28. Размечталась

—А ему не надо звонить, вон он идет!

—А который из них твой папа? — нервно хихикая, надеюсь, что девочка с голубыми глазами в точности как у Амбала, имела в виду какого-то другого мужчину. Их на этаже полным-полно!

Вон тот седой дяденька с усами, например, или же тот симпатичный азиат в деловом костюме, или…

—Ну вот тот лысенький, — она не оставляет мне сомнений. —Па-па-а-а! — машет рукой Юлианна.

—Ой, Юсик, держи давай свои сладости, я вспомнила, что забыла в банкетном зале эээ… кошелек! Да!

—Мы подождем тебя, я хочу вас познакомить! — загорается довольной лампочкой девчонка.

Как бы ей объяснить, что я уже очень хорошо знакома с ее папой. У нас на днях состоялось весьма глубокое общение, так сказать.

—Как-нибудь в другой раз, красотка. Мне еще в офис тащиться, — всучив девчуле коробку, наспех прощаюсь. —Папе привет… не передавай! — останавливаю свой машинальный порыв.

—Жалко, ну ладно… Катя, эскалатор вверх с другой стороны, — верно подмечает мелкая.

—Так быстрее, — улыбаюсь ей так, будто это нормально, развернуться на полпути и карабкаться в противоположном направлении эскалатора. —Легче легкого!

Фига с два! Я поднимаюсь, как подбитый альпинист, которому никак не покорится Эверест. Прыгаю на ступеньку, а меня относит на две назад.

Запыхавшись и изрядно вспотев под тяжестью сумок, я вопреки законам физики добираюсь до пункта назначения и упираюсь руками в колени, чтобы отдышаться.

Клянусь себе не оборачиваться, когда я возвращаюсь на нужный этаж. Я не переживу позора, если Леонид все же заметил мое неуклюжее бегство. Клятву тут же нарушаю, движимая любопытством.

Ну, все, позор.

У подножия лестницы на меня смотрят два голубоглазых волка: маленький и пушистый волчонок глядит вопросительно, мол, тетя, у тебя не все дома? Взрослый же волк-альфач наблюдает за представлением с ехидной усмешкой.

—Забавляйся, ехидная морда! Я все еще не хочу тебя видеть! — бурчу себе под нос, выпрямляюсь и гордо шагаю из их поля зрения.

Нахожу лифт и спускаюсь вниз, минуя главный выход. Мне даже удается сбежать к розовому минивэну, не встретившись с Амбалом, и отправиться в офис.

Завтра утром бусики нужны ребятам на праздничных локациях, поэтому я оставляю машину на парковке, а сама смиренно еду на такси, снова отваливая хорошую сумму за дальнюю поездку. Жутко неудобно, но делать нечего.

Чтобы не терять времени зря, достаю телефон и пробую работать в машине: читаю присланные командой отчеты и сразу же пишу под ними комментарии.

«Как свидание, скалолаз?» — внезапно накатывается уведомление, от которого мое сердце начинает трепыхаться, как у загнанного воробья.

«Шикарно!» — начинаю было печатать, но понимаю, что на хорошем свидании телефон в руках не держат. Поэтому стираю сообщение и закидываю телефон в сумку.

Что же он приклеился ко мне банным листом? Неужели то, что сказала его дочь правда, и они с этой Ритой-небритой друг друга ненавидят?

Плевать, не мое дело! Даже холостым он мне не подходит.

Во-первых, он мутноват.

Во-вторых, он староват.

И в-третьих, он эээ… неотразим.

Тьфу!

Никакой он не неотразимый! Просто во мне говорит усталость и эмоции всего дня.

Дома сбрасываю обувь, шмотки скидываю в корзину, крышка которой уже не закрывается (мне вечно некогда), и становлюсь прямиком в ванную, открывая душевой вентиль.

Лейка совсем прохудилась, и вместо обволакивающего тепла я ючусь под одной плюющейся струйкой.

Успокаиваю себя тем, что аскетичный образ жизни полезен для того, чтобы в будущем ценить изобилие. Когда только оно наступит?

От жертвенных мыслей спасает звонкое уведомление, которое звякает, как только я выхожу из душа.

Читаю и моментально вспыхиваю:

«Ставьте чайник, Катенька!»

Что-о-о? Ни за что на свете он сюда не зайдет!

Подбегаю к окну — во дворе безлюдные сумерки, ни одного пикапа не замечено. Задергиваю шторы и зачем-то выключаю свет, будто на меня облаву собрались устраивать.

Наспех промакиваю волосы полотенцем и натягиваю на себя теплый пижамный комплект с кактусами и красные мохнатые носки.

Возьму книгу и пролежу так до ночи, делая вид, что меня нет дома. А как он проверит? Не будет же дверь взламывать.

Отличный план! Хватаю из неразобранной коробки первую попавшуюся книгу и плюхаюсь в кровать. Да уж, в темноте не почитаешь, а включать что-то ярче подсветки террариума я не планирую.

Лежу в тишине и слышу, как в моих ушах вытанцовывает взволнованный пульс.

Не влюбилась ли ты часом, дурная голова? Может, он вообще пошутил, а я лежу тут и… фа-а-ак!

Дверной звонок разливается птичьей трелью так неожиданно, что я подскакиваю на месте.

—Катенька, открывайте, — доносится до меня вместе со стуком кулака в деревянную дверь.

Меня нет дома, меня нет дома! — шепчу про себя, а сама на цыпочках выхожу в коридор.

—Сделаю скидку на то, что Вы можете быть на унитазе и подожду минутку, — издевается мужлан.

Ага, жди-жди!

—Катя, я слышу, как скрипят ваши половые доски, открывайте! — не унимается неандерталец.

Он своим басом сейчас всех соседей оповестит о моих половых… досках.

Не поддаюсь! Сейчас постучит и уйдет.

«Миракл миракл миракл! Праздник вашей души-и-и…» — позади меня на кровати раздается наш фирменный рингтон.

—Во-о-от, а говорите, Вас дома нет, — ухмыляется за дверью Амбал. —Как говорится: на твой телефон пришло новое сообщение, посмотри, вдруг там что-то важное…

—Хватит орать! Хочешь, чтобы меня все соседи по лестничной клетке возненавидели? — рывком открываю дверь, чтобы унять разыгравшегося детину.

—Ты сама заставляешь меня штурмовать твою крепость, — не дожидаясь приглашения, шкаф проходит в квартиру, закрывает дверь, ставит на пол многочисленные пакеты и разувается.

—Эй, я тебя пройти не приглашала!— шиплю.

—Да? Странно, а мне послышалось. Видимо, возрастное, как ты говоришь. Где тут кухня? — он полностью игнорирует мой протест.

Вопреки здравому смыслу, внутри я испытываю ощущение трепетной радости. Гнать бы его взашей, но рука не поднимается.

—У тебя же по-любому жрать нечего, — Леонид по-хозяйски ставит пакеты на мой единственный кособокий стул, и принимается выгружать продукты на стол. —Я тут заехал в супермаркет. Сварганим что-нибудь на ужин: тут паста ручной работы, лосось. Надеюсь, ты рыбу-то ешь? Пармезан , соус песто, фрукты всякие и овощи…

Дальше не слышу. Просто зависаю в проходе, подпирая плечом плохо выкрашенный косяк. На фоне моего небогатого интерьера Лёня в дорогих часах и в черном свитере с брендовым логотипом смотрится неожиданно контрастно.

Впервые В жизни мне стыдно за место, где я живу, и за то, какой хозяйкой я являюсь. Точнее, какой я ВЫНУЖДЕННО являюсь на данный момент.

Взгляд скользит по чуть выцветшим обоям, пробегает по устаревшему кухонному гарнитуру и упирается в пол перед собой, где я замечаю дольку засохшего яблока.

Пытаюсь незаметно смахнуть ее носком под холодильник, чтобы обязательно запылесосить позже, но натыкаюсь на взгляд Леонида. Как ни странно, очень теплый и понимающий.

—Чего разволновалась, Фурия? Так и будешь стоять или кипяточком в меня плеснёшь? Блядуном обзовёшь на худой конец? — он подходит, по-свойски сгребая меня в объятия.

Нос встречается с предательски мягкой тканью его кофты, которая пропахла теплом и хвоей, и я мягкотело обвиваю его в ответ.

—Что ты приперся? — стукаю его кулаком в бочину.

—Мужчины — они ведь охотники по натуре, — говорит, втягивая носом мою макушку. —Ты убегаешь, мне хочется тебя поймать.

—А если я перестану убегать, ты отстанешь? — запрокидываю голову вверх, касаясь кончиком носа его подбородка.

—Размечталась! — хмыкает Амбал и запускает лапищу мне в волосы, плотно вжимаясь поцелуем в мои полураспахнутые губы.