45 глава

Почти два месяца прошло, как Игорь разбился, а чувство такое будто он в долгую командировку уехал. Мозг не хочет принимать ужасную правду. С Володей мы тоже отдалились – он теперь через раз отвечает на мои звонки. Я резко высказался по поводу его помолвки с дочкой Прохорова, на что Третьяков послал меня на три буквы. Но зря. Понимание, что он совершил ошибку придет позже. А проходить через разводы и прочую херотень – та еще головная боль, тем более с такими деньгами и влиянием двух семей. Если вообще предоставится такая возможность. Подобные союзы нельзя разрушить по щелчку пальцев. Поэтому я бы никогда не согласился на брак по расчету.

– О чем думаешь? – Алёна кладет руку мне на колено и слегка сжимает его.

Выкидываю окурок в окно и поворачиваюсь к цветочку. Какой же это кайф никуда не торопиться, ничего не решать и ни от кого не зависеть. Даже и не знаю, как благодарить Дину Сергеевну, что периодически она берет шефство над хомяком, а мы это время проводим с Алёной вдвоем. К тому же с моей матерью Андрей ведет себя в разы адекватнее, чем со мной. Нужно будет предложить цветку оставить хомяка на попечительство новых родственников. Месяца на два или три. Как я в свое время переложил ответственность за Бернарда и Эммануэль. Жаль, что сомиха Алёны сдохла. Правда, головастиков наплодить успела. Плавают теперь в аквариуме и радуют глаза.

– Ян? О чем задумался? – повторяет Алёна вопрос, когда я долго не отзываюсь и снова ластится, как кошка, требуя внимания.

– Да так, всякая ерунда в голове крутится. Ничего важного, – облизываю пересохшие губы и тянусь за бутылкой воды на заднее сиденье.

Выпиваю все до последней капли и устремляю взгляд на белый проектор.

– Интересное было кино. Я никогда не была в автокинотеатре. Да и вообще давно не ходила на романтические свидания. Точнее очень редко на них была последние четыре года, – робко улыбается цветок.

– С Нейманом разве не ходили никуда? – хмыкаю я.

Алёна пожимает плечом.

– До кинотеатров и долгих поцелуев под небом, от которых потом болят губы, дело не дошло. И вообще, я бы не хотела говорить о моем прошлом. Но можешь о своем рассказать. Куда-то еще ездили с Гончаровым? С бразильянками крутили интрижки?

– Вот это переходы, Алёна, – усмехаюсь я. – А как же чувство такта? Разве прилично спрашивать на свиданиях о подобном?

– Прилично. Был хороший учитель, – играет бровями цветочек.

– Было дело, – признаюсь я. – Очень чувственные девушки с аппетитными формами. Мне понравилось.

Алёна впивается в меня черными глазами, которые начинают опасно блестеть. Не кошка, а тигрица в такие моменты.

– Что? Ты сама просила подробности.

– Подробности я как раз знать и не хочу. Костя сейчас в стране? – переводит Алёна разговор в другое русло.

– Угу, – киваю я. – Но по моим источникам уехал на свою малую родину. Как надолго – не знаю.

– Вы так и не общаетесь?

– Ну почему же. По работе пересекаемся. Эмоции и злость поутихли. Общение понемногу восстанавливается. Как раньше между нами естественно отношений не будет, но хотя бы нейтралитет сохранить попытаемся.

Повисает пауза. Алёна тянется за кофе и делает глоток. Я исподтишка наблюдаю за ней и сам не понимаю, как выскакивают эти слова. Язык должен был онеметь от такого количества поцелуев.

– Как погибли твоя мать и сестра? – спрашиваю я.

Последнее время эта мысль почему-то не даёт мне покоя. И это очень странно. Мать Регины мне снилась и просила не обижать ее девочку, а все, что связано с Алёной – тишина и пробел. Но и разница между цветком и чокнутой колоссальная. У Рины ничего не держится внутри, ей обязательно нужно сказать все, как есть, а с Алёной другая история. Иногда не знаешь, о чем она думает и что у нее внутри. Предполагаю, о каких-то вещах мне лучше и вовсе не знать.

– Тяжёлое время было, – вздыхает Алёна. – Ириска сильно заболела. Все деньги уходили на ее лечение. Моя травма окончательно подкосила наш бюджет. Мать по вечерам приходила уставшая с работы. Я тоже пыталась копейку заработать. Потом Слуцкого встретила, он в Москву позвал, работу хорошую предложил, мы жить вместе начали. Казалось, дела немного в гору пошли. Но однажды вечером мне соседка позвонила и сказала, что мама и Ириска отравились угарным газом. Сестру вроде как удалось откачать, а мать – нет. Я сначала не поверила. Примерно, как у тебя с братом и Игорем было: впала в ступор и не могла и слова вымолвить. А когда приехала домой… – ненадолго замолкает и поджимает губы. – Не знаю, как не тронулась умом. Вмиг ничего не стало. И деньги оказались не нужны. Не думала, что в жизни разом столько всего плохого может происходить. Потом, правда, ты появился, попытался развеять нависшие надо мной тучи. Но мне в то время совсем не до отношений было.

– А Настя?

– Не разлей вода были с Ириской. После смерти мамы и сестры я Ласку в Москву забрала, подальше от ее безумного и выпивающего отца. Вместе переживать горе оказалось проще. Не смогла девчонку одну оставить. Да и не хотела, честно говоря.

Какое-то время сижу прикрыв глаза и прислушиваюсь к внутренним ощущениям. В душе раздрай. Мысли о прошлом и нашем расставании с Алёной не идут из головы.

– Нас Рина и Эрик завтра в гости к себе приглашают, – перевожу тему. – Она уже такая круглая, – продолжаю на автомате.

Не могу переключиться от ярких образов и картинок прошлого цветка. Зачем завел об этом разговор?

– Хочешь мне вживую продемонстрировать, как выглядит девушка с животом? Мы с тобой и так не предохраняемся. Если повезёт, то сам скоро его увидишь. У меня.

– Не тебе. Андрея на тест-драйв сводить.

Алёна широко улыбается.

– Неужели тебе не надоело постоянно его задевать? Вы с ним как два ребенка.

– Хомяк сам спросил, как появляются братики и сестрёнки. В отличие от тебя я подготавливаю почву и хочу показать ему, что сначала дети растут в животике, а потом спят в кроватках и уже после оккупируют детскую и отбирают игрушки. Шаг за шагом подготовить его к стрессу.

– Точно подготавливаешь, а не разубеждаешь? – смеется Алёна. – А потом что? На роды его позовём?

– Кстати про роды. Сейчас кое-что покажу.

Беру в руки телефон и набираю матери сообщение, чтобы прислала фотку сомов. Покажу цветку как нужно заниматься размножением.

Когда получаю снимки материных любимцев, едва сдерживаю улыбку.

– Вот, – протягиваю Алёне свой телефон. – Учись как надо. Они все сейчас в отдельном аквариуме живут. Видишь, как их много?

– Я даже посчитать всех не могу. И столько явно не потяну.

– А как же твои девять жизней, которые ты собралась мне посвятить?

– Издеваешься, да? Хоть бы одного родила. Но если тебе будет мало, то можешь в новое путешествие с Гончаровым отправиться и там разыскать себе плодовитую самку. Не думала, что тебе столько нужно, – с обидой произносит Алёна. – А до росписи в загсе ты почему не озвучил мне свое желание? Я бы на такое не согласилась, – кивает мой на телефон, а черные глаза опять начинают опасно блестеть.

– Ты давай потише с эмоциями. Завелась, – чувствую, как член дергается под тканью брюк.

Обожаю, когда цветочек злится. Хоть домой вези, а не в ресторан. Но портить такой вечер разборками на ровном месте и сексом на заднем сиденье в какой-нибудь темной подворотне не хочется. Потерплю до дома.

– Я ведь пошутил, – забираю смартфон и затемняю экран.

Может, мои старания уже дали плоды и цветочек поэтому, чуть что, постоянно на взводе и выпускает шипы? Надо бы свозить ее на днях к врачу, подтвердить свои догадки и сны.

Остаток вечера мы проводим в ресторане, а потом гуляем по городу, не затрагивая щекотливых тем. Домой возвращаемся поздно. Дина Сергеевна уже давно уложила хомяка спать и сидит в кресле, устремив взгляд в телевизор.

– Снова кормила мороженым и собак заказывали? – разглядываю пол в гостиной, заметив новые игрушки. – Меня ты так не баловала. Зато на внуках, как посмотрю, отрываешься, да, Дина Сергеевна?

– Хватит бурчать, Ян. К деду тебя нужно вместе с Андреем – на перевоспитание. Чтобы Варя научила вас как обращаться с женским полом. А нам с Аленой на отдых. Куда-нибудь надолго и далеко.

– Спасибо, что посидели, – смущённо улыбается Алёна, присаживаясь на диван рядом с моей матерью.

Цветочек хоть и не говорит, как ей приятно, что моя семья принимает Андрея, будто он наш общий, но мне и так это видно по ее горящим глазам.

– Алён, а может, правда, на пару дней слетаем куда-нибудь вместе? – предлагает моя мать.

– Куда-нибудь – это в очередную командировку по работе? – хмурюсь я. – Это ты ее так заманиваешь в свой фонд, чтобы свалить потом на хрупкие плечи часть своих обязанностей и подготавливаешь на кого из невесток раскидать работу в филиалах? Сначала Рину таскала за собой, пока она второй раз не округлилась, теперь Алёна на очереди? Не соглашайся, цветок. Пожалеешь.

– Цветок? – мать игриво приподнимает бровь, разглядывая нас с Алёной воодушевленными глазами.

– Да. Что ты так удивляешься? Разве у вас с отцом нет милых прозвищ, корица?

– Все, – мать вскидывает руку вверх и поднимается с дивана.

Обожаю вгонять Дину Сергеевну в краску на людях, а то строит из себя вечно деловую и неприступную леди, а я наизусть знаю слабые места всех членов семьи.

– Костя звонил, – но и мать в курсе, где находятся мои болевые точки. – Он вернулся в город и просил передать, чтобы ты завтра к нему заехал решить какой-то общий вопрос. Сказал, что ты в курсе.

– Хорошо. Заеду, – не желаю вдаваться в подробности, что это за дела.

Гончаров весь телефон побил, пока мы гуляли с Алёной по городу. Однако я не хочу, чтобы цветок переживала по мелочам и знала какие-то ненужные ей подробности. Хватит с нее нервотрепок.

– Я на ужин приготовила Андрею сырники, но он очень устал и чуть не заснул за столом, почти ничего не съел. Этому обжоре, – мать кивает на меня, обращаясь к Алёне, – не давай. Оставь ребенку.

Я опять закатываю глаза и шумно втягиваю воздух через нос.

– Надо же, режим бабушки активировался. Никак не выключится. Сбой в системе произошел?

– Не паясничай, Янис. А то действительно уедем с Алёной вдвоем, а тебя оставим с Андреем. Хотя нет. Страшно за ребёнка и его нервную систему.

– Кажется, тебе пора, – киваю Дине Сергеевне на дверь, начиная злиться.

Провожаю мать и иду на кухню. Алёна заваривает нам чай и садится на стул. Подбирает под себя ноги и переводит задумчивый взгляд в окно.

– Дина Сергеевна это серьезно?

– Что именно?

– Ну про общую поездку и работу с благотворительными фондами.

– Вполне. Все от тебя и твоего решения зависит.

– Но ты, конечно, был бы против?

– С чего? Полагаешь, я жду от тебя, что ты превратишься в домохозяйку и перестанешь выходить из дома? Да это и не реально. Если тебя маленький ребенок не остановил от идей и работы с секциями, то и второй не отобьет желания. Я не прошу полностью перекраивать свою жизнь ради меня. С переездом так совпало, да. Но если ты горишь какими-то идеями, то я и моя семья всегда поможем их реализовать. Все упирается в твое желание. Или его отсутствие.

– Точно? А то после твоей сегодняшней фотографии с сомами, я уже настроилась не выходить из дома и рожать детей одним за другим, пока мои яйцеклетки не выйдут из строя. Только знай: я никогда не сидела на месте и постоянно находилась в движении и разъездах.

– Хорошо. Когда с матерью определитесь с поездкой – меня заранее предупреди. Я так-то Эрика не раз выручал, развлекая племянника. Теперь их очередь с Риной побыть анимационной бригадой на дому. Не то я сойду с ума, оставшись с хомяком один на несколько дней и моей нервной системе придет хана.

Алёна опять улыбается. Я уже сбился со счета в который раз за этот вечер. Но когда она в таком приподнятом настроении – не отводил бы от нее глаз.

– Я никуда сейчас не поеду, – зевает цветочек. – Допивай чай и пошли спать.

Утром мы долго не можем проснуться. Андрей тащит меня полудохлого за руку на кухню и просит разогреть ему сырники, пока Алёна уходит в ванную принять душ. Хомяк хвалится новой игрушкой и закидывает удочку, чтобы я купил ему еще одну такую же, но в другом цвете. Мелкий манипулятор.

– Если сырник оставишь, то подумаю, – киваю на почти пустую тарелку и тру ладонью лицо.

Андрей даже жевать перестает, услышав мое предложение. Переводит глаза на сырники, потом на меня, после чего подвигает ко мне свою тарелку.

– Только один.

Я довольно усмехаюсь. Не ожидал подобной щедрости от хомяка. И отказываться от еды не собираюсь.

– Заметано, – закидываю в рот сырник и, прожевав, протягиваю руку Андрею, чтобы скрепить нашу сделку.

Доев свой завтрак, хомяк убегает в гостиную, а я наблюдаю за Алёной, которая поджаривает для меня яйца с беконом.

– Может, к бабуле и Риму сгоняем на пару дней? Андрею понравится, – предлагаю цветочку.

Алёна едва не роняет тарелку из рук, и я только сейчас замечаю, что с моей женой этим утром что-то не так.

– Не совсем уверена, что это хорошая идея. Лучше они к нам потом прилетят. Для ребенка слишком много новых впечатлений, а следовательно, и для меня.

– У хомяка и так их всегда – выше крыши. Нашла проблему.

– Дело даже не в Андрее, – Алёна лезет в карман домашнего платья и начинает трястись еще сильнее. – А вот, – кладет передо мной какую-то продолговатую штуку с маленьким дисплеем, на котором я замечаю надпись «Беременна 3+». – Раз уж у нас традиция все делать абы как, то не будем ей изменять. Да и держать в секрете подобное я долго не смогу – волнуюсь. Как сомиха взять объемом не обещаю, но если удастся выносить и родить хотя бы одного ребенка, то буду очень счастлива.

Кручу в руках электронной тест на беременность и улыбаюсь, как дурак. Все-таки чуйка меня не подвела. Беременна.

– Со свадьбой и торжеством мы планировали не медлить, но лучше на какое-то время это все пока отложить. Переезда и новых впечатлений для меня сейчас будет за глаза. Давай подождем второго триместра.

– Какого триместра? – переспрашиваю я.

– Месяца три или четыре повременим, – поясняет Алёна.

Поднимаюсь со стула и обнимаю цветочек за талию. Сердце ухает в груди, как сумасшедшее. У меня захватывает дух от такой новости и эти ощущения не сравнятся по своей мощи ни с одним экстремальным путешествием. Впрочем, ни с чем не сравнятся. Подобного я еще никогда не испытывал.

– А ты умеешь взбодрить с утра хорошей новостью и поднять настроение. Причем на ближайший девять месяцев, да?

– Уже восемь. И веселье, в случае благополучных родов, тебя ждет на всю оставшуюся жизнь. К тому же характер у нас с тобой скверный. На лёгкий путь даже не надейся. Будет непросто.

Насмешливо вздергиваю бровь. Прям напугала.

– На все согласен, Алёна, – целую цветочек в губы и крепче прижимаю к себе. – Лишь бы пройти этот путь вместе с тобой.