45. Вселенная

КАТЯ

Суровое детство учит не ныть. По крайней мере ныть недолго. По дороге домой у меня закончились слезы, я запихала их поглубже.

Меня отлично держит то, что я нужна Злате. Ей невдомек, что происходит у меня в жизни, но дети все чувствуют, и я не могу расклеиваться из-за Мутанта, которому шлея под хвост попала.

Во мне осталась только запоздалая злость! Вот сейчас я бы точно вмазала ему по яйцам, чтобы звон по всей округе разнесся, знаменуя безвременную кончину наших отношений.

В мстительных мыслях достигаю своей квартиры. Ключи от новой двери чудовище вручило мне еще до открытия спа-деревни, но просил повременить с возвращением, мотивируя это тем, что еще не все починено.

Но оставаться у него я больше не намерена. А вот Цибулечка остался. Придется снова просить Лёшика сгонять за питомцем. Хотя надеюсь, Цибуля выползет раньше и вцепится беззубым ртом в хозяйство Леонида прямо во сне!!!

Новый увесистый ключ туго входит в неразработанную замочную скважину железной двери. Она распахивается, и я охаю уже в коридоре: Амбал учинил самовольный ремонт!

На стенах — однотонные тяжеленькие обои, на полу — паркет елочкой. Не разуваясь прохожу дальше, огибая оставленные стремянки и ведра с краской.

Если коридор все еще в процессе, то кухня завершена и вызывает буйный восторг: белоснежная, с правильной подсветкой и барной стойкой у окна.

Точнее, должна вызывать буйный восторг. Во мне сейчас такой раздрай эмоций, что я бы скорее покрошила самого Леонида в суп прямо на сияющей поверхности этого гарнитура, чем сказала ему слова благодарности.

В квартире пахнет ремонтом: свежей доской, высохшей краской, а еще очень влажно из-за подысыхающих обоев.

Иду на аромат доски, и он приводит меня в спальню: теперь здесь красуется не страшненькая низенькая кровать, а мощное двуспальное ложе из обработанного дерева, с четырьмя возвышающимися колоннами и местом для крепления балдахина. На кровати лежит пузатый белоснежный матрас в целлофане.

А еще на ней сидит фиолетовый косматый медведь размером с меня. У него на шее жемчужный бант, а на одной из лап вышивка kiss me.

Неописуемо пошло в нынешнем контексте. Фу! Иду прочь!

Моя малюсенькая ванная выглядит, как дорогой отель в минималистичном стиле, но здесь нет душевой кабинки, только поддон, выложенный плиткой и крепления для установки перегородок.

Видно, что бригада работала быстро, сотворив невозможное за такой короткий срок.

От переизбытка полярных эмоций опускаюсь на закрытую крышку унитаза и чувствую тотальное опустошение.

Почему, как только в моей жизни что-то налаживается, происходит какое-то дерьмо?

Я какая-то проклятая? Может, родилась в ретроградный Меркурий? Пришла на землю отрабатывать карму убийцы морских котиков?

Мама с папой, которые ушли так рано, что я помню лишь их размытые образы, бабулечка, которая отыскала меня так поздно, и с которой мы пробыли так мало…

Роберт, после росписи превратившийся из принца-спасителя в скотину… Да даже цирковая школа закрылась, когда дела, казалось, шли в гору. А теперь Лёня.

Во рту горечь, и я сжимаю скулы, чтобы унять поднимающуюся боль.

А потом скидываю сапоги и иду бить медведя.

Врываюсь в спальню, зашагиваю на кровать и, шурша целлофаном, врезаю ему ногой прямо по улыбающейся морде. Затем еще раз и еще.

Мне на глаза попадается строительный уровень, и использую его, нанося игрушке очень перпендикулярные удары. Бью остервенело и, кажется, в состоянии аффекта.

Выдыхаюсь быстро.

Контрольный раз пинаю поверженного плюшевого зверя в промежность и сползаю на матрас.

—Надеюсь, тебе сейчас тоже больно, козел! — выпаливаю с одышкой.

Кажется, моя кукла вуду срабатывает, потому что оставленный в коридоре телефон заливается трелью, и я вижу мерзопакостное «Лёнечка» на экране.

—И че ты хочешь от меня? — говорю в никуда, не поднимая трубки. —Сказать, какая я беспринципная сука, что ребенком манипулирует? Ой, или сообщить, что вы с Риточкой сошлись на фоне общего горя от «похищения»? Или деньги за ремонт потребовать?

В любом случае — иди-ка ты, дорогой.

После неравной драки из меня вышел весь пар, поэтому я просто сбрасываю звонок, а товарища отправляю в черный список. Заодно вспоминаю, что недавно приняла-таки его заявку в друзья в социальной сети, и блокирую амбала_мутантовича и там.

Быстро осознаю, что это разъяренное чудовище вполне может сейчас притащиться сюда для дальнейших разборок, поэтому решаю валить.

Нет, это не неадекватный Роберт, которого я боялась физически. Леонид меня не тронет, зато своим поведением ранит куда больнее…

Долго прятаться я точно не смогу, у нас офисы нос к носу расположены, но сейчас, когда в солнечном сплетение свежая дыра размером с пушечное ядро, я не выдержу никаких препирательств.

Набираю Инге.

—Алло… Да, Катюш? Что-то стряслось? — слышу сонный голос.

Знаете это чувство, когда ты стойко держался, чтобы не реветь, а потом тебя ласковым голосом спросили «Как ты?» и тебя прорвало? Вот сейчас такой случай.

—Да, стряслось… — звучу крайне жалобно. —Могу переночевать у тебя?

—Эммм… сейчас? — повисает пауза и я слышу какой-то шорох на фоне. —Конечно да, приезжай. Ты ехать можешь?

—Да, могу, скоро буду…

В дверях меня встречает заспанная и лохматая Ингуся, обмотанная в розовый махровый халат с кошкой Флешкой на руках.

—Вот же урод лысый! — Инга хлопает ладошкой по кухонному столу так, что чуть не расплескивает наш чай. —Прости, Флешка, я не о тебе. Твоя лысина — самая красивая.

—Теперь он думает, что я выкрала ребенка. А если не выкрала, то в жизнь его влезть через дружбу с малой пыталась. По крайней мере именно такую претензию я вычленила из его криков.

—А, может, его бывшенькая накрути-и-ла? —подруга борется с зевотой.

—Так он вроде бандюган серьезный, а не пися впечатлительная, чтобы уши развешивать. Если ей это удалось — пусть забирает его себе! — говорю как можно ровнее, а самой тошно делается. —Девчонку жалко, накинутся сейчас вдвоем на Юлианну, а у ребенка и так с одной стороны полный пофигизм, с другой — гиперконтроль…

—Это уже не твои проблемы, зайка, — Инга берет меня за руку. —Они сами разберутся. Что с ремонтом делать будешь?

—Сейчас я ни о чем, кроме операции думать не могу… В квартире вроде как не закончили, нужно сказать Лёне, чтобы прекратил, мне не нужны его подачки.

—А можешь как моральная компенсация, м? — Инга проигрывает бровями.

—Пусть засунет ее себе в задницу! Ингусь, а я могу пока у тебя поночевать? Пару дней, пока не пойму, что с этим всем делать. Не хочу столкнуться со Шкафом в своей же квартире. Завтра и послезавтра я буду ночь в палате со Златкой, а потом к тебе. Обещаю, я не задержусь!

—Знаешь, я… — начинает она, запинаясь, подруга меняется в лице, и мне кажется, у нее даже сон проходит.

—… я как раз хотела предложить тебе то же самое! — натянуто улыбается. —У меня целая комната свободная, так что смело приезжай.

—Правда? — поднимаю бровь. —Если что-то не так, ты скажи…

—Конечно! Куда ты еще пойдешь?

В этом она права. Мне некуда. Разве что в агентстве на диванчике ночевать, глядя в окна на офис Амбала.

—И еще. Я пока поработаю на удаленке, побудешь за главную о офисе? Не хочу его морду на парковке видеть.

—Давай-ка спать, утро вечера мудренее, — она встает, убирая чашки в мойку. —Еще примчится твой конь ретивый, вот увидишь, и будет вину зализывать.

—Язык сотрется! — буркаю, и иду спать. Завтра будет морально непростой день.

Детская клиника оказывается очень светлой и приятной, персонал с удовольствием развлекает Златку во время анализов, а мне наконец удается поболтать с медсестрой Натальей, которая ее привезла.

—Наталья, держите, — протягиваю ей кофе из больничного автомата. —Как Вы?

—Хорошо, спасибо, Вы же знаете, как у нас в детском доме дела: то коленку ободрал, то в глаз получил, то занозу загнал… Ни дня без бинтов и зеленки обойтись не могут, особенно мальчишки.

—Ой, я тоже была шилом в одном месте, наравне с пацанами в медпункте торчала, — прыскаю.

—Помню-помню, я тогда совсем еще зеленой практиканткой была, — улыбается воспоминаниям.

—Наталья, я знаю, что нельзя, — ступаю на запретную землю, —но по старой дружбе… на Злату претендует какая-то семья, да? Евгения Евгеньевна оговорилась в прошлый раз.

—Откуда ж мне знать, я ведь просто медработник, — она отводит взгляд, отхлебывая кофе.

—Ну, пожалуйста! Вы ведь проводите осмотры, акты подписываете, — складываю руки в молебном жесте. —Я хочу удочерить малышку, но боюсь, что меня опередят… Я никому не расскажу! Умоляю! Вы же знаете, что я ее практически вырастила!

Она осматривается, будто нас может кто-то подслушать, а затем наклоняется ко мне:

—Знаю, милая, знаю, но если кто-то еще узнает, Евгеньевна меня линчует, да и с работы попрут… — сердится на мою настойчивость.

—А Вы не рассказывайте! Давайте я буду задавать вопросы, а Вы делайте глоток кофе, если ответ «да».

Наталья согласно отхлеывает.

—Злату хотят забрать?

Глоток.

—Это семья?

Глоток.

—Они местные?

Ничего.

—Из-за границы интересуются?

Глоток.

—Вот же блин…— сердце колотится. —Они хотят забрать ее в этом месяце?

Не пьёт.

—Этой осенью?

Стакан остается неподвижным.

—После нового года, да?

Снова глоток.

—Что-то уже подписали?

—Не знаю, — шепчет мне, —меня в такое не посвящают. Но вам лучше поторопиться. И замуж выйти, за богатого.

—Насколько богатого? — понимаю, что она намекает на состоятельность потенциальных опекунов.

Вместо ответа Наталья опрокидывает стакан и выпивает кофе до дна.

—Ого… Что ж эти сильно богатые люди малышку-то не лечат?

—А в том-то и дело, что наша Евгеньевна им напела, что ребенок скоро будет здоров, что операция планируется. Златёныш в приоритете у Евгеньевны, детки проблемные мало кому нужны… она и рада, что ей заинтерсовались, — тяжело вздыхает.

А я обтекаю. Лечу малышку я, а увезут ее другие. Заведующая ведь предупреждала, что операция не дает мне особенных прав на Звездочку, документы подписать попросила…

Ну уж нет! Как же меня все бесят сегодня, а!

Хрена с два ее у меня заберут! Зубами выгрызу! Костьми лягу!

Надо им мужа? Найду, значит, мужа!

Богатого и фиктивного.

Только где же его взять так быстро?

Шестеренки в голове бешено вращаются в поисках правильного ответа, и Вселенная тут же реагирует на их скрежет звонком телефона.

—Привет, Катюш, ты не забыла, мы собирались встретиться и поговорить насчет методов управления агентством? — бодро вещает Герман.

—Не забыла, Гер, я думала, ты на меня обиделся… — вспоминаю инцидент на открытии спа-поселка.

—Было дело, но я подумал, что за своё счастье нужно бороться, — слышу его улыбку. —Встретимся?

—Встретимся, только у меня к тебе другое дело. Поважнее бизнес-тренингов.