Я дико устал, – голос Яна действительно звучит очень уставшим.

Багдасаров достаёт телефон из кармана джинсов. Кому-то набирает сообщение и прячет его обратно.

В голове крутится вопрос, который трудно произнести вслух, но взяв себя в руки, пытаюсь это сделать:

– Это как-то связано со... Слуцким? Ты...

– Нет, – не даёт мне договорить Ян. – Это ни с кем кроме меня не связано. Успокойся.

Обнимает крепче, чувствуя, как я дрожу.

– Мне нужно знать хоть какую-то информацию, иначе я себя изведу, – предпринимаю еще одну попытку.

В итоге у нас с Андреем получился не отдых, а сплошная нервотрепка!

– Я ушел из компании и больше не возглавляю занимаемую должность. Поэтому на днях не исключен визит Гончарова или отца, чтобы я изменил решение и вернулся к своим обязанностям. Но ничего менять в этом плане я не собираюсь. Четыре года назад ты пострадала из-за того, что взрослые дяди делили деньги и власть. Пешки с шахматной доски летели одна за другой, ты попала под раздачу. Кто-то слишком высокой ценой выбился в дамки и оказался в кресле руководителя с кристальной репутацией. Узнай я о случившемся, то планы Гончарова и отца на мой счет пошли бы ко дну. Естественно, выбор Кости был не в твою пользу. Поэтому с шахматной доски ты упала, а я остался.

– Все, что произошло – случайность. Стечение обстоятельств...

– Стечение обстоятельств? – перебивает Ян, морщась. – Тогда не самое лучшее. В семье мои увлечения никогда не воспринимались всерьез. Эрик рано отделился от бизнеса и ушел в свободное плавание. Отец впоследствии сосредоточил силы на новой должности, а мать с головой погрязла в благотворительных проектах и чужой боли. Так рядом со мной появился Костя, на тот момент правая рука отца. Гончаров наставлял меня на верный путь. Мы с ним действительно неплохо ладили все эти годы, я прислушивался к его мнению. Только подумать не мог, что за моей спиной он проведет подобную многоходовку в угоду счетов в банке, а не моих чувств.

– Я бы все равно тебя на тот момент оттолкнула. Гончаров так сделал, потому что…

– А я бы все равно не сдался и не оставил тебя, – опять перебивает Янис. – И будь у меня выбор, то сделал бы его ещё тогда. И явно не в пользу занимаемой должности и спокойствия своей семьи.

Я с трудом сдерживаю рвущиеся наружу слова. Гнев по новой закипает внутри.

Мы заходим в дом, останавливаясь в гостиной. Я закрываю дверь, чтобы не разбудить Андрея и не мешать Насте отдыхать.

– Я не хотела, чтобы в твоей семье был раздор, а ты стал изгоем. Или сел в тюрьму из-за меня и моих ошибочных действий. Ты как был импульсивный и вздорный мальчишка, так и им и остаешься. Разве это слова и поступки взрослого мужчины? Ты даже представить себе не можешь, как это быть всё время одному, когда не на кого положиться. Хочешь так же, как я? Это сейчас тебе кажется, что ты сможешь обойтись без поддержки родителей и брата, но в итоге поймёшь, как заблуждался на этот счёт.

– Если дело только в бизнесе и цифрах, то, может, и не нужно такое родство? Я полагал, Алёна, чувства как-то иначе измеряются. Разве нет?

Ян садится на диван и, приподняв лицо, наблюдает, как я отхожу к окну. Не знаю, почему мне так больно. Я действительно не хотела раздора в семье Яниса. Впрочем, как и создавать по новой кому-то проблем. Да, понимала, что Багдасаров ничего не оставит просто так. Но не таким же образом!

– Я без пяти минут нищий оборванец. С боксом тоже, чувствую, придется завязать. Но с голоду не умрем, мозги, к счастью, исправно работают. У Неймана сейчас регалий поболее будет, – с насмешкой произносит Ян. – Не пожалеешь, что меня выбрала?

– Что ты опять имеешь в виду?

– Да прямо уж говорю, Алёна. С чистого листа все начинаю. По всем фронтам. Или ты думала, что я останусь мальчиком на побегушках, где моими руками будут и дальше вести бизнес, отдавать указания, как делать можно, а как нельзя? Какие-то ответвления мне уйдут, заберу пару компаний, но в остальном, не желаю иметь ничего общего с человеком, который идёт по головам других людей на пути к своему успеху. Наверное, это стоило озвучить до того, как ты принимала решение выпроводить Неймана за дверь? Тебя ведь не смущает, что я остался без ничего? – с вызовом спрашивает Ян.

Ладонь опять горит, как я хочу ударить Багдасарова по лицу. И как у него только получается меня выбешивать буквально парой слов и одним взглядом?

– Что же ты молчал столько дней? Из-за тебя я перспективного жениха выгнала. Даже не знаю, как теперь быть, – вздергиваю подбородок.

Ян поднимается на ноги и подходит ко мне. Совершенно не выглядит расстроенным. На губах мелькает улыбка. Из уставшего взгляд превращается в хмельной. В отличие от меня у Яна изначально не было никаких рамок и осторожности на мой счёт. Багдасаров шёл напролом и ему было всё равно на мою репутацию и холодность по отношению к нему. На все было плевать. Даже на бизнес, в который он вкладывал время и силы четыре года.

– Опять дрожишь, – замечает Янис.

– Это реакция на стресс. Непрекращающийся.

– Значит пора сместить фокус переживаний. Ну так что с твоим выбором? У нас все в силе?

Карие глаза смотрят с иронией.

– Это твои последние взбалмошные поступки?

– Я не уверен. Хотя подорвать здание офиса Гончарова и тюрьму, где сидит Слуцкий в мыслях иногда мелькает. Но, кажется, перегорел. Однако посидеть со мной в тишине у камина не получится, Алёна. Я все такой же бракованный фейерверк, – широко улыбается Янис.

В ноздрях появляется знакомый запах, который хочется втянуть глубже. А еще обнять Яниса за плечи и повиснуть у него на шее. Наверное, впервые за долгое время я хочу быть слабой и никому ничего не доказывать. Пусть все идет своим чередом.

Багдасаров притягивает меня к себе и заключает в объятия. Будто ловит в тиски мою дрожь.

– В доме Ласка. Гостиная общая… – предупреждаю я, понимая, чем сейчас может между нами все закончиться.

Начинает частить пульс, когда Ян опускает ладонь на мои ягодицы и сжимает их до отчетливой боли.

– Это не наши проблемы. Может, домой скорее отправится?

– Ты невыносимый, Багдасаров. Как был несколько лет назад сексуальным маньяком так им и остался...

– Угу, – тянет с меня футболку и бросает ее под ноги.

– Надеюсь, ты тоже теперь не в отношениях?

– В них, конечно, – опускает взгляд на мои губы. – С тобой. Ни о ком другом думать не могу, Алёна. Как снова появилась в моей жизни, так и тянет к тебе. Словно магнитом, – подхватывает меня на руки и несёт к дивану, укладывая на него.

Багдасаров поддевает ворот футболки со спины и снимает её с себя, не переставая на меня смотреть. Тяжело дышит, глаза горят. Как и в прошлый раз, в первую очередь себя избавляет от одежды, а затем нависает надо мной сверху и касается горячим дыханием виска. Мурашки собираются на груди и несутся вниз – за рукой Яниса, которая уже справляется с пуговицей на моих джинсах.

Я хочу сохранить в памяти эти мгновения. Они дороги мне все до единого. Даже когда было очень больно и от чувств выворачивало наизнанку.

– А как же мое согласие? Опять возьмешь свое без спроса?

Еще один вдох. Его запахом. Меня затягивает сильнее в головокружительную воронку неуправляемых эмоций.

– Берут чужое, а свое любят и не отдают. Ты моя? – низкий тягучий голос проходит вибрацией по всему телу.

Мышцы Яна каменно-твердые от напряжения. Я это ощущаю каждой клеточкой. Багдасаров поднимает ладонь вверх и касается ей моего рта. Проводит подушечкой пальца по влажным губам.

– Моя? – повторяет вопрос.

– Да, – хриплю я. – Твоя.

Ян накрывает мой рот своим. Целует жадно, требовательно, ненасытно. Я веду пальцами по его ребрам вниз, обхватываю его внушительную эрекцию ладонью и сжимаю. С губ Багдасарова слетает шипение прямо в мой рот. На красивом лице застывает выражение муки.

– Нежно сегодня не будет, извини, Алёна, – с этими словами Ян переворачивает меня на живот, избавляет от остатков одежды и пристраивается сзади.

Губами на секунду касается лопаток, а потом я чувствую давление члена на промежность и грубый пронизывающий толчок. Утыкаюсь лицом в подушку и оставлю попытку подстроиться под ритм Багдасарова. То, что сейчас происходит между нами похоже на сумасшествие. Которое и не думает прекращаться.

Но мне безумно приятно.

«Устал ты дико, Ян? Незаметно!», – мелькает в мыслях, когда меня накрывает волнами экстаза.

Низ живота сводит спазмами от оргазма, по внутренней стороне бедра стекают горячие капли семени. Ощущаю себя слабой и опустошенной.

– Мне нужно в ванную, – тихо говорю я, пытаясь выбраться из-под Багдасарова, который прижимается ко мне грудью и тяжело дышит.

– Нет, – целует в лопатку и переворачивает к себе лицом, словно куклу.

Устраивается между ног и опять накрывает собой, впиваясь поцелуем в мой рот.

– До утра не отпущу.

Я выскальзываю из объятий Яна на рассвете и иду в комнату к Андрею. От слабости кружится голова. Падаю на постель и тут же проваливаюсь в сон. Но отдохнуть и восстановить силы толком не успеваю, потому что до меня доносится бодрый голос сына.

– Мам, доброе утро. Я встал.

Андрюша чмокает меня в щеку. Его настроение сейчас стремительно полетит вниз, когда он увидит в гостиной Багдасарова, но я оттягиваю эти слова.

– Мы выйдем сегодня гулять? Дождика нет? Генрих с нами пойдет? – обрушивается на меня шквал вопросов.

Сажусь в кровати и протягиваю к сыну руки. Меня все еще штормит. То ли от недосыпа, то ли от неутомимой настойчивости Яна.

– Андрюш, – обнимаю его в ответ и целую в макушку. – Генрих вчера уехал. У него появились срочные дела. Но… рано утром приехал Янис. На какое-то время он у нас задержится.

– Тот дядя с детской площадки? – уточняет Андрей.

– Да. Привез мне кое-какие документы по работе. Ты, пожалуйста, будь с ним хорошим мальчиком, ладно? – прошу я мягким голосом.

Сощурившись, Андрей качает головой.

– Мне он не нравится! – с обидой заявляет он.

– Почему?

– Потому.

– Это не ответ.

– Ответ!

Андрей спрыгивает с кровати и бежит к двери, громко топая ногами.

Уф. Похоже, это будут очень тяжелые выходные. Для всех.